Чтение онлайн

Салливан сосредоточился, используя свою Силу, чтобы видеть мир таким, какой он есть на самом деле, с точки зрения массы, плотности и силы. Он почувствовал Силу своего противника и понял, что происходит. Японец был чем-то вроде обратного Блеклого. Вместо того чтобы становиться размытым, пока его тело не начинало проходить сквозь твердые предметы, этот японец делал его все более плотным, пока сквозь него не перестало проходить что-либо. На это уходило огромное количество энергии.

Пришло время Салливану разыграть свою последнюю карту.

Чтобы это сработало, ему нужно было подобраться совсем близко. Он был слишком большим и медлительным, чтобы проскочить мимо этого трехфутового лезвия, не лишившись конечности. Ему нужно было отвлечь внимание. Мужчина в очках перезарядил пистолет и снова начал стрелять, отвлекая Рокусабуро ровно настолько, чтобы Салливан успел прошептать:

— Фриц, возьми меч. А потом возвращайся.

Немец быстро кивнул и ринулся в бой.

Угасание бросилось в одну сторону, становясь серым, как раз в тот момент, когда Рокусабуро проскочил сквозь него, и Салливан ринулся прямо на фехтовальщика. Меч, отточенный до совершенства, уже описывал смертоносную дугу.

Они столкнулись. Салливан собрал всю свою Силу и выплеснул ее разом, направив через все свое тело, усилив гравитацию и приказав миру обрушить их вниз с мощью пятидесяти земных гравитаций. Фехтовальщик ахнул, когда на него обрушилась эта невероятная сила. Он выпустил свою Силу, и Салливан почувствовал, как его собственная Сила бьется о нее, словно бомба о бункер, когда две магические силы сталкиваются. Пол под ними раскололся и взорвался, и они провалились сквозь него, не сбавляя скорости, и рухнули на следующий этаж, пролетев через лестничную площадку, лестницу, десять этажей в ускоряющемся каскаде, пока не врезались в трубы и не рухнули на бетонный фундамент.

Но Сила Рокусабуро все еще была с ним, он был неуязвим и сопротивлялся, выдерживая невероятную нагрузку. Фундамент треснул и рассыпался в пыль под давлением, но Салливан не сдавался. Стены прогнулись. Светильники затрещали и погасли. Салливан почувствовал, как что-то горит под одеждой фехтовальщика, какой-то другой, чуждый источник Силы, на который тот полагался, чтобы сохранять неуязвимость. И наконец, он почувствовал, что его враг слабеет. Рокусабуро в отчаянии закричал. Его Сила затрепетала, как пламя, лишенное кислорода, а затем погасла.

Тогда на него обрушилась вся мощь Силы Салливана, и Рокусабуро просто исчез, а на его месте появился красный туман, который мгновенно окутал весь подвал.

Салливан лежал на полу, пока мир вокруг приходил в норму. Прошло несколько секунд, прежде чем он снова смог дышать. Он медленно выбрался из воронки, из которой капала вода, и сплюнул кровь, в которой, как он был почти уверен, была и его собственная. Его Сила исчезла. Он никогда еще не чувствовал такой усталости. Постепенно осознав, что истекает кровью, он прижал здоровую руку к разорванной ране, но кровь все равно просачивалась сквозь пальцы.

Японский меч был скручен в бараний рог и воткнут в пол. Поврежденный котел шипел и гудел. Салливану было больно поворачивать голову, и он, конечно, не был специалистом по котлам, но все эти сломанные манометры и бьющий во все стороны пар не сулили ничего хорошего.

Сквозь пролом в потолке в помещение упала серая фигура, и Блеклый мягко приземлился рядом с воронкой. Он с благоговением оглядел царящий вокруг хаос, с отвращением посмотрел на свои ботинки и пнул ногой что-то, что, вероятно, было одним из более упругих органов Рокусабуро. Он задержался ровно настолько, чтобы подобрать обломок сломанного меча.

