Чтение онлайн

Губы растягиваются от улыбки, а мой решительный план побега летит в мусорку.

Куда я теперь пойду? После таких-то признаний?

— Доброе утречко, соня.

Плеча касаются ласковые губы, которые всю ночь не давали мне спать.

Поворачиваюсь и натыкаюсь на тлеющие угольки в окружении темных радужек. Тянусь к смоляной пряди, упавшей на высокий лоб, затем аккуратно убираю ее. Провожу кончиками пальцев по проступающим скулам, прямому носу и мягким губам.

Саша ловит мою руку и целует ладонь. Прикладывает ее к щеке, покрытой утренней щетиной. А я любуюсь игрой молочного оттенка своей кожи на фоне его золотистой.

Невероятно красивое сочетание.

— Я чую завтрак? — мурлычу довольным тоном и немного приподнимаюсь, прижимая к груди одеяло.

Волнение и смущение тут же окрашивают щеки в розовый цвет при виде рельефного живота. На Саше только домашние штаны, которые низко сидят на бедрах. И я замечаю, как тонкая ткань натягивается там, где прячется его возбужденный член.

Веду рукой ниже к выпуклым мышцам на груди, чувствую короткий и рваный вздох, замечаю, как расширяются черные зрачки и заполоняют радужку. Наклоняюсь, целую уголок губ. Его улыбка доставляет мне такое же удовольствие, как и властные прикосновения, от которых остаются следы на коже.

— Люблю тебя, Саш, — шепчу свободно. Меня больше ничего не сковывает и останавливает от признания. Ни глупая первая любовь к Олегу, ни страх вновь потерять дорогого человека.

«А про невесту забыла?» — ехидно шепчет внутренний голос.

Вздрагиваю, но отгоняю подальше его ядовитое шипение. Я уверена, что все наладится. Нельзя признаваться в чувствах и давать обещания, а потом обмануть. Саша не из тех, кто не держит слова. Ведь так?

— Там блинчики, круассаны и яичница с беконом, — перечисляет Саша, когда мы отрываемся друг от друга, и я тянусь через него к чашке кофе. От обилия блюд глаза разбегаются в разные стороны, потому что все выглядит аппетитно и вкусно.

— Заказал?

— Обижаешь, лисенок, — хмыкает весело и привстает, чтобы мне было удобнее. — Сам готовил.

— Оу.

Удивлённо хлопаю ресницами. Никак не выходит представить Сашу в фартуке на кухне. Если только на голое тело и в качестве эстетики.

— Я хорошо готовлю, — прищуривается, замечая, как я хмыкаю.

— Верю, верю, — салютую ему чашкой.

— Не веришь. Ладно. Тогда вечером продемонстрирую. Или в обед.

Вгрызаюсь в хрустящее тесто и издаю протяжный стон. Чертов круассан, как отдельный вид кулинарного искусства. Такое чувство, что его только-только достали из печи. Он горячий, тает во рту и доставляет неимоверное удовольствие сливочным вкусом.

— Я готова есть это каждый день, — выдыхаю с восторгом и слышу рядом тихий смех, затем талию обвивают крепкие руки, и Саша зарывается носом в волосы на затылке. Никакое одеяло не мешает ему добраться до моего тела.

— Готов их делать каждый день, если продолжишь есть с таким аппетитом.

— А потом носить меня на руках, когда не буду помещаться в дверь?

— Поверь, лисенок, в нашей постели каждая калория будет отработана четко по расписанию.

Саша хватает меня пальцами за подбородок и поворачивает к себе. Юркий язык слизывает с губ крошки. В какой-то момент тарелка с едой испаряется из моих рук, затем с тихим стуком возвращается на прикроватную тумбу рядом с подносом. Теперь вместо круассана я ощущаю мятный и давящий поцелуй, от которого голова кругом.

Разворачиваюсь, устраиваюсь у него на бедрах и позволяю одеялу соскользнуть с груди. Обхватываю черноволосый затылок, запускаю пальцы в мягкие пряди. Слышу, как за окном шумит ветер в кронах деревьев и начинает накрапывать дождь.

