Чтение онлайн

Как и его источник.

Даже для такого мегаполиса, как Москва, наполненного миллионерами разных мастей, Лена выглядит инородным элементом. Слишком воздушна и нереально красива, но также цинична и умна. Она знает правила этого мира, много лет крутится в нем. Договорные браки, любовницы, измены здесь, скорее, аксиома.

За время работы с Олегом я видела всякое. Только никогда не думала, что получу роль постельной грелки в любовной истории с богатым мудаком. Хотя родители предупреждали меня о подобном, когда я собирала чемоданы.

— Лена, все хорошо, — вздыхаю, тщательно давя слезы. — Ничего не случилось. Просто у Саши появились срочные дела с отцом. Я волнуюсь.

— Точно? — она подозрительно щурится.

— Да.

— Смотри мне. А то я быстро найду киллеров, чтобы поправили мордашку этому Ромео. Или Олега попрошу. Он с радостью поможет.

— Какая ты кровожадная.

— Пусть знает, что мы, девочки, друг за друга горой!

Киваю и мысленно даю себе зарок подумать обо всем завтра. Или послезавтра. Когда буду готова.

— Я женюсь.

Говорю, как только вхожу в кабинет отца. Слова срываются с губ раньше приветствия. Прямо в задумчивое лицо.

Без тени лукавства и сомнений.

На сердце такая легкость. Будто с него рухнула тяжелая оболочка из металла. С грохотом она валится на пол, как только признание вырвалось вместе с бушующими внутри эмоциями. Теперь я свободно дышу и думаю.

Я женюсь на Марине.

Плевать на Лику и ее отца.

Я не страус. Надоело прятаться. Папа — взрослый человек и сам решит проблемы бизнеса без моего участия.

— Присядь, сынок.

Отец тяжело вздыхает и чешет гладко выбритый подбородок.

— Папа, я не стану больше встречаться с Ликой. Плевать, что она там выкинула. Если тебе нужна помощь — говори. А насчет партнерства, так просто подпиши контракт с Олегом.

Отец молчит и пальцем поглаживает столешницу. Давит невидимых жуков, растирает их в кашу. С каждым движением воздух вокруг наполняется звенящими искрами, которые сияют и обжигают.

— Пап, если у тебя все, я пошел.

— Сядь.

Его шепот тонкой иглой пронзает барабанную перепонку и впивается в мозг. Чувствую себя пятилетним мальчиков, который крутит головой. Ничего не понятно, и остается только подчиниться взрослым.

Во главе нашей семьи — мама.

У нас так принято говорить, так мы шутим. Папа редко высказывает какие-то мысли и не выдает ничего, кроме: «Да, дорогая».

Но подобное происходит не всегда.

Когда вопрос касается жизни и безопасности семьи, мы с мамой молчим и делаем то, что говорит он. Без вопросов. Ибо его шепот не вызывает ничего. Лишь желания пригнуться к земле и раствориться под натиском давящего авторитета.

Именно так выглядела наша семья до развода родителей. Вплоть до моего восьмилетия, когда опасность миновала, мама успокоилась и простила отца. Они снова сошлись, и в нашем доме воцарились покой, тишина и матриархат.

Опускаюсь в кресло, не сводя взгляда с папиного лица. Желваки, как тугие канаты, натягивают покрасневшую кожу там, где видны сосуды. Подсвечивают косой шрам над бровью, который обычно прячется за благородной бледностью, и борозду на шее. Если не присматриваться, ее легко принять за возрастную складку.

О ней папа никогда не рассказывает. Как и о многих следах, которые оставили на нем боксерское прошлое, война и лихие девяностые.

Сегодня же папа напоминает матерого волка, исписанного сетью шрамов, которые подтверждают его победы.

— Что ты знаешь про конфликт Саши и Олега?

— Причем здесь это? — закатываю глаза, но осекаюсь, когда папин взгляд пригвождает меня к креслу. — Толком ничего. Крестный выжил из ума: превратил Женю в инвалида, украл деньги у Семена Вениаминовича и разорвал партнерство с тобой.

Папа кивает несколько раз, как собачка на приборной панели автомобиля.

— Выжил. Но все остальное лишь версия Олега. Хочешь узнать другую?

Трясу головой.

Что значит «версия Олега»?

Александр Самуилович слетел с катушек. Неоспоримый факт.

Достаточно того, как он облил грязью своего внука у меня на глазах. Таких лучше держать на цепи в смирительной рубашке. Подальше от людей и солнечного света, чтобы солнце не пропиталось ядовитыми флюидами.

— Другая версия, сынок, звучит иначе: Олег выжил из ума, использует Женю для поиска компромата на Сашу. Хочет упечь его в психушку и завладеть активами Лазаревых. И все махинации тоже его рук дело.

— Ну ой, пап, бред сумасшедшего.

Закатываю глаза.

— Такой же бред, как и первая версия, — кивает. — У Саши куча денег. Уйдя на покой, он безбедно проживет до старости. Его наследства хватит его детям, внукам и правнукам. А Семе он дал на операцию столько, что всеми махинациями не выведешь за десять лет. А Олег в любом состоянии не подвергнет отношения с женой опасности, так что проблемы в компании ее отца создал не он. Нет, сынок. Ни Саша, ни Олег не брали денег, но какая-то сука использует их старый конфликт.

— Да кому это нужно, пап? Зачем? Кто о них знает-то? — отмахиваюсь в ответ на глупые предположения. — Времена изменились, жизнь другая. Никому вы не нужны.

— Я тоже так думал. Верил во вторую версию. Привык прислушиваться к словам лучшего друга, потому что отчим Олега шестерил для Западных.

Название старой знакомой бандитской группировки из прошлого вбивается колом в череп. Кошмар из прошлого, который преследует меня долгие годы. Люди с автоматами наперевес, ворвавшиеся в наш дом.

Западные.

Кислорода не хватает.

В попытке получить немного воздуха оттягиваю ворот и тянусь к стакану воды. К счастью, руки почти не дрожат, хотя внутри все холодеет от ужаса.

— Западные? — жмурюсь. — Отчим? Что?

— Я задумался после разговора с Олегом, — продолжает папа, пока внутри я трепыхаюсь рыбой на голой суше. — Саша давно потерял хватку, и его бизнес стал уязвим. Последние пять лет компанией управлял Женя, который теперь работает на Олега в холдинге Соловьева. Я вышел из совета директоров два года назад, Сема продал акции перед первой операцией. На фоне происходящего случаются любопытные вещи: пока отец и сын грызут друг другу глотки, их компания разрывает наше партнерство. Тут же из-за тучки выползает Юра с невыгодным для себя предложением поддержки. Чем дольше я об этом думаю, тем сильнее вижу мелькающие лапы Западных.