Чтение онлайн

И тогда мой взгляд упал на край его пояса. Прямо за изящной рукоятью кинжала висел небольшой, тяжелый на вид предмет в кожаном чехле — похоже, точильный брусок в оправе или небольшой молоточек для кольев. Он лежал в пределах досягаемости, если резко рвануть.

Я крутила, вертела ладонями, так изгибала запястья, что из глаз искры могли посыпаться, но я выбралась.

— …и вот этот крестьянин говорит нашему грозному Суань Куню: "Ваша печать на моем заборе не держится, святой человек, у меня куры не несутся!" — Цзян Тан заливался смехом, откинув голову.

Это был момент. Я сделала вид, что тоже смеюсь, подалась вперед, будто не удержавшись от веселья, и потеряла равновесие. С легким вскриком я повалилась на бок, прямо в его сторону.

— Эй, осторожно, — он инстинктивно протянул руки, чтобы поддержать меня.

Но я уже была в движении. Проворно стянув его брусок, я изо всех силой ударила мужчину.

Удар пришелся не в висок, а выше, по теменной кости. Все же убивать я не планировала. Раздался глухой, неприятный стук. Цзян Тан ахнул, не от боли, а от шока. Его глаза на миг остекленели. Он потерял ориентацию, а через секунду сознание.

Фух, мне немножко жаль. Цзян Тан — самый приятный человек из этой компании.

Откатившись от него, я с трудом встала на ноги и бросилась бежать. Не в чащу, где меня сразу найдут, а вдоль ручья, чей журчащий звук доносился слева. Вода скроет следы, собьет с толку собак, если они их используют.

Я бежала, пока в боку не закололо, а легкие не стали рваться на части. Ручей впереди разливался в небольшую, но быструю речку, огибающую скальный выступ. Я уже было собралась свернуть, углубиться в лес по другому берегу, как вдруг мои уши, все еще острые, даже будучи запечатанными, уловили странные звуки. Не птицы, не звери. Металлический лязг. Приглушенные крики. И странный, леденящий душу всплеск, похожий на хлопок огромного мокрого полотна.

Любопытство — мой старый порок и проклятие. Оно заставило меня замедлиться, прислушаться. Потом скрепя сердце, я поползла на брюхе к краю невысокого обрыва, под которым шумела река.

Картина, открывшаяся внизу, заставила меня застыть. Река здесь образовывала небольшой омут. На отмели метались две лошади, бешено ржавшие и брыкавшиеся, будто их что-то схватило за ноги. И это "что-то" было… водой. Из глубины омута тянулись толстые, прозрачные, как жидкое стекло, щупальца, обвивая ноги животных и втаскивая их на середину. А рядом, по грудь в воде, билась Лань Чжэ. Она не кричала, не могла, потому что захлебывалась. Ее лицо было искажено ужасом и нехваткой воздуха. Какая-то невидимая сила тянула ее ко дну.

На берегу по колено в воде стоял Вэнь Чжэнь. Он размахивал своим серебряным мечом, нанося удары по щупальцам, но от этого становилось только хуже. Меч проходил сквозь водяную плоть, лишь на миг рассекая ее, но та тут же смыкалась, становясь еще плотнее и яростнее. Каждый удар, казалось, лишь злил духа. А Суань Кун, стоя на берегу, в отчаянии листал свои свитки, пробуя одну печать за другой, но вода ьудто бы питалась его магией, казалось, что она пожирала магические знаки быстрее, чем он их создавал.

Внутри меня все оборвалось. Сцена была настолько ясной и настолько глупой.

Идиоты! Они сражались с водой мечом! Они пытались прижечь печатями реку! Это же был не демон-агрессор. Это была обида, застрявшая в мире живых. Шуйгуй. Призрак утопленника. И его не победить силой. Даже не прогнать. Его нужно было понять, успокоить.

