Чтение онлайн

Проходит время.

Я просыпаюсь от того, что Зельда втыкает шприц мне в руку и вкалывает дозу кокса.

Зельда погрузила в машину все, что мы, по ее мнению, сможем продать на распродаже, но ей требуется моя помощь, чтобы убрать остальные вещи обратно в гараж.

Солнце садится.

Я помогаю ей затащить обратно диван и какую-то штуку с большим зеркалом. Именно в это время я заявляю:

— Зельда, мне бы очень хотелось, чтобы ты выкинула весь хлам бывшего мужа.

Она отвечает не сразу.

— Не могу. Многие из этих вещей принадлежат его продюсерской компании, к тому же, они — часть моей жизни. Я не собираюсь ничего выбрасывать, так что не устраивай мне тут сцену ревности.

Ее слова меня выбешивают, и я ору:

— Ты совсем застряла в прошлом! Это место совсем как какой-то сраный склеп!

Она начинает плакать.

— Некоторые из этих вещей принадлежали моей маме, я на них даже смотреть спокойно не могу. Ну как ты этого не понимаешь!

Разумеется, мне становится стыдно, и я пытаюсь ее успокоить.

— Извини, — мягко произношу я, — просто мне кажется, что пора бы уже двигаться вперед.

— Знаю, — говорит она спустя какое-то время, — я так и сделаю. Но мне нужно больше времени, Ник. Все изменится. Я знаю, что смогу начать все с чистого листа вместе с тобой. Прояви терпение, пожалуйста.

— Хорошо. Я люблю тебя. Но мне трудно, понимаешь? Я бываю очень ревнивым.

— Как и я, — отвечает она.

Я сажусь на переднее сидение машины и сцеловываю слезы с лица Зельды, извиняясь.

Мы едем домой, а я все еще чувствую себя больным и измученным. Я тощий, словно только что из концлагеря. Кожа да кости.

Мы рано ложимся спать, предварительно закинувшись кветиапином. Завтра, как понимаете, нам предстоит встать в дикую рань, чтобы приготовить все для распродажи.

Где-то в двенадцать ночи я слышу бессвязный крик Зельды. Я резко просыпаюсь как раз в тот момент, когда Зельда впивается ногтями мне в щеки. Когда я пытаюсь оттолкнуть ее, она сильно кусает меня за нос и начинает орать, что сейчас вызовет сраных копов. Я снова пытаюсь сбросить ее с себя, потому что она в бешенстве и по-настоящему делает мне больно. Мне страшно, и я не знаю, что предпринять. Так что бегу в ванную, захлопывая за собой дверь, но Зельда мчится за мной. Я запираюсь, а она колотит в дверь, угрожая, что вызовет копов, если я не выйду оттуда. Я говорю, что выйду, когда она успокоится. Она бьет в дверь чем-то тяжелым, пытаясь ее выломать, а я в это время продолжаю умолять ее остановиться. Не знаю, сколько времени это продолжается, но я еще долго сижу в ванной, прежде чем слышу, как она, всхлипывая, сползает вниз по стене.

Я медленно открываю дверь и вижу, что она лежит на полу, захлебываясь рыданиями. Я обнимаю ее, а она начинает извиняться, говорит, что не знает, что на нее нашло. Она так отчаянно плачет. Я целую ее в лоб, прижимаю к себе. Она все спрашивает, смогу ли я ее простить, и, конечно же, я отвечаю, что да. Говорю ей, что люблю ее.

Мы возвращаемся в постель и засыпаем.

Оставленные ее ногтями царапины кровоточат.

День пятьсот семьдесят восьмой

Мы спим весь следующий день и не устраиваем никакой гаражной распродажи. Зельда будит меня примерно в шесть вечера, и я чувствую себя весьма хреново из-за всего, что случилось накануне. У нас еще осталось немного кокаина, поэтому мы принимаем по дозе и пытаемся придумать, как же нам, блять, решить проблему с деньгами.

Пейзаж за окном бледно-сер, жаркое солнце почти опустилось ниже уровня воды в загрязненном лос-анджелевском океане. Мы съедаем немного мороженого, после чего Зельда звонит Лизе.