— Сувенир, — с улыбкой объяснил он, а затем заметил шипящий котел. — Пойдем, мой здоровяк. Кажется, это здание вот-вот рухнет нам на головы.

Салливан не знал, можно ли доверять немцу, но слишком устал, чтобы спорить.

Нью-Йорк, штат Нью-Йорк

У миллиардера-промышленника Корнелиуса Гулда Стайвесанта было много офисов, но самый лучший вид открывался из кабинета на верхнем этаже относительно нового Крайслер-билдинг. Ему нравился этот офис не только потому, что из него открывался вид на город, который он считал своей личной вотчиной, но и потому, что здание было эстетически привлекательным. Оно было остроконечным.

Его любимое остроконечное здание какое-то время было самым высоким в мире, пока не было достроено Эмпайр-стейт-билдинг. У Корнелиуса был кабинет и там, но он предпочитал это место, потому что отсюда он мог наблюдать за тем, как его флот трансатлантических пассажирских дирижаблей швартуется у Эмпайр-стейт-билдинг, а грузовые дирижабли приземляются на промышленных площадках ближе к океану. Он чувствовал себя ребёнком, играющим с моделью железной дороги.

Корнелиус отошёл от окна, когда слуга принёс ему утреннюю газету. Он устроился в удобном кресле с откидной спинкой и, как обычно, начал с некрологов, чтобы узнать, не умер ли кто-нибудь из тех, кто ему не нравился. Но, к сожалению, в заметках не было ничего радостного.

С другой стороны, это означало, что его самый ненавистный враг по-прежнему страдает и чахнет под проклятием Бледного Коня. Его шпионы подтвердили, что он тяжело болен и уже почти два года не появлялся на публике. Эта мысль заставила Корнелиуса улыбнуться, когда он переворачивал страницы. Он по-прежнему был в долгу перед этим мерзавцем Харкенесом, но что бы он ни сделал, оно того стоило.

В "Таймс" писали о новой войне в Азии: Империум аннексировал еще несколько островов, о которых Корнелиус никогда не слышал. Герберт Гувер, похоже, вот-вот проиграет губернатору Рузвельту (но Корнелиус не возражал, ведь он пожертвовал кучу денег обеим сторонам), а в стране в целом царили беззаконие и моральное разложение. Большинство новостей были ему неинтересны, ведь у него повсюду были осведомители, но одна заметка привлекла его внимание.

— Ну и ну… — пробормотал он, посасывая утреннюю сигару и разглядывая фотографию. На ней был зернистый снимок одного из новых трехкорпусных супердирижаблей Империума, захватившего какую-то голландскую колонию. Для большинства читателей это было бы просто большое размытое пятно, но Корнелиус узнал эту конструкцию, ведь ее разработали Шестеренки, работавшие в его инженерном отделе в Университете Британской Колумбии.

Он недолюбливал Шестеренок, как и всех волшебников, за исключением себя и ближайших родственников, но благодаря их гениальности он сказочно разбогател. Каждый из Шестеренок был по-своему гениален, фанатично предан своему делу, но иногда они использовали свою Силу, чтобы превзойти самих себя и достичь самых невероятных творческих высот. Новый летающий линкор Империума класса "Кага" был прекрасным тому примером.

"Кага" длиной в 270 метров с тремя отдельными корпусами, заполненными водородом, каждый из которых был разделен на десять отдельных бронированных отсеков, был самым большим летательным аппаратом, когда-либо поднимавшимся в небо. Водород был гораздо опаснее гелия, но обеспечивал большую подъемную силу. Имперцы запросили водород, который, вероятно, стал основным источником гелия в мире, поскольку в Техасе его не добывали. Благодаря дублирующим механическим и магическим системам "Кага" был практически неуязвимым, его вооружение превосходило лучшее вооружение дредноутов времен Великой войны, но при этом он был в четыре раза быстрее, имел собственную авиацию и практически неограниченную дальность полета.