Мысль о том, чтобы просто развернуться и исчезнуть в лесу, была сладкой и логичной. Это были мои враги, мои похитители. Пусть разбираются со своими проблемами сами.

Но… я, видно, и сама идиотка, не могла. Не из-за сострадания к людям, а из-за этого духа. Рано или поздно до них дойдет, что это не демон, а призрак. Они вместо серебра используют железо, выберут подходящие амулеты и печати.

Видеть такое неправильное, грубое обращение с тоскующей душой, с застрявшей между мирами болью… это резало меня по живому, как скрежет лезвия по кости. Это было против моей природы, против всех негласных законов, в которых я, как хулицзин, разбиралась.

С пустым проклятием вырвалось ругательство. Я сползла с обрыва, цепляясь за камни и корни, и побежала к берегу.

— Прекратите, — закричала я, срываясь на хрип. — Перестаньте размахивать своим дурацким мечом.

Вэнь Чжэнь на мгновение замер, увидев меня. Мгновенно разозлился. Суань Кун тоже поднял взгляд, и в его обычно бесстрастных глазах читалось отчаяние.

— Она сбежала? — успел выкрикнуть вопросительно Вэнь Чжэнь.

Какие пленители, такие и пленники.

Я, не раздумывая, вошла в воду. Ледяная струя обожгла ноги, налипла тяжелой тряпкой на одежду. Печати Суань Куна давили на грудь, пытаясь подавить даже мой природный дух, но я проигнорировала это. Я прошла мимо Вэнь Чжэня, толкнув его плечом в сторону.

— Не мешай, господин. Ты только злишь его понапрасну.

Я направилась к Лань Чжэ. Вода уже сомкнулась над ее головой, виднелись лишь взметающиеся руки. Щупальца из воды потянулись и ко мне, обвивая лодыжки холодной, липкой хваткой. Я замерла, закрыла глаза на секунду. Не силой, а намерением, обращалась к тому, что осталось от души в этой воде.

— Я не твой враг, — шептала Шуйгую. — Я вижу твою боль. Покажи мне, чего ты хочешь?

Мелькнул образ: молодая женщина в доспехах, упавшая с коня в бурный поток. Ее меч, красивый клинок с гравировкой в виде плывущих облаков, выскользнул из ножен и утонул в темной воде, а ее саму унесло течением. Тоска не по жизни, а по оружию. По частице себя, оставшейся на дне. Ей нужен был не человек. Ей нужен был меч.

Я открыла глаза. Лань Чжэ была уже почти без сознания. Я рванулась к ней, с трудом преодолевая хватку воды, и обхватила ее за грудь, вытаскивая на поверхность. Она тяжело, судорожно вдохнула, ее тело обмякло.

— Ох, Лань Чжэ, буду надеяться, ты за это меня не прирежешь, — шептала я. — Раздевайся.

Впрочем, воительница была в таком состоянии, что не смогла бы сопротивляться. Я попросту стащила с нее ремень, на котором держались ножны.

Ремень отплыл на небольшое расстояние, под весом оружия погрузился на дно, и...

Бурлящие волны моментально успокоились. Щупальца, сжимавшие меня, Лань Чжэ и лошадей, ослабли. Затем вода в центре омута опять забурлила и начала подниматься, образуя фигуру. Это была та самая женщина-воин, молодая и печальная, в развевающихся одеждах из водорослей и пены. Ее пустые и темные глаза смотрели на меня. Она протянула прозрачную руку и коснулась рукояти полученного меча. В тот же миг меч растворился, превратившись в легкое сияние, которое впиталось в ее форму.

Она склонила голову в почтительном поклоне, обращаясь ко мне. Потом ее образ задрожал, стал терять очертания. Вместо него из воды поднялись мириады серебристо-голубых искр, похожих на светлячков. Они потанцевали в воздухе над рекой, осветив на миг все вокруг призрачным сиянием, и медленно, одна за другой, погасли, растворившись в ночном воздухе.