Лиза соглашается приобрести принадлежащий Зельде автограф Дуэйна Оллмэна за шестьсот долларов. Говорит, что Джордан отдаст нам чек, если сами привезем им подписанный плакат. Мы вместе принимаем душ и садимся в машину. На мне расклешенные вельветовые брюки и одна из курток бывшего мужа Зельды, дизайн которой она сама и придумала. Я чувствую себя странно, когда надеваю его вещи, но стараюсь на это забить. Зельда ведет машину, направляясь вниз по Сансет-бульвару к дому Лизы и Джордана в Мандевилл Каньоне. На дорогах пробки. Мы застреваем на каждом повороте, то чуть-чуть продвигаясь вперед, то снова останавливаясь. Никто из нас не говорит о событиях прошлой ночи, хотя на моем лице все еще виднеются следы от ногтей.

Когда мы наконец оказываемся на подъездной дорожке у дома Джордана и Лиз, уже совсем темно. Зельда захватила с собой длинное кожаное пальто, в надежде, что Лиза и его захочет купить.

Джордан открывает нам дверь. Выглядит он так же, как и всегда: длинные волосы завязаны в хвост, слегка хмурый вид, на груди выцветшая футболка. Он ведет себя очень дружелюбно, спрашивает, не проголодались ли мы. Восхищается постером и забирает пальто, сказав, что постарается уговорить Лизу купить его. Интересуется как я поживаю. Мы немного болтаем.

В конце концов, я спрашиваю нет ли у него каких-нибудь наркотиков, которыми мы бы могли вместе закинуться. Он отвечает, что не употребляет.

— Прости, — говорю я, — ошибся с выводами.

— Нет, нет, — произносит он своим обычным сонным голосом. — Ты все правильно подумал, просто я завязал.

После этого он зовет нас на улицу, чтобы продемонстрировать новенький мотоцикл, который только что приобрел. Это мотоцикл от Ducati и Джордан говорит, что тот стал его единственной радостью в жизни. Мы оглядываем покупку. Мотоцикл действительно классный. Я и сам очень люблю водить мотоциклы и всегда мечтал, что куплю такой.

— Обожаю на нем ездить, — говорит Джордан. — С этим ничто не сравнится.

Мы с Зельдой едем домой. Она договорилась, что завтра я отправлюсь на собеседование с главным редактором Flaunt Magazine, так что сегодня мне категорически не стоит чем-либо закидываться. К тому же, мы все равно на мели. Но у Зельды есть знакомый в центре, который может раздобыть для нас крэк — если мы того захотим. Его зовут Карлос и он торгует на улице. Мы отправляемся в центр и созваниваемся с ним. Он соглашается за пустяковую сумму отдать нам порцию крэк-кокаина, которая при других обстоятельствах стоила бы не меньше восьмидесяти баксов.

Мы притормаживаем на заправке и покупаем один из этих цветков в стеклянных трубках, которые чаще всего и берут для того, чтобы крэк курить. Я понимаю, что нам не стоило бы продолжать употреблять и что дела у нас идут паршиво, но жизнь без наркоты сейчас представляется невыносимой.

Мы едем по пустынной улице в центре. Карлос протягивает руку и через окно машины передает нам пухлый пакет с крэком.

Зельда говорит, что он давно влюблен в нее и поэтому продает наркоту по столь выгодным ценам. Карлос — невысокий тощий испаноговорящий парниша. Симпатичный, но кажется совсем измученным. Может, даже больше, чем я.

Крэк мы начинаем курить еще по пути домой и мне сразу становится лучше. Периодически я хватаюсь за руль, пока Зельда набивает трубку.

Кайф длится недолго, но я думаю, что этого нам хватит, чтобы справиться с собеседованием и всем остальным.

Мы возвращаемся домой.

Один из соседей снизу, гей-визажист, приехавший откуда-то с Юга, смотрит на нас с таким отвращением, когда мы во двор заходим, словно мы даже ругательств не заслуживаем.

Мы минуем его, поднимаясь по лестнице, привычно здороваемся, и запираемся в нашей комнате. Некоторое время мы курим крэк и занимаемся любовью. Спать мы так и не ложимся, и когда наступает утро, мы все так же потребляем крэк и закидываемся остатками кокаина. Я занят созданием сложного рисунка, на который приклеиваю различные части и детальки от разобранного ранее ноутбука. Зельда удаляется в ванную и несколько часов очищает кожу лица. Я слушаю музыку в наушниках.