Чтение онлайн

Ну и что делать? Сказать-то нужно всем, объяснить появление колечка на руке?

И я принимаю решение сам. Притягиваю к себе Люсю, обнимаю при всех и говорю:

— Уважаемые родственники. Я сделал предложение Людмиле. Руки и сердца. Она не отказала. Остальное потом, — пресекаю дальнейшие разговоры.

Собственнически подталкиваю Люсю к своей машине. Ловлю на себе настороженный взгляд Нины Павловны. Тесть довольно крякает. Но тут же замолкает.

— Ну тогда всем до встречи.

Никуда я Люсю не повез. Родителей оставляем у подъезда, а сами ко мне едем, то есть к себе. Так одетые и засыпаем на неразобранной кровати. В обнимку.

С раннего утра я в бегах. Оставляю спящую Люсю в квартире.

Сам прыгаю за руль и начинаю объезд всех стратегических объектов нашего города.

Сначала больница. Встречаемся с Таней, потом я сам иду к лечащему врачу. Договариваемся об отдельной палате и присутствии Тани рядом с Сашей. Врач даже радуется бесплатной сиделке. С санитарочками в больнице напряг. И Танино медицинское образование, конечно, играет важную роль.

Второй вопрос — похороны дяди Коли. Как только я обозначаю свои координаты — оставляю контактную информацию в морге, не успеваю доехать до квартиры — в нее уже звонят.

Откуда я это знаю?

Звонит Люся. Беру, естественно, трубку. Там чуть не рыдают.

— Миша, где ты? Тут люди пришли… Дядю Колю предлагают… похоронить… — плачет и рассказывает о внезапных посетителях.

— Шли их лесом! — психанув, кричу в трубку, потом, одумавшись, кричу другое: — Пусть подождут у подъезда, я сейчас буду.

Разворачиваюсь по двойной, плевать на гибэдэдэшников, лечу домой.

Подлетаю к подъезду, стоят. Тачка обычная, катафалк. Один сидит в машине, другой на лавочке, курит. Спокойный такой. А чо ему волноваться, это же не у него близкий родственник погиб. У этого типа уже проф деформация, ему и запах формальдегида наверняка родной и жить не мешает. Он ему деньгами пахнет.

Поэтому так быстро отреагировал и первым примчался под мою дверь. Бизнес, мать его. И здесь бизнес.

Спасибо, хоть представитель одной фирмы, а не сразу трех.

А то кто-то рассказывал вместо анекдота, как одновременно двое явились и потасовку устроили прямо под дверью у людей, где горе случилось. Ничего святого у людей нет, но мне сейчас не до рассуждений о чужой морали. Спасибо и за это. Сам я не справлюсь.

— Рассказывайте, — после короткого приветствия прошу обозначить границы и расценки услуги.

Расценки как расценки. Не торгуясь, подписываю уже отпечатанный договор, только вношу свои паспортные данные и перечисляю деньги.

Договариваемся о дате.

Не поднимаясь в квартиру, снова сажусь за руль и еду в офис. Вызываю в кабинет Юру.

— Юр, побудь главным, а? — смотрю в глаза и вижу, что не откажется. И не подведет. Нормальный парень.

— Побуду, куда ж, беда такая, — немногословен. И за то спасибо.

Жму твердую ладонь.

Снова лечу в больницу. Обещали пустить к Сашке. Он уже проснулся. Таня звонила.

Следующие дни проносятся скорым поездом.

Похороны. Глаза Танины, глядящие с надеждой на ведущего хирурга нашей клиники. Сашку переломанного с виноватой улыбкой «прости, брат». Люсю испуганную рядом с Таней. Их родителей и моих со скорбными лицами. Петр Васильевич по-прежнему поражает позитивом и пробует шутить. Но только губы не хотят улыбаться.

Через неделю становится понятно, что Сашку будем поднимать долго. Позвоночник переломан в нескольких местах, но спинной мозг не поврежден. Ноги временно потеряли чувствительность, но есть надежда. Всегда есть надежда…

Миша последние дни сам на себя не похож. Дома его чаще нет, чем есть. Хорошо, хоть на звонки отвечает и иногда забегает пообедать. Ночью приезжает и падает. Часто слышу его тихое «прости» вместо «спокойной ночи».

Грудь в тисках, иногда хочется плакать от всего происходящего, и я плачу. Тайком, когда Миши нет. Лежу на постели и реву в подушку.

«Господи, ну почему люди умирают вот так… А другие мучаются… Ну почему я такая невезуча-я-я… Замуж и то не могу выйти по-нормальному».

Но я никого не виню. Понимаю, что обстоятельства часто сильнее нас.

А еще. Я жутко переживаю за Мишу. А вдруг с ним произойдет то же самое, что с Сашей или, не дай бог, с дядей Колей? Я же этого не переживу.

Поэтому перезваниваюсь с Мишей несколько раз в день. Наверное, я его уже утомила своим беспокойством, но по-другому не могу.

— Лапа, со мной все в порядке. К вечеру вернусь, приготовь что-нибудь вкусненькое, я вина взял на заводе. И прекрати плакать, по голосу слышу, — отчитывает меня в трубку в очередной раз.

Слышу, как гудит автомобиль. Миша в дороге. Тут же бросаю трубку, чтобы не отвлекать его от управления машиной. Прямо фобия какая-то во мне проявилась.

Сегодня Миша отправился рано утром на север области в однодневную командировку к заказчикам. Там возникли какие-то претензии по вопросу качества мебели, и Миша решил ехать сам. По дороге обещал заскочить на винзавод и приобрести настоящего донского вина и шампанского в наш бар.

Отчитался. Выполнил. И меня успокоил. Или наоборот.

Приедет, обязательно выругаю его, чтобы не болтал за рулем.

За этот месяц я несколько раз сидела с Сашей в больнице вместо Тани, когда она просила заменить ее. Она бегала домой помыться и переодеться. Смешно, наверное, но сначала медсестры нас не различали, принимая меня за Таню, комментировали Сашино здоровье и предлагали провести с мужем сестры интимные манипуляции. Саша краснел. Я краснела вслед за ним.

Но, заметив неадекватную реакцию, спрашивали: «Жена?» И если я мотала отрицательно головой, не приставали. Ждали, когда вернется Таня.

Днем, пока Миша мотается по делам фирмы или спасает семью Черновых, хожу к родителям. Они живут в паре кварталов от Мишиного дома, так что заодно и по городу гуляю.

Знаю, что родителям не очень нравятся наши с Мишей отношения. Вернее, то, что мы вот так вот на виду у всего нашего небольшого городишка сожительствуем. Можно просто не ходить к ним в гости, но я мазохист со стажем, снова и снова наступаю на грабли.

Кто ж знал, что мы так задержимся с оформлением наших отношений?