Чтение онлайн

Эмиль не собирался сходить с ума. Напротив, он твердо решил, что оставит свой рассудок в целости и сохранности, даже если ему придется работать с Густавом — самым подозрительным человеком из всех, кого Эмиль когда-либо встречал.

— Не каждый рейс выдается таким насыщенным, правда? — выдавил Эмиль из себя улыбку без надежды услышать ответ. — Вам уже обрисовали наш план?

— Да, — вынужденно ответил Густав, щелкнув замками на ящике с инструментами.

— Я положил все, что нужно, — поспешил заверить его Эмиль, испытав дискомфорт от звуков, которые исходили из нутра ящика.

— Нужно все проверить.

— Правильно, — с неохотой согласился Эмиль, пристегивая себя к ранцу жизнеобеспечения. — Перед вылазками наружу все надо проверить и перепроверить. Наверное, в космосе было бы меньше несчастных случаев, если бы все так добросовестно относились в правилам техники безопасности, как вы. Надеюсь, свой скафандр вы тоже проверите?

— Обязательно.

Ящик захлопнулся, и из-под нахмуренных бровей показался взгляд, полный вежливого, но вполне показательного раздражения. С его стороны было бы сложно не заметить, как Эмиль, лениво делающий вид, что продолжает заниматься своим снаряжением, на самом деле мысленно обводит контурами каждое его движение, рассматривая напарника жадным взглядом, словно собака хозяина, от руки которого пахнет сосиской. Спохватившись, Эмиль резко снял наблюдение и выругал себя.

Следующие десять минут сборы проходили в молчании, и чем больше Эмиль молчал, тем сильнее в нем играла тревога. Его ничто не могло отвлечь дольше пары минут. Поиграв с настройками своего радио, он вытянул длину волны в метровый диапазон и вызвал Вильму. Он знал, что связь в метровом диапазоне не требует какой-либо авторизации, но это знание не помешало ему облегченно выдохнуть, когда Вильма ответила. Оказалось, что знание и уверенность могут не быть связанными друг с другом. Точно так же он знал, что если Ирма залезет в челнок и запустит процедуру расстыковки, Марвин автоматически заглушит двигатели, но когда Вильма сказала, что двигатели заглушены, Эмиль попросил перепроверить. Пока буксир находится под тягой, челноки не могли расстыковаться, не разрушив при этом себя и половину буксира, поэтому Марвин был запрограммирован обеспечивать челнокам свободный вылет. В данном случае это обозначало, что Ирма должна была сесть в кресло пилота, нажать несколько кнопок и сидеть на месте в ожидании, когда вылазка окончится. Ей, как обычно, досталась самая простая работа.

— Тяга отключена, — подтвердила Вильма. — Система контроля массы тоже. Можете выходить смело. Постарайтесь не задерживаться.

— Конечно, все довольно просто, — соврал Эмиль, и дверь шлюза отрубила его от остального корабля.

Он не доверял технике. Все его доверие упиралось в конструкторов, которые создавали эту технику, и если с кораблем что-то случится, он знал, что его спасет не металл, а комплекс мер, которые были придуманы людьми на самые различные экстренные ситуации. Там, где заканчивалась фантазия конструкторов, заканчивалось и доверие Эмиля. Ситуации, которые никто не сумел предусмотреть, обычно были обречены выходить из-под контроля и заканчиваться плачевно. Шагая по черной тверди, из которой лучи фонарей вылавливали пятна обшивки, Эмиль чувствовал себя рабом инструкций, которые ведут его по ситуации, с которой эти инструкции не были согласованы. Объявшая его тело невесомость довершала картину финальным штрихом, и теперь он уже не так метафорически падал во тьме, не зная, на что приземлится.

В очередной раз перецепив свой фал, он оглянулся на тень, заслонившую звезды, и убедился, что станция все еще на прицепе. После того, как вся вселенная перевернулась вокруг корабля, вид знакомых очертаний, пожирающих свет от тысяч звезд, оказывал ободряющее действие. Эмилю было приятно вспомнить, что формально он все еще дальнобойщик, а не какой-нибудь служащий косморазборной платформы.

— Панель 1431, — прочел он вслух гравировку, в которую уперся луч его фонаря. — Все правильно?