Внезапно представляю, как мне здесь будет хорошо. Тишина, покой, любимый аромат хвои повсюду.

И Саша.

Только мой.

Больше ничей.

— Твою мать, — ругается он, когда его смартфон на тумбе оживает.

— В чем дело?

— Да!

Мужской голос на той стороне что-то невнятно бормочет в динамик. Слов не разобраться, и я придвигаюсь ближе. Беспокойство охватывает в тот момент, когда по лицу Саши пробегает тень. Сцепив зубы, он рычит негромко:

— Пропустите ее.

Кого? Куда?

Нервно сглатываю и выпрямляюсь, а Саша сбрасывает звонок.

— Саш? Что случилось? Кто приехал? — Взволнованно спрашиваю и чувствую, как внутри все обрывается, когда он тихо отвечает:

— Лисенок, посиди в комнате, пока Лика не уедет?

Ясно.

Приехала его невеста.

Упасть с небес на землю — умею и практикую.

Клялся себе, что объясню все Марине, как только она проснется. Но как пройти мимо рыжих кудряшек, разбросанных по черному шелку? Картина настолько умиротворяющая, насколько возбуждающая.

Как и молочная кожа, которая светится благодаря антрацитовому сиянию простыней.

Марина дергается. Рвется, как раненный зверь. А я судорожно отсчитываю секунды.

У дверей разбросана обувь, а остатки платья алеют в коридоре. Лика хоть и дура, но быстро сообразит, кому принадлежат вещи. Только не пустить на порог рыдающую «невесту» ни имею права. Подозрительное поведение.

Я и так несколько раз спалился за вечер. Еще один косяк, и лично подставлю Марину под удар.

— Лисенок, послушай, — стискиваю подрагивающие от немой ярости плечи. — Мари, я все объясню. Как только выпровожу ее. Сейчас нет времени. Лика ни при каких обстоятельствах не должна знать, что ты здесь.

Она запрокидывает голову, и рыжее пламя окутывает мои руки. Едко смеется. Смотрит так, словно шею скоро перерубит невидимое лезвие гильотины. Ее свист раздается в ушах. Секунда, и я обезглавлен.

— Господи, какая я дура! Кому поверила? У тебя же член вместо мозга. Что угодно натреплешь, лишь бы в кровать затащить!

— Мари, прекрати.

Сжимаю кончик языка до вспышки острой боли. Драгоценные секунды, словно песок, утекают сквозь пальцы.

А Марина не дает шанса произнести ни слова.

— Пожалуй, я поеду, — хмурится и выкручивается из объятий.

Встряхиваю ее до удивленного писка.

— Хватит.

— Не волнуйся. Твоя невеста ни о чем не узнает, — шипит.

— Блядь, Мари, она не моя невеста! Я люблю тебя. Вернусь и все объясню! А сейчас сиди тихо.

На большее не хватает времени. Марина замолкает, но буря в ртутных радужках завывает и морозным свистом обдает с ног до головы.

Неважно. Я все решу.

Главное — ее безопасность.

С сожалением оглядываюсь на подготовленный подарок. Висящее на плечиках черное платье, милый домашний комплект и пара туфель на плоской подошве вселяют надежду. Вдруг она займется вымещением злости на тряпках?

Но всю дорогу до первого этажа по внутренней стороне черепной коробки долбит раздражающий дятел. Выковыривает клювом дупло в виске. Для удобства Марины, которая сожрет мне мозг.

Подбираю красное платье и зашвыриваю в ящик для стирки. В гардеробную или в мусорку Лика легко сунет нос. Валяющуюся у входа туфлю, недолго думая, отправляю туда же. Только второй нигде нет.

Серый туман, как из фильма «Мгла», застилает взгляд. Паника сыростью хлюпает в ушах. Вибрация, оповещающая о прибытии нежданной гостьи, электрическими разрядами бьет в бедро.