Чтение онлайн

— Смотри туда, — она взяла его за руку, отогнула его указательный палец и направила в какое-то мутное светлое пятно, с трудом проступающее из черного полотна. Ленар несколько раз моргнул, чтобы дать глазам привыкнуть к темноте, и едва заметное пятно постепенно становилось ярче.

— Если ты хотела показать ядро галактики, то я его уже видел, — сухо ответил он.

— А теперь смотри туда, — направила она его палец на яркую бледно-желтую точку, выглядывающую из-за самого края блистера. — Видишь эту звезду?

— Вижу, — с нетерпением выдохнул он через ноздри. — Ты меня вызвала, чтобы на звезды со мной поглядеть?

— Да, именно так, — ответила она настолько загадочно, что Ленар начал нервничать. — Знаешь, что это за звезда?

— Нет, — освободил он свою руку. — Как я могу узнать без оборудования?

— Это Капелла.

— Откуда ты знаешь? — не поверил он.

— Я штурман.

— Это не ответ.

— Смотри тогда вон на ту звездочку, — вновь направила она его палец. — Это Кастор.

Звезды для него были подобны абстрактной картине. Без точных приборов, которые помнят абсолютное расположение звезд в галактике, все это было лишь случайной россыпью блестящих бусинок. Человеческий глаз воспринимает звездное небо как плоскую картинку, и стоит лишь сдвинуться на пару световых лет, как картинка искажается в обретенной глубине, и привычные очертания образов исчезают в первозданном хаосе. Но стоило лишь вспомнить спектральные классы Капеллы и Кастора, как слова Вильмы начинали обретать какой-то смысл. И все же слова Вильмы были бессмыслицей…

— Ты ошиблась, — попытался Ленар жестикулировать, но тут же взял себя в руки. — И Капелла и Кастор находятся в совершенно другой стороне.

— Уверен? Ты знаешь, что может помочь в ориентировании, если основные навигационные системы нам недоступны?

— Челноки, — догадался Ленар, и заранее испугался. Он поблагодарил вечную тьму в обсерватории за то, что она прикрыла своей густой вуалью его отвисшую челюсть. — Ты что, пользовалась челноком, чтобы определить ориентиры?

— Да, — прозвучал тот ответ, которого он надеялся не услышать. — Это действительно Капелла и Кастор. А мы действительно сбились с курса, и в этот раз очень сильно. А теперь скажи мне, Ленар, ты все еще считаешь, что наш случай не является крайним?

Эмиль Кравчик доподлинно не знал, что это за «осложненный» комплекс мер по сжиганию платы контроля доступа, который держался от него в секрете. Доподлинно он знал лишь то, что при сильном желании к управляющему интеллекту можно получить неограниченный доступ при помощи плазмореза и пятнадцати минут размеренной работы. Однако в техническом руководстве эта процедура описывалась, как неумеренное вмешательство в условия работы управляющего интеллекта, после которого аннулируется гарантия на продолжительную бесперебойную эксплуатацию. Если выражаться чуть менее обходительным жаргоном, то после грубого нарушения микроклимата отсека Марвина никто не сможет дать гарантий, что корабль внезапно не взорвется через пару месяцев.

Марвин был куском железа, и хоть никому и не приходило в голову видеть в нем какую-то личность, все дружно сходились во мнении, что он самый важный член экипажа. 90 % всего времени полета это он управляет кораблем. Остальные 10 % полета он все еще управляет кораблем, но уже под диктовку экипажа. Он регулирует работу термоядерных реакторов, следит за температурой и давлением в реакционных камерах, оптимизирует расход реактивной массы, управляет каждой магнитной ловушкой во всей силовой установке и по приблизительным подсчетам выполняет работу примерно четырех сотен человек. Стоит ему получить сбой, как сбой получит и все остальное.

И, наконец, этот сбой все же состоялся.

Так было принято говорить. Никто не хотел лишний раз произносить вслух, что это было чье-то несанкционированное вмешательство в работу судна. Никто не хотел искать саботажников методом домыслов и паранойи. Эмиль был уверен, что испытывать страх в подобных ситуациях естественно, но перед каждым стоял простой выбор, чего бояться сильнее: скрытого злоумышленника или хаоса, в который погрузится весь корабль, стоит лишь начать снова тыкать друг в друга пальцами. Он выбрал последнее и решил заполнять свою голову проблемами в порядке очереди. Когда все безнадежно, этот простой принцип помогает самоорганизоваться в достаточной степени, чтобы разобраться с любым комплексом проблем и, в конечном итоге, выжить. Дисциплина и оптимизм не раз помогали свернуть горы, и Эмиль был настроен настолько дисциплинированно и оптимистично, насколько только мог.

— Да вы в своем уме?! — крикнул он, едва не сорвав голос.

— Да, — невозмутимо ответил Ленар, Вильма подтвердила диагноз легким кивком головы, а Ирма продолжала пассивно сидеть за столом и ждать, пока на нее обратят внимания. Эти трое явно ожидали такой реакции. Чего ждал Радэк, было сложно понять, но гримаса на его лице говорила, что он совершенно точно не ждал хороших новостей.

— Ладно, хорошо, — одернул Эмиль на себе куртку и сел обратно за стол. — Я неправильно выразился. В своем ли уме были те, кто придумал НАСТОЛЬКО сильно усложнять вашу сверхсекретную процедуру сжигания платы?

— Не уверена, что они вообще задумывались об условиях, в которых нам придется работать.

— Мы же на космическим корабле, Вильма! — отчаянно протянул Эмиль. — Тут практически всегда такие условия.

— Все решаемо, — успокоила его Вильма.

— Кажется, вы все слишком давно не работали за бортом. Давайте я вам объясню на пальцах. Мы сейчас идем на марше с ускорением почти в полсотни метров в секунду в квадрате… Правильно? — вдруг усомнился он в своих словах.

— Насколько я знаю, именно так.

— Так вот, как только мы выйдем за борт, можно забыть о страховочных фалах, контроле массы и всех остальных прелестях цивилизации. Инерция просто сбросит меня с обшивки, и я потеряюсь в космосе.

— Не потеряешься, — возразил Радэк. — Тебя не унесет в космос. Ты просто упадешь на станцию, и при таких перегрузках, скорее всего, ничего почувствовать не успеешь.

— Спасибо! Я не понимаю, чего вы от нас ждете. Чтобы мы вышли на верную смерть или саботировали работу двигателей, что не намного лучше?

— Эмиль-эмиль… — с укором покачала Вильма головой. — Честно говоря, я в тебе разочарована. Решение этой проблемы лежит на поверхности, а ты сразу же начал рассуждать о верной смерти и саботаже двигателей.

— Что, я опять чего-то не знаю?

Он заглянул в две пары глаз, ждущих от него какого-то озарения, но ничего умного не приходило ему в голову. Вся система управления кораблем лежала на Марвине, а Эмиль, будучи техником, прекрасно знал, что без авторизации единственным рычагами давления на Марвина является способность человека что-нибудь сломать.