Чтение онлайн

Мы уже стоим на пороге, когда Алекси звонит и заявляет, что еще мы должны забрать порцию крэка стоимостью в двести баксов у его дилера, который встретит нас в аэропорту.

Я высаживаю Зельду у входа, а сам отправляюсь парковать машину. К тому моменту, как я возвращаюсь обратно на автобусе, сделка уже состоялась. Зельда прячет крэк в нижнем белье, и мы отправляемся покупать билеты. В Бербанке жарко и я нервничаю и потею, когда мы проходим через пункт досмотра. По какой-то причине нас с Зельдой подвергают процедуре: "снимите обувь и вытряхните все из сумки".

Они ищут везде. С ног до головы обследуют нас ручным металлодетектором. Но им не удается найти крэк у Зельды и мы проходим в зал ожидания.

Я краду из кофешопа две упаковки с салатом и пару сэндвичей с мороженым. Прямо в зале ожидания мы все это и съедаем. Мы давно ничего не ели. Сэндвичи с мороженым с виду напоминают шоколадные печеньки, они очень вкусные. На борт самолета мы поднимаемся в самый последний момент.

Места у нас рядом друг с другом, в хвостовой части салона. Зельда засыпает у меня на плече.

В руке у меня все еще дыра, но она постепенно затягивается.

Прибытие в аэропорт Лас-Вегаса проходит очень странно. Алекси встречает нас снаружи, и мы тут же начинаем курить крэк. У него при себе есть треснувшая стеклянная трубка и мы передаем ее по кругу.

Крэк я раньше никогда не пробовал, но никому об этом не рассказываю. Честно говоря, я думаю, что тут и переживать-то не о чем.

Люди вечно твердят, что крэк - самое опасный из наркотиков, самый коварный. В одной из реабилитационных клиник у меня даже была наставница, которая говорила, что если у меня когда-нибудь случится срыв, главное - не подсесть на крэк. Она утверждала, что с крэка труднее всего "сниматься", и в тот момент ее слова меня здорово напугали.

Но вот я здесь, курю крэк на заднем сидении старенького "Land Cruiser" Алекси, в то время как мы проезжаем по центру Лас-Вегаса. И, если честно, мне даже не нравится производимый им эффект. Кайф длится секунд десять, а потом хочется получить следующую дозу. Радости от этого мало, но в то же время я ощущаю, что не могу остановиться. Это, признаться, пугает. Не успев понять, что происходит, я обнаруживаю, что обыскиваю пол в салоне машины, проверяя нет ли там частичек крэка, собираю ворсинки с коврика и другой мелкий мусор, пребывая в уверенности, что это наркота. Алекси рулит одной рукой, другой сжимая курительную трубку. У него светлые волосы и зеленые глаза. Он похож на типичного жителя северной Европы, с жесткими, мужественными чертами лица. Он высокий и толстый, но говорит и двигается с невероятной чувственностью - особенно, находясь рядом с Зельдой. Меня это нервирует, но я, конечно же, не подаю виду.

Как только мы добираемся до дома Алекси, у Зельды взаправду начинается ужасный приступ астмы и она обнаруживает, что оставила ингалятор в Л. А.

Мы заходим в дом. Он выглядит очень мило, серьезно. Дом самый обыкновенный, одноэтажное строение белого цвета, но зато здесь есть большой задний двор.

Мы оставляем сумки в комнате у Алекси, которая по совместительству является его офис-студией. После этого мы все снова забираемся в машину и едем к аптеке. Зельда идет в аптеку, а мы с Алекси ждем ее в машине. Он поворачивается и испытующе смотрит мне в прямо в глаза.

— Значит, жениться собираешься?

— Ага, думаю да.

Он улыбается, обнажая желтые зубы.

— Ты реально хочешь пробыть с Зельдой до конца своей жизни?

— Конечно.

— Но тебе всего двадцать два. У тебя еще столько любовниц будет... Не представляю, почему кому-то вроде тебя может приспичить так рано ставить крест на своей жизни.

