Чтение онлайн

— Вот сука.

— Господи Иисусе, — вопит она, — тебе что, двенадцать? Твоя чертова мамочка думает, что обязана тебя спасать?! Почему она не может просто отъебаться от нас?! Ты хоть представляешь, что теперь будет?! Знаешь на что способен мой отец?!

Я кладу руку ей на плечо.

— Все будет в порядке.

— Не прикасайся ко мне! — воет она, подаваясь назад и вскидывает руку так, словно собирается меня ударить.

Я отскакиваю в сторону и тогда она начинает кричать, что ни за что меня не простит. Я пытаюсь напомнить ей, что мы не спали вот уже три дня и ситуация покажется менее ужасной, если мы немного отдохнем. Но она не слышит ничего из того, что я ей втолковываю. Она кричит до тех пор, пока не срывает голос, а потом, рыдая, оседает вниз, падает на истертый деревянный настил.

В конце концов, она протягивает мне руку, я наклоняюсь и обнимаю ее. Она извиняется. Повторяет это снова и снова. Когда мы возвращаемся в дом, я приношу извинения Сэм и Фредди. Они, кажется, не в обиде, но мы с Зельдой все равно решаем, что пора уходить и выходим под лучи яркого солнца.

Я проголодался и хочу перекусить, так что мы берем бургеры и несколько молочных коктейлей в "In-N-Out". Теперь денег у нас совсем не осталось. По банковским счетам у нас обоих перерасход.

Мы спрашивали у домовладельца, можно ли будет устроить гаражную распродажу перед нашим жилым комплексом и он сказал, что мы можем сделать это в начале следующего месяца.

Зельда арендует гараж в Долине, где у нее хранится куча дорогой мебели, одежды и ценных плакатов с автографами от таких знаменитостей как Нил Янг, Джерри Гарсия и Дуэйн Оллмэн. Мы собираемся организовать распродажу на этих выходных. Кроме того, мы связались с одним знакомым Якудзы, который готов купить обручальное кольцо Зельды, оставшееся от ее первого мужа, и ее бриллиантовое кольцо от Тиффани. Я сильно переживаю из-за того, что Зельда вынуждена продавать все свои вещи, но другого выхода нет.

По пути домой Зельда напоминает мне, что на бульваре Санта-Моника открылся пункт обмена шприцов, так что мы сворачиваемся налево и забираем там несколько новых шприцов и жгутов. Еще у них есть большие ватные шарики, но когда я в последний раз использовал их шарик, то часть ваты попала в шприц и я заодно и вату себе вколол. Когда кусочек ваты добрался до моего мозга, то ощущение было такое, словно кто-то меня со всей дури головой об асфальт приложил. Потом я блевал до тех пор, пока Зельда не сделала мне нормальный укол. И на несколько часов отрубился.

Женщина в пункте обмена шприцов меня запомнила и проставляет необходимые отметки у себя на листке, не задав ни единого вопроса. Она достает коробку со шприцами для метамфетамина и говорит, что я могу взять десять игл и два жгута.

Вернувшись обратно в машину, я обнаруживаю, что Зельда задремала и некоторое время просто катаюсь по окрестностям, слушая музыку. Задаюсь вопросом, как вышло, что моя жизнь снова пошла по пизде и почему я СНОВА все потерял. Ведь дела шли так хорошо. Я даже не знаю, почему земля так быстро уходит у меня из-под ног. Я никак не мог этого предвидит. Или мог? В любом случае, прямо сейчас я знаю только, что хочу пустить себе по вене любой наркотик, что найдется в у нас в квартире.

Я паркую нашу машину на свободном месте около дома.

— Детка, мы дома, — говорю я, целуя Зельду в лоб.

Она чуть приоткрывает глаза.

— Где? — спрашивает она.

— Дома.

Мы выбираемся наружу и поднимаемся в квартиру.

