Чтение онлайн

Вэнь Чжэнь что-то пробормотал себе под нос, но я не расслышала. Вряд ли что-то приятное моему уху. Скорее очередные оскорбления.

Чуть помедлив, я провела ладонью по коже кота и по его редкой шерсти.

— Как тебя зовут? — спросила я еще раз, уже мягче.

— Мао Сяо, — клацнул он своими зубами.

— Мао Сяо, тебе подходит. Хочешь остаться? — я обернулась на Вэнь Чжэня, вовремя вспомнив, что мне стоило сначала заручиться его согласием. Но уже было поздно.

Глаза кота расширились.

— Зачем? — проскрипел он подозрительно.

— Потому что демоны не убивают друг друга. Мы можем тебя накормить.

Мао Сяо оценивающе посмотрел на Вэнь Чжэня, на его все еще напряженную позу, на клинок, отливающий лунным светом.

— Ладно, — буркнул он. — На одну ночь. И я хочу мяса.

Я умоляюще воззрилась на генерала. Не может же он по-настоящему хотеть убить маогуя. Тот же не виноват, что когда-то давно пострадал. Неужели в сердце мужчины не найдется сострадания?

Казалочь, что Вэнь Чжэнь неумолим, не разрешит. То, что он не убил кота в первую секунду, уже большая удача.

Он глубоко вздохнул. Потом медленно вложил меч в ножны.

— Одну ночь, — отрезал он и обратился к своим соратникам.— Суань Кун, на него тоже печати наложи. Лань Чжэ, достань ему мяса. Цзян Тан, Цзян Тан, да перестань ты его гладить, — потому что в этот момент Цзян Тан тоже опустился вниз и с любопытством провел пальцами по спине Мао Сяо. — Если этот… кот попытается что-то украсть или напасть, ты имеешь право действовать по своему усмотрению.

Лань Чжэ выглядела так, будто ее заставили есть пепел, но, бросив ядовитый взгляд на меня и на кота, она поплелась к запасам. Суань Кун без комментариев начертил в воздухе бледно-голубой иероглиф и направил его на Мао Сяо. Тот вздрогнул, когда символ коснулся его шерсти, но не причитал и не ругался.

Через минуту Мао Сяо, уже не такой воинственный, жадно уплетал кусок вяленой баранины, положенный на плоский камень. Звуки, которые он при этом издавал, были совершенно кошачьими — довольное урчание, перемежающееся с чавканьем. Это было настолько нелепо и нормально одновременно, что напряжение в лагере начало понемногу рассеиваться, сменяясь всеобщей, глубокой усталостью.

Маогуй оказался на редкость тихим и компактным сожителем. Свернувшись холодным, но удивительно плотным клубком у моих ног, он издавал ровное мурлыканье, больше похожее на отдаленный гул подземного ключа, чем на звук живого существа.

Наутро, когда лагерь свернули, Мао Сяо не исчез. Он стоял в стороне, вылизывая лапу с видом полного безразличия к нашему сбору. Когда тронулись в путь, он поплелся следом, держась на почтительной дистанции, будто просто шел в том же направлении.

— Убирайся, — беззвучно сказал ему Суань Кун, когда мы проходили мимо очередного валуна. — Тебя не звали.

Мао Сяо зашипел, его зеленые глазки-щелки сверкнули насмешкой.

— Лес мой. Иду куда хочу, праведник.

Суань Кун сделал резкое движение рукой, и в воздухе запахло озоном. Мао Сяо вскрикнул, коротко, по-кошачьи обидно, и юркнул в густой папоротник. Я вздохнула, думая, что на этом и закончится наше знакомство, но через полсотни шагов из-под корней старой сосны высунулась худая морда, а еще через сотню он уже вышагивал позади Цзян Тана, вальяжно помахивая лысым хвостом.

— Он как репейник, — буркнул Цзян Тан, но в его голосе слышалось скорее развлечение, чем досада. — Прицепился и все.

— Пристрелить? — деловито предложила Лань Чжэ, не глядя на кота.

— Не трать стрелы, — отрезал Вэнь Чжэнь, и на том вопрос был исчерпан.

Так маогуй и прибился. Иногда он исчезал в чаще, чтобы вернуться с птичьим пером в зубах или с мокрыми усами. Иногда спал у меня на коленях, когда мы останавливались.

Лес начал редеть через два дня. С тоской подумала о том, что так давно и надежно в нем укрылась, что он стал мне домом. А теперь меня ждут опасности, возможно, чего я буду неистово избегать, встреча со старым врагом.

Мы приближались к большой деревне под названием Юаньмэнь, которая находилась у подножия гор Линлун.

Сами горы, "Драконьи Хребты", вздымались на западе серо-голубыми исполинами. Их вершины даже в разгар лета носили белые шапки, а местные поэтично называли эти шапки сединами небесных драконов.

В деревню два раза в год съезжались за сотни ли торговцы, чтобы купить или продать знаменитых линлунских козлов. Животные эти славились не размером, а нежнейшей шерстью цвета темного серебра и рогами причудливого изгиба. Их мясо считалось целебным, а молоко эликсиром для голосовых связок певцов и сказителей.

А еще местные жители очень красиво одевались. Женщины Юаньмэня носили расшитые бисером, очень яркие платья. Урашали себя тяжелыми головными уборами из серебра, а пояса и рукава расшивали маленькими колокольчиками.

Не так уж и давно я в последний раз была в деревне, но сегодня она сама на себя не походила. Торговая площадь была пуста. Ни шумных стад, ни пестрых шатров, ни разноголосого гомона. Ветер гонял по земле обрывки соломы и пустые стручки чего-то высохшего.

Людей почти не было. А если мы кого-то и замечали, то они носили неприметный бежевый, а то и белый цвет.

— У кого-то похороны, — отметила Лань Чжэ.

— Но не у всех же, — процедил сквозь зубы Вэнь Чжэнь.

— Что же здесь произошло? — тихо спросил Цзян Тан, потеряв всю свою привычную легкомысленность. — Может, это наш профиль?

Вэнь Чжэнь ничего не ответил. Его взгляд блуждал по пустующим улицам, по заколоченным ставням. Внезапно раздался скрип из-за поворота, какой-то старик вез небольшую тачку с разной снедью.

— Дедушка, дедушка, — быстро подошел к нему генерал.

Бедный старик, не ожидавший подвоха, вздрогнул и попятился, но Вэнь Чжэнь был уже рядом.

— Не бойтесь нас, простите за грубость. Мы путники. — Показал он на наши фигуры. — Наши лошади пострадали в пути. Мы планировали купить здесь новых. Где можно найти старосту? Или того, кто торгует скотиной?

Старик что-то невнятно пробормотал. Вэнь Чжэнь наклонился, чтобы расслышать. Я со своим лисиным слухом трудностей не испытывала.

— Да было бы кому торговать, добрый человек. Уходите лучше, пока не поздно.

— Что значит, пока не поздно, дедушка? — вежливо, но настойчиво расспрашивал Вэнь Чжэнь.

— Да то и значит, — печально выдохнул житель деревни. — Беда у нас, видно кто-то проклятие наложил. Все люди страдают.

— Проклятие? А в чем выражается? — все больше хмурился генерал.

— Хворают все, помирают в муках. Видно, позавидовали нам. Эх, — погрозил старик невидимому врагу, — знать бы кто. Но вы лучше не оставайтесь у нас. Еще и на вас проклятие перепадет.

Последние слова он говорил с таким суеверным ужасом, что даже Лань Чжэ впечатлилась. Все, как по команде, повернули головы ко мне.