Я не понимаю, что он имеет в виду.

— Я люблю Зельду, — отвечаю я, — и полностью ей предан. Ну, что тут еще скажешь? Время докажет, что я был прав.

— Угу, возможно. А что если Зельда тебе изменит?

Я судорожно сглатываю, чувствуя одновременно злость и беспомощность.

— Не знаю. Тогда я буду разбит.

Он затягивается крэком через трубку и откладывает ее в сторону со словами:

— Я думаю, что Бижу мне изменяет. Не уверен, правда это или нет, но я считаю, что она способна на измену.

— В самом деле? — Глупо переспрашиваю я.

Бижу я в глаза не видел и о самом Алекси почти ничего не знаю. Пока Зельда торчит в аптеке, он начинает задавать мне вопросы про прошлое и все остальное. Я его уже почти что боюсь. Он ведет себя так агрессивно. Я просто надеюсь, что Зельда скоро вернется.

К тому же, Алекси продолжает орать на меня, заявляя, что люди видели как я курил крэк. Он ведет себя как реальный параноик. Не знаю, наркотики на него так влияют или нет, но я вдруг думаю, что лучше бы мы сюда не приезжали.

Наконец возвращается Зельда с ингалятором, и я замечаю, что ей стало немного получше, хотя дышит она все еще с трудом. Мы едем обратно к Алекси, где он немедленно начинает переживать из-за того, что скоро домой должна вернуться Бижу, а он не хочет, чтобы она узнала, что он снова принимает наркотики. Он орет на меня из-за того, что у меня глаза налиты кровью, а я в ответ говорю, что делаю все, что в моих силах, чтоб казаться "нормальным".

Мы заказываем гамбургеры и, хотя я абсолютно не голоден, Алекси заставляет меня идти забирать их вместе с ним. Он все спрашивает уверен ли я, что здоров, что у меня нет СПИДа или Гепатита С. Говорит, что если я чем-то заражу Зельду, то он меня прикончит. К тому времени, как мы возвращаемся в дом, я пребываю в уверенности, что мне нужно поскорее сматываться оттуда.

Бижу открывает нам дверь и помогает занести сумки с продуктами. Она выглядит как настоящая леди. Поверить не могу, что она встречается с Алекси. Им обоим хорошо за сорок и я быстро понимаю какова динамика их отношений. Бижу рассказывает нам, что работает на двух работах, чтобы содержать Алекси. Возможно, она остается с ним из-за чувства вины, потому что стреляла ему в голову. Но я все равно не понимаю, как она умудряется не замечать его сумасшествия.

В конце концов, мы с Зельдой отправляемся в студию, где есть раскладной диван, а Алекси с Бижу идут в спальню. Мы выкуриваем остатки крэка, который Алекси передал нам в туалете и зажигаем ароматические свечи, чтобы скрыть запах наркотика. Кашляем каждый раз, как щелкаем зажигалкой.

— Зельда, — говорю я, — Алекси вел себя очень странно сегодня. Спрашивал, что я буду делать если ты мне изменишь и все в таком духе. Он легко выходит из себя. Ты заметила?

— Да, заметила. — Отвечает она. — Как правило он совсем другой. Не знаю, что с ним творится. Помнится, он не хотел, чтобы ты приезжал. Может, проблема в этом.

— Может.

Зельда велит мне заглянуть за компьютер Алекси, чтобы посмотреть нет ли там просыпанного крэка. Говорит, что у Алекси крэк вечно валяется где-то поблизости. Вскоре мы уже вдвоем ползаем на локтях и коленях, выискивая микроскопические частицы крэка. Это похоже на лихорадку. Я не могу думать ни о чем кроме крэка. Нам удается насобирать немного порошка и мы как раз начинаем курить его, когда в студию заходит Алекси. Он дожидался пока Бижу заснет. Все вместе мы курим крэк до поздней ночи. Алекси, кажется, немного успокаивается, и я начинаю думать, что наши дела налаживаются.