День пятьсот семьдесят седьмой

Завтра состоится гаражная распродажа, поэтому сегодня мы прямо с утра отправляемся в арендуемый Зельдой гараж. После ссоры в гостях у Сэм нам удалось два дня прожить без наркотиков. Но потом мы продали кое-что из одежды в магазин «Wasteland» на Мелроуз-авеню и, начиная с прошлой ночи, закидываемся метом вперемешку с коксом.

В одном из косметических зеркал Зельды была галогенная лампочка, которая взорвалась вчера посреди ночи, точнехонько в тот момент, когда Зельда пошла в душ. Зельда не смогла найти осколки, поэтому направилась прямиком в душ. Вымыла волосы и протерла все тело, пока я делал заметки в своей записной книжке, лежа в постели. И вскоре я услышал, как Зельда сыплет проклятьями и зовет на помощь. Когда я забежал в ванную, то увидел, что Зельда плачет от боли. Видимо, галогенная лампочка взорвалась прямо у нее над головой, а когда она стала мыться, крошечные осколки стекла посыпались из ее волос, поранив ее. В результате все ноги, руки, лицо и грудь у нее были в осколках.

Последние семь часов мы занимаемся тем, что выковыриваем стекло. Зельда держится достаточно спокойно, ведь боль приглушают наркотики (по крайней мере, существенную ее часть).

Но из царапин по всему ее телу по-прежнему идет кровь, запекаясь и засыхая. Мы даже решили, что запишем на камеру, как собираем осколки, в надежде, что сможем подать иск против компании-производителя лампочек за то, что они не поместили никакого предупреждения на коробку.

Может, это и глупая идея, но что еще остается делать, если достать все осколки не получается. Когда пытаешься вытащить один, он крошится на тысячу мелких частиц, и они вновь вонзаются под кожу.

Утром Зельда позвонила адвокатам своего отца и рассказала о том, что случилось, но я не удивлюсь, если они не откликнутся на ее призыв. В смысле, это же адвокаты ее отца, а он сейчас не очень-то нами доволен.

В конце концов мы с Зельдой одеваемся и, несмотря на то, что тело Зельды все еще утыкано осколками, едем по Hollywood Freeway к ее гаражу. Небо затянуто коричневой дымкой и черным смогом из Долины. Свет от солнца тусклый, на улице жарко и душно, но я все равно вынужден носить рубашки с длинными рукавами, потому что на руках у меня полно следов от уколов, да еще и шрам, оставшийся после нарыва.

Гараж находится в центре Долины, и чем дальше мы едем, тем жарче становится воздух.

Когда мы добираемся до места назначения, Зельда вбивает код на замке у ворот. У нее один из самых больших гаражей на этом участке. Он на наземном уровне, и у него внушительная металлическая дверь — когда Зельда ее отпирает, нам приходится вместе толкать ее, чтобы распахнуть.

Внутри высятся башни из коробок с одеждой, много марроканской мебели, некоторое количество книг, безделушки и другие вещи.

Я вытаскиваю наружу большой диван, всякие садовые скамейки и тому подобное барахло. Зельда все твердит, чтобы я притормозил, но я, наоборот, хочу как можно быстрее покончить с этим делом, потому что тут полно вещей ее бывшего мужа. Его старые пленки, плакаты с его лицом и масса фотографий. Мне очень неуютно находиться в таком окружении, и поэтому я стараюсь все время двигаться, чтобы на этом не зацикливаться. Я весь в поту и умираю от жары, передвигаюсь практически на последнем издыхании. Не могу остановиться. Процесс становится неконтролируемым. У меня словно приступ психоза или типа того, я сам понятия не имею, что делаю. Довольно быстро я полностью опустошаю гараж, а потом внезапно падаю прямо на асфальт. Меня начинает тошнить, а Зельда пытается насильно напоить меня газированной водой. Воду я выпиваю, но тут же начинаю задыхаться из-за пены с пузырьками. Я не осознаю, что происходит и почему она пытается влить воду мне в рот. Я подползаю к дивану, который сам же сюда и притащил, и, взгромоздившись на него, засыпаю — а может, просто теряю сознание.