Чтение онлайн

— Я тоже его привязала.

Опускаю голову и чувствую, как к горлу подступает вязкая горечь. Ощущение такое, словно меня макнули в чан с дерьмом. Раза два или три. Вновь задумываюсь над тем, что мама оказалась права.

Москва не место для нежных фиалок, которые плохо отрастили зубы. Дело не в поступке Левицкого или моей безответной любви к Олегу, а в моральной и физической усталости. От работы, людей, богатых снобов и мудаков с золотой ложкой во рту.

— Ну ты чего? — растерянно бормочет Вера, затем ловко сматывает шнурок и отбрасывает его в сторону.

А я негромко всхлипываю при виде него, прячу лицо в ладонях и реву.

— Хочу-у-у домо-о-ой, — скулю сквозь пальцы.

— Чего нос повесила? Из-за придурка этого? Давай Верочка выловит его и оторвет ему яйца по самый корешок?

— Нет, — всхлипываю и слышу, как подруга тихо ругается матом.

— Сделаю из его кокошек дверные бубенчики?

— Нет.

— А чего хочешь?

Икаю, потому что не знаю. Реально не знаю, что ответить. Выходка Левицкого одновременно задела и странным образом взбудоражила.

Меня тянет сбежать к маме под крылышко, чтобы до конца дней упиваться там чувством вины и собственной ничтожности за те пролитые слезы. И хочется отомстить: жестко, неожиданно и так, чтобы он сам обалдел от моей креативности.

Вот не дура ли? Играть с драконом в догонялки!

— Поднимайся, — Вера безжалостно шлепает меня по бедру и поправляет задранную юбку, как настоящая мамочка. Ойкаю, но не сопротивляюсь. — Тебе понравилось или нет? Пишем на него заявление?

Ошарашенно поднимаю на нее взгляд, полный непролитых слез.

— Куда?

— В полицию! За изнасилование!

— Н-н-не надо, — лепечу испуганно и в ответ получаю едкий смешок, от которого ежусь.

— Чего так? А что случилось с любовью к незабываемому золотому хрену Олегу?

Распахиваю глаза еще шире. Хотя, казалось бы, куда больше.

Вопрос подруги ставит в тупик и приводит к мысли, что все пережитые «ужасные ужасы» не более, чем истерика на ровном месте. А за все время, проведенное с Левицким, я едва ли вспомнила про Олега и любовь к нему. Лишь в короткие периоды и то, скорее, из желания притормозить немного развитие событий.

Что же получается? Моя любовь… ненастоящая?

Мотаю головой.

Нет, нет и нет! Такого быть не может! Я влюблена в Олега с семнадцати лет. Ради него я сбежала из отчего дома, отказалась от поступления в престижный университет, забила на все и поехала в Москву вопреки запрету родителей. Столько труда вложено мной в развитие его компании, куча нервов и личного времени.

И за что?

«За то, чтобы он страдал по своей Ленушке, а тебя держал как карманную собачонку!» — злобно гавкает внутренняя овчарка, готовая разорвать всех и вся от всепоглощающей обиды.

Меня мотает как маятник. Туда-сюда. Настроение меняется каждую секунду, как перед месячными, и я непроизвольно погружаюсь в расчеты. Как специально живот начинает знакомо тянуть, отчего я тут же рассерженно бью по подушке.

— Ты чего? — удивляется Вера.

— Тампоны забыла купить! — шикаю на нее и тут же смотрю с извинением. — Из-за этого козла с колдовскими глазами!

— Ох, ну, не проблема. Давай свой запас дам. У меня в сумочке лежит несколько штук на черный день. Мои-то нескоро. Завтра докупишь.

— Угу, и уволюсь!

Подруга задирает голову и начинает хохотать, а я недоуменно кошусь на нее.

— Боже, — всхлипывает Вера сквозь рваные смешки, — какая же ты забавная иногда, Мариш.

— В смысле?

— В коромысле, подруга. Пошли.

— Куда?

— Пить, мать, пить. Откроем бутылочку вина и посмотрим твои документы, а потом уже решай: увольняться или нет. И куда идти.

Обреченно киваю.

Вера права, не время и не место, чтобы раздувать из мухи огромного слона. Поэтому я поднимаюсь и тянусь к брошенному смартфону. Нескольких секунд после захода в галерею мне хватает, чтобы понять.

Гаденыш удалил все фотографии и видео с Олегом!

— Вот скотина! — шиплю зло и рвусь написать гадость. В этот момент Вера громко интересуется, куда поставить разбросанные подсолнухи. — Там банки должны быть на кухне! От маминых закруток остались! — кричу в ответ.

Открываю чат с намерением написать Левицкому какую-нибудь гадость, но…

Нет. Ни за что.

Полный и тотальный игнор.

— Посидите в бане, Александр Николаевич, — зловеще тяну и закидываю личный чат в архив после того, как блокирую ему возможность писать мне сообщения.

Все равно большая часть вопросов по благотворительному вечеру решены, а остальное — дело его команды. Мне только проверять и вносить уточнения. Потом суп с котом, потому что я уволюсь и найду другую работу.

«Олег Константинович, добрый вечер. Простите за беспокойство. Я пока занимаюсь документами, но хочу обсудить с вами один важный вопрос завтра после летучки. Это не займет много времени».

Делаю над собой усилие, зажмуриваюсь и наугад нажимаю кнопку для отправки сообщения. Оно улетает через секунду, и я смело открываю глаза. Медленно выдыхаю и смотрю, как рядом появляется пометка о прочитанном.

Олег прочел, но не ответил. Занят, наверное. Ну и ладно.

— Вот и хорошо, вот и ладненько, — бормочу под нос и бросаю смартфон на тумбочку.

— Как же тонко.

Лика закатывает глаза в приступе притворного оргазма, того и гляди в конвульсиях на полу забьется. Она демонстрирует манеры «светской львицы». Какой вилкой есть, как томно щуриться и на какие темы говорить.

Держать осанку, чтобы тонкой ножкой цеплять бедро.

Все знает.

Но на моей территории подобные трюки не прокатят, а родительская обитель — дом. И я ненавижу присутствие чужих. Сразу был против совместного ужина с семьей потенциального папиного партнера.

Теперь как на иголках. Выжидаю, когда подскочу и сольюсь под благовидным предлогом. Думаю, может, прихватить Лику, которая скачет ко мне на член. Если сучка хочет, чего бы не помочь девушке?

Мама поджимает губы, затем пронзает меня черным взором. Невольно выпрямляюсь. Ульяна Маратовна кого угодно по струне вытянет и в бараний рог смотает. Особенно когда она придумала гениальный план по женитьбе сына.