У истоков Черноморского флота России. Азовская флотилия Екатерины II в борьбе за Крым и в создании Черноморского флота (1768-1783 гг.)
Шрифт:
Более конкретно развитие Таганрога как города после 1774 г. шло следующим образом. С 1776 г. к северу за чертой форштадта были поселены греки из Архипелага, построившие в отведенном им квартале близ порта деревянную церковь Константина и Елены. Между тем, сам форштадт, разросшийся к концу XVIII в., занимал полукружие вдоль крепостного гласиса. Его центром стала Петровская (Базарная) площадь с деревянным Успенским собором и ярмарочными лавками. На южном конце форштадта, рядом со слободкой моряков и рыбаков, наметилась еще одна торговая площадь — Рыбная (впоследствии Екатерининская), где шла оптовая торговля рыбой. Важно отметить, что по плану, составленному в 1779 г. инженер-генералом А.И. Ригельманом, развитие застройки шло не как попало, а вдоль улиц, расходившихся веером от крепости на мысу.{1704}
С 1774 г. проходила и организация территории торгового порта в северо-восточной части прибрежной полосы. Там были поставлены деревянные здания биржи и купеческих магазинов, а с обрывистого берега к ним устроены спуски. Карантин для судов разместили в 2 км от берега на острове Черепашка.
Таким образом, к концу XVIII в. в Таганроге сложился в основных чертах организм характерного южного торгового порта: система торговых площадей среди жилой застройки, порт со всем комплексом его сооружений и квартал ведших посредническую торговлю греков у порта.
Вся заграничная торговля производилась в основном греками. Но торговали не только с Турцией. Уже в 1776 г. в Таганроге была открыта контора торгового дома «Сидней, Джемс и К0».{1705} Развивалось и русское мореходство, но в первую очередь каботажное.{1706} С 1776 г. в Таганроге действовала штурманская школа, в которой в 1780 г. обучались 17 подштурманов и 16 штурманских учеников. В 1802 г. Таганрог становится центром градоначальства, а в 1806 г. приобретает статус международного порта.{1707}
Однако центр внешней торговли России на юге с начала XIX в. все же переместился в Одессу, основанную в 1794 г. и получившую по указу Александра I от 1802 г. большие податные льготы на 25 лет. {1708} О темпах развития через нее торговли прекрасно говорят следующие цифры: в 1795 г. сюда пришли 35 судов, в 1797 г. — уже 87, а в 1802 г. — около 200, причем товарооборот составил 6 млн. рублей. {1709} Тем не менее, и в первой половине XIX в. Таганрогский порт продолжал играть достаточно видную роль во внешней торговле России, занимая пятое место среди портов, через которые такая торговля осуществлялась. Впереди были только Рига, Петербург, Одесса и Архангельск. {1710} Мог Таганрог играть и большую роль, поскольку являлся центром торгового тяготения для огромного района примыкавшего к Волге и Дону, однако Петербург уже сделал ставку на Одессу, а российская бесхозяйственность, к сожалению, способствовала стагнации Таганрогского порта. [280]
280
Между тем, только с 1802 по 1807 г. в Таганрогский порт прибыло около 2 тыс. судов, причем более половины из них составляли русские торговые суда! Так что потенциал для развития у Таганрога был действительно весьма существенным.
Нельзя не сказать и несколько слов об условиях жизни в Таганроге во второй половине XVIII в. А они были достаточно трудными. Первую проблему составляли температурные перепады. Летом жара достигала +36 °С, а зимой температура нередко была ниже — 20 °С. Весна сопровождалась сильными ветрами и дождями, и только осенью погода была действительно великолепной. Второй проблемой являлась нехватка воды при плохом качестве имевшейся. Большое количество примесей извести способствовало широкому распространению заболеваний почек. Нередкими в рассматриваемое время были в Таганроге и тяжелые инфекционные заболевания, в частности чума.
Между тем, несмотря на быстрое развитие Таганрога как торгового центра, его гавань влачила жалкое существование. Работы по ее воссозданию фактически закончились в 1774 г., и хотя в конце 1773 г. в Таганрог были направлены 300 работников, а в 1775 г. Екатерина II разрешила использовать и каторжников, больше не продвигались. В июне 1776 г. в отпуск по болезни ушел А.Н. Сенявин, и Адмиралтейств-коллегия в августе того же года приняла Таганрогскую гавань в свое подчинение, назначенному же на место Сенявина контр-адмиралу Ф.А. Клокачеву гавань передавалась лишь в управление. Прежде всего, он должен был ознакомиться с ходом дел и составить отчет.