— Панель 1431, — подтвердила Вильма. — Она должна быть тонкой, так что вскрывай.

— Густав? — попросил Эмиль помощи, и скафандр Густава сделал утвердительный жест рукой.

Оба космонавта взяли в руки по аварийному ключу. Эмиль на многое не надеялся. Он знал, что внешние панели делают из мягкого и вязкого сплава, который хорошо переживает сгиб и растяжение, поэтому он не ждал каких-то выдающихся результатов, но стоило ему лишь вонзить аварийный ключ острием в металлическую поверхность, как металл в точке удара неожиданно лопнул, и нож провалился в скрывающуюся под ним нишу по самый упор. Панель оказалась тонкой до безобразия, и вскрывать ее режуще-рычажным инструментом не составляло ощутимого труда даже в условиях невесомости. Лишь масштабы и то, что скрывалось под крышкой, как-то отличали этот процесс от открывания банки с килькой.

— Это уже выходит за рамки приличия, — комментировал Эмиль, вспахивая декоративную часть обшивки. — Этот замок находился прямо у нас под носом, а я о нем узнаю только сейчас. Да его тут, можно сказать, даже почти не пытались спрятать. Почему вокруг него такая секретность?

— Чтобы ни у кого не возникло искушения им воспользоваться.

— О каком искушении может идти речь? Давай посчитаем, какое самое минимальное количество человек нужно, чтобы сжечь плату. Ленар на мостике, Ирма на челноке и я здесь. То есть от половины экипажа требуется согласованная работа, чтобы просто разблокировать управление.

— А вот это уже для того, чтобы ни у кого не было возможности им воспользоваться.

То, что чувствует человек, который после трех десятков лет работы на корабле вдруг натыкается на незнакомую ранее систему, легко можно было сравнить с тем, что чувствует ребенок, срывая упаковку с подарка на день рождения. Эмиль на всякий случай напомнил себе, что под этими рваными металлическими краями прячется вовсе не игрушечная железная дорога, но предвкушение какого-то маленького праздника от этого не ослабло. Три десятка лет — это слишком долгий срок. За это время начинаешь радоваться любым сюрпризам. Ну, или почти любым, подумал Эмиль, бросив еще один взгляд на Густава. Часть его скафандра спряталась за открытым ящиком с инструментами. Через края сочилось сияние подсветки, проливаясь наружу вместе с тонкой струйкой проводов. Приложив последнее, решающее усилие, Эмиль отогнул изорванный лист в сторону. То, что он под ним увидел, его слегка разочаровало.

Замочная скважина с задвижкой и две клеммы, облаченные в пластиковые колпачки.

Технически ничего более и не требовалось, но ребенок внутри Эмиля требовал чего-то еще. Предупреждающих надписей, семиотики, грифа «СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО» или хоть чего-нибудь, добавляющего визуальной ценности его открытию. Но на него смотрели лишь жалкая дырка в форме четырехстороннего ключа и простенькие зажимы для проводов, которые безмолвно намекали, что для незнающего, что с ними делать, они будут абсолютно бесполезны.

— Густав?

— Понял, — ответил он уже после того, как начал освобождать кончик провода от изоляции.

С этой задачей справился бы и школьник. Даже в условиях, когда перчатки сильно мешали работе с портативными инструментами, чудес никто не требовал. Всего лишь нужно было соединить небольшой аккумулятор с трансформатором, а затем трансформатор соединить с клеммами, но в теории самому себе отрезать палец тоже не сложно. Эмиль делал все тщательно и неторопливо, изо всех сил оттягивая момент, ради которого он и вышел наружу.

— Эмиль, — раздался голос Вильмы в шлемофоне, и Эмиль, наконец, понял, на что надеялся. Его уши загорелись в ожидании приказа немедленно все отменить и вернуться внутрь в связи с какими-то новыми обстоятельствами. Он надеялся, что люди, которым он доверял, наконец-то лучше поняли природу всего произошедшего. Ему хотелось верить, что хоть кто-то ему объяснит, к чему они все идут. Или летят.

— Да?

— Почему так долго? — вопросила Вильма, и в очередной раз накатило разочарование.