Чтение онлайн

— Хорошо, что не ели. Сын ваш молод, может, и выкарабкается.

Неожиданно для меня, впрочем, и для остальных, дедушка упал на колени и пополз ко мне.

— Барышня, ты умная, как лихо загадку раскрыла, а еще по тебе видно, что ученая. Помоги, вылечи моего сына и невестку. Что угодно за них готов отдать.

Я растерянно посмотрела на старика, а потом на Вэнь Чжэня. Я боялась что-либо обещать, потому что понятия не имела, вытащу ли я заболевшего мужчину и его возлюбленную с того света. Подобный сил и у владыки демонов нет.

Вэнь Чжэнь тоже переводил взгляд с моей находки на бледные лица пары. Его собственное проклятие, возможно, делало его более восприимчивым к чужой боли, запертой в теле.

— Можешь помочь? — спросил он коротко.

— Могу попробовать.

— Господин, а она и людей лечить умеет? Не хул... — забеспокоилась воительница.

Я ее перебила, чтобы она ненароком не выдала меня перед дедушкой.

— Нельзя же все на демонов и проклятия валить. Иногда люди просто сами виноваты.

— Лань Чжэ, хватит, — прервал Вэнь Чжэнь, а после опять обратился ко мне. — Что тебе нужно?

Я засыпала его и других мужчин инструкциями.

— Ревень. Его корень. Нужно из него приготовить сильный отвар, чтобы очистить кишечник и вывести остатки яда. Ягоды лимонника и корень женьшеня — для отвара, который будет подстегивать сердце и дух, не даст жизненной ци угаснуть. Свежий имбирь, чтобы его растереть, смешать с теплой водой, стимулировать кровь. И много-много теплой кипяченой воды.

К моему удивлению, Цзян Тан шагнул вперед.

— Ревень и имбирь я видел на той самой злополучной тачке старика. Лимонник и женьшень в аптекарской лавке должна быть, если ее не разграбили. Я разберусь. Готовить тоже умею. — Он бросил вызов Лань Чжэ взглядом. — Что, не веришь? Красавицы любят мужчин, которые мастеровиты на кухне. Пусть она больными занимается, а я отвары сварю.

— Я в аптекарску лавку, а потом воды принесу, — вышел из комнаты Суань Кун.

Вэнь Чжэнь кивнул Лао Фу:

— Пойдемте со мной. Покажете, кто еще покупал тот рис.

И началась долгая, изматывающая работа, в которой не было места словам.

Цзян Тан оказался проворным и умелым. Вскоре в доме запахло горьковатым ароматом отвара ревеня и острым, бодрящим духом имбиря. Он растер корень в мелкую кашицу, смешал с теплой водой, а ягоды лимонника и ломтики женьшеня поставил томиться на слабом огне.

Я занималась больными. Сначала хотела их чуть-чуть омыть, прежде чем начать лечение. Мне, как ни странно, помогла Лань Чжэ. Помощницей она вышла хорошей, не смущалась и не робела, когда я раздела сына Лао Фу.

Весь оставшийся день и всю ночь мы вливали в пару отвары, ждали, когда желудок прочистится, поили водой и убирали за ними.

Цзян Тан, сменивший браваду на сосредоточенную молчаливость, подносил пиалы, подкладывал дров в очаг. Вэнь Чжэнь и Суань Кун вернулись глубокой ночью. Они обошли всю деревню, предупредили жителей, рассказали им, чем лечить. После собрали мешки с рисом и сожгли их на окраине.

И вот, под утро, когда первые птицы начали перекликаться за окном, случилось чудо, на которое я уже и не надеялась.

Пальцы невестки Лао Фу, дрогнули, сжались. Потом в желудке раздался громкий гул. Она внезапно сама приподнялась и дотянулась до таза, освобождая себя от яда.

Я и Лань Чжэ замерли. А женщина, обнаружив, что она не одна, смущенно застонала.

— Линь Юэ, — выглянул из котомки кот. — Вы, что, их вылечили?

Глава 3. Линь Юэ

Прошло три дня. За эти три дня я едва ли успела сомкнуть глаза больше чем на два или три часа. Зато мне удалось помочь не только семье Лао Фу. Следом за его сыном и невесткой очнулись еще несколько человек из других семейств, тех, кого яд не успел съесть настолько глубоко. К тому же Цзян Тан показал жителям, как варить отвары.

Деревня стала оживать. Все больше народу выходило на улицы.

Отношение ко мне в команде изменилось. Не кардинально — печать Суань Куна по-прежнему лежала на моей груди холодным камнем, а Вэнь Чжэнь смотрел на меня все тем же испытующим, тяжелым взглядом. Но исчезла та острая, готовая выплеснуться в любой момент враждебность. Теперь это была настороженность, смешанная с недоуменным интересом. Даже Лань Чжэ, помогавшая мне ухаживать за больными, перестала сыпать язвительными замечаниями.

Покидая Юаньмэнь, мы не купили лошадей. Староста нам их просто подарил, поблагодарив за помощь. Да и провожала нас целая толпа. Люди протягивали узелки с едой и обереги.

Узнай они, что я не человек, и что в моей сумке сидит и прячется полумертвый кот, были бы они в такой же степени благодарны?

— Спасибо, спасибо за все, господин, — не переставал кланятся Лао Фу.

— Хватит, дедушка, — отнекивался Вэнь Чжэнь. — Вы все достаточно нас одарили. Вам спасибо за теплый прием.

— Лао Фу, скажи им, — неожиданно подтолкнул старика староста.

— Сказать, что? — нахмурился генерал.

— Господин Вэнь, мы в храм пойдем, вознести за вас молитвы. Хорошо, что вы к нам зашли. Но предупреждаем, не ходите в Байша. Держитесь подальше от тех мест. Вы же к реке выйти хотите.

— Хотим, да, — кивнул Вэнь Чжэнь, — но что в Байша?

— Там беда. Но не такая, как у нас. Там точно злой дух завелся. Даже наши жители его видели. Люди не спят, скот дохнет, а по ночам… — он оглянулся и прошептал испуганно, — по ночам там ходят те, кто должен лежать в земле. И смотрят пустыми глазами. Там проклятие настоящее. И смерть. Лучше обойдите стороной.

— Буду иметь в виду, — поклонился Вэнь Чжэнь.

Вся их команда переглянулась, а я осознала, что после таких слов они направятся именно туда.

Генерал хоть и сменил гнев на... вынужденное, презрительное равнодушие ко мне и маогую, но другим демонам не повезет. Он все так же их ненавидел, как и Суань Кун, как и Лань Чжэ.

Мы двинулись на север. Дорога вилась вдоль подножия Линлун, и пейзаж менялся. Сочные пастбища сменялись каменистыми склонами, поросшими низким, колючим кустарником. Воздух стал суше, его не хватало.

Настроение в маленьком отряде было сосредоточенным, настороженным. Или почти у всех.

Цзян Тан, как оказалось, обладал даром разряжать обстановку в самые неподходящие моменты. Мы ехали на лошадях: впереди их глава, за ним воительница, потом праведник и я. Цзян Тан замыкал, но отчего-то захотел меня догнать и побеседовать.

— Знаешь, красавица, — начал он, его голос звучал томно и игриво, как струна циня, — я тут подумал, тот удар бруском по голове… он был на редкость искусным. Точно рассчитанным. Чтобы оглушить, но не убить. Признайся, ты же не хотела меня убивать?