Результаты знакомства были не самыми лучшими. Да еще разгорелся острый конфликт с И. Збородовым, который в 1776 г. являлся и комендантом Таганрогской крепости. Суть же конфликта, к сожалению, тривиальна: Клокачев потребовал от Збородова отчета о положении дел и плана дальнейших работ, но тот вначале стал тянуть время, а затем, когда Клокачев прислал к нему адъютанта с требованием выполнить указанные требования, ответил, что Ф.А. Клокачев ему не указ и его «ордерами [он] подтирает то, что благопристойность претит тут сказать» (кстати, на непристойные поступки и грубость Збородова были и другие жалобы). В результате в конфликт вмешался Г.А. Потемкин: И. Збородову было предписано немедленно представить требуемые сведения и объяснить свои действия, а пока же он отстранялся от своих должностей.
Из материлов о конфликте контр-адмирала Ф.А. Клокачева и бригадира И. Збородова
1. Из письма Ф.А. Клокачева И.Г. Чернышеву от 6 ноября 1776 г.{1711}
По довольно прошедшей в бытность мою здесь терпимости и нахожусь принужденным В. С. милостивому государю изъяснится; от господина бригадира и коменданта Збородова, на посланные от меня к нему одно из Петербурга, а другие здесь повеления, против данных мне от Государственной Адмиралтейств-коллегий двух указов, о препорученном ему гаванном, береговом и цивильном строении требовал плана и следующего сведения: что сделано? что надо сделать? Довольно ли лесов и припасов? О деньгах, о коих к нему и от господина адмирала и кавалера Сенявина троекратно ордерами писано было, и с чего я мог рассмотреть и с верным обстоятельством донесть коллегии; но на те мои повеления не только исполнения, но и ответов в получении не имею, а как он, господин Збородов, сверх того обязан двумя должностями комендантскую и по здешнему городу гражданскую, почему и за всем строением собственного ево присмотра никогда сделать не может, что и примечено мною.
Чего для В. С… донеся и всепокорнейше прошу, если все то удостоите от меня принять самую справедливость, то и не соблаговолите ли приказать господина Збородова возложением на него кроме строения двух должностей, ныне от оного отрешить и препоручить с находящейся при оном всеми служителями под собственный мой присмотр здешней Конторе над портом, так как оное и прежде в ведомстве ее было.
2. Из письма Ф.А. Клокачева И.Г. Чернышеву от февраля 1777 г.{1712}
…Минувшего месяца 26 числа посылаемому от меня к нему [Збородову] по собственной надобности в дом штата моего адъютанту между другими презрительными выражениями приказал мне объявить, что ордерами моими подтирает то, что благопристойность претит тут сказать (курсив наш. — Авт.), но я и сей ево поступок простил и поставил на щет азартному гневу ево и не трезвости, однако и за тем снисхождением моим отважился еще на посланный от меня к нему 4 числа сего месяца о заготовлении плиты ордер не только словесно, но и письменно в предосуждении долга и узаконениям… и чести моей, отозвался якобы я несведущ, и не тово звания и искусства человек…
3. Копия с ордера Г.А. Потемкина И. Збородову от 4 февраля 1777 г.{1713}
Препровождая при сем копии с сообщения ко мне Е.С. Адмиралтейств-коллегий вице-президента графа Ивана Григорьевича Чернышева и рапорт господина генерал-майора и Азовского губернатора Черткова предлагаю вам по первому на требуемые от вас сведения о строении Таганрогской гавани к господину контр-адмиралу Клокачеву дать обстоятельный отчет немедленно, а по второму, против показанной означенных в рапорте господина Азовского губернатора о непорядочных ваших распоряжениях и поступках прислать мне объяснение ваше, до получения которого предписал я помянутому господину губернатору отказав вам от команды Таганрогскую крепость препоручить старшему по вас офицеру… а вас отправить для подачи требуемого отчета к означенному контр-адмиралу Клокачеву.
В конце концов И. Збородов представил требующиеся сведения. По его плану для достройки гавани и порта требовалось 273 079 руб. 89 коп.{1714} Ознакомившись, Ф.А. Клокачев не согласился с ним и через некоторое время представил свой план и смету на его выполнение. Излагая свои соображения, он первым делом показал развернутую картину состояния дел, и в частности, отметил, что ряд построек морского ведомства оказались в зоне крепостной обороны, где строить было запрещено. В их число входили: морской госпиталь (к тому же, рядом планировалась постройка еще и флотской церкви и «связи» (то есть сруба, избы) для медицинских чинов), артиллерийский двор, кузница и мастерские рядом с ней. Исходя из этого, офицеры инженерного ведомства требовали: «чтоб при госпитале церковь, а для медицинских чинов связь, также и что еще недостроено и конюшенные сараи на тех прежде назначенных местах в противность фортификационной регуле не возобновлять, хотя де по нужде и может на нынешний случай остаться, однако ж между тем стараться изыскивать к построению всего того в указном от крепости расстоянии другое место, что же касается до мастерских [то] буде вне крепости им быть не можно, то хотя и внутри выстроить, но только в другом месте по берегу или где удобнее под самой крепостью, дабы чрез то все оное на теперешних местах строение при востребованном случае крепостному укреплению быть более помехой не могло».{1715}