Чтение онлайн

Тем временем решилась судьба июньских предложений Кинсбергена. Указывая на то, что подготовка похода (в связи с необходимостью ремонта кораблей) приведет к ослаблению крейсерской службы у берегов Крыма, а сам поход (в связи с задействованием в нем практически всех сил флотилии) и вообще оставит их, а также Керченский пролив без морской защиты, А.Н. Сенявин выступил против него, но при этом оставлял право окончательного решения вопроса о ее организации за П.А. Румянцевым. В частности, он писал: «…Что хотя все состоящие на море корабли обращаются в крейсерстве, но так как при своих берегах случающиеся повреждения исправляют, возвращался в Керченскую или Балаклавскую бухты. Когда же иттить им к берегам неприятельским, то надобно и починивать все корабли, а паче те, коих продолжавшаяся в марте и апреле месяцах стужа по настоящему исправить не допустила, кои в таком состоянии для крейсерства на Черном море вышли. Почему за нужное тогда почитал взять их тогда от крейсерства в пролив и по дефектам исправить и удовольствовать. Вся же, назначаемая для сей Экспедиции, эскадра должна состоять из осьми кораблей новоизобретенного рода и двух фрегатов, да одного малого бомбардирского, и трех ботов палубных, на коих определенного к транспорту сухопутного войска со всеми начальниками поместиться может до тысячи человек без тягостей. А когда вышеозначенные фрегат[ы] и корабли выступят к Синапу, то в проливе на страже останется один бомбардирский корабль “Ясы”. А как в данном ему от Е. И. В. рескрипте предписано не упускать никогда из виду и обеспечивания Азовского моря и Крымских берегов, то в следствии того… изъясняясь, что и никак им к Синапу иттить неможно, ибо чрез то должен будет отлучаться от пролива и от крымских берегов на другую сторону моря, почему они и останутся от него невидимыми, а потому и несохраняемыми».{982}

В результате Румянцев принял решение отказаться от проведения данной экспедиции. При всей выгодности идеи активных действий флотилии риск действительно был очень большим. Не прошла и идея крейсерства отдельных судов флотилии у вражеского побережья, хотя ее осуществление было вполне реальным. Остается только сожалеть об этом, так как, еще по утверждению П.А. Толстого, Турция в начале XVIII в. очень активно использовала Черное море для торгового судоходства. В частности, он писал тогда: «Товары, которые приходят из Черного моря в Константинополь и расходятся по всей турецкой земле, пшеница, ячмень, овес, масло коровье, сало, конопли, мед, сыры, мясо соленое, кожи, воск во христианах расходятся, также и шерсть». {983} Более того, П.А. Толстой подчеркивал, что «ежели того с Черного моря не будет, хотя един год, оголодает Константинополь». {984} , [135] Справедливости ради, заметим, что полноценную крейсерскую войну в Петербурге практически всегда недооценивали.

Между тем, с 22 июля действия флотилии активизировались. Сухотин с отрядом судов (сначала из 2 фрегатов и 2 кораблей, затем только из фрегатов) совершил поход к Суджук-Кале, но, не обнаружив там никаких судов противника, вернулся в Балаклаву.{985} Здесь он узнал, что флотилия лишилась 3 кораблей: «Морею» и «Новопавловск» из-за сильной течи поставили на мель в Балаклавской бухте, чтобы не затонули, а «Таганрог», еще способный к переходу, отправили на ремонт в Таганрог.{986}

Тем временем Сенявин стянул свои суда к Керченскому проливу. К вечеру 19 августа практически все корабли флотилии собрались у мыса Таклы. Здесь находились фрегаты «Первый» и «Второй», корабли «Хотин», «Азов», «Журжа», «Модон» и «Корон» и 3 палубных бота. {987} , [136] За все время после 23 июня русские корабли пока ни разу не встречали турецких судов. Однако в то, что турки отказались от своих целей, поверить было сложно.

И турки действительно не отказались от намерения вернуть Крым. В середине июля в Петербурге получили из Константинополя сообщения о принятом Портой решении: «лучше продолжать войну, нежели согласиться на (русские. — Авт.) кондиции». Но теперь нанести удар по Крымскому полуострову турки решили через район Суджук-Кале — Тамань. Турецкая эскадра с десантом на борту должна была проследовать от Синопа к Суджук-Кале, поднять против России расположившихся на Кубани ногайских татар, а затем нанести удар по Крыму в районе Керченского пролива. [137] Помощь в этом должны были оказать восставшие ногаи. Чтобы возглавить восстание ногайских татар, а затем, по занятии Крыма, стать во главе всего ханства, в Константинополе был назначен новый Крымский хан Девлет-гирей. {988} Иными словами, турки хотели убить двух зайцев сразу: укрепиться на Кубани и вернуть Крым. И в августе началась активная агитационная обработка ногайских татар: турецкие агенты распространяли слухи о крупном поражении русской армии на Дунае и о скором прибытии турецкого флота, с конечной целью нанесения удара по Крыму. {989} Не спадало напряжение и в Крыму. Как писал в Петербург 17 августа В.М. Долгоруков, крымские татары по-прежнему ожидали появления турецкого флота с десантом. {990}

Между тем, А.Н. Сенявин также получил сведения, что «турецкий флот с десантом, пошедший от Синопа, находится за противным ветром на якоре у Самсона, и как де скоро будет ему благополучный ветер, то намерены (турки. — Авт.) идти к Суджуку, а оттуда и для нападения на Крымские берега».{991} Ознакомившись с донесением, он сразу же дал Я.Ф. Сухотину ордер о немедленном направлении к Суджук-Кале для крейсерства отряда капитана 2-го ранга И.Г. Кинсбергена в составе фрегата, 4 «новоизобретенных» кораблей и 2 ботов.{992} 

21 августа 1773 г., после непродолжительной подготовки, отряд капитана 2 ранга И.Г. Кинсбергена в составе фрегата «Второй» (под командованием самого капитана 2 ранга И.Г. Кинсбергена), кораблей «Модон» (капитан-лейтенант П. Хвостов), «Корон» (капитан-лейтенант И. Басов; данный корабль вернется в Керчь 22 августа из-за повреждения грот-мачты), «Азов» (лейтенант С. Раткеевский) и «Журжа» (капитан-лейтенант С. Токмачев), а также палубных ботов «Битюг» (мичман А. Аклечеев) и «Миус» (мичман М. Орелли, бот использовался в качестве брандера) вышел в море в сторону Суджук-Кале. {994} , [138] И уже 23 августа, находясь в районе указанной крепости, Кинсберген встретил идущую от ZW турецкую эскадру.

По данным донесения А.Н. Сенявина, турки имели 3 линейных корабля, 4 фрегата и 3 шебеки, которые шли впереди, а также 8 транспортов с десантом, шедших чуть сзади{995} (эти цифры в основном фигурируют и в отечественной историографии). Однако в шканечном журнале корабля «Азов» указывается, что турецкая эскадра насчитывала 4 линейных корабля, вооруженных по виду 60–80 орудиями, а также еще 6 военных и 7 транспортных судов.{996} В журнале же Кинсбергена зафиксированы 4 линейных корабля, 2 фрегата и одна шебека, но при этом в документе отчетливо прослеживается, что это только часть турецкой эскадры, поскольку общее количество турецких судов определено в 17 единиц.{997} Наконец, в отечественной историографии иногда фигурируют и такие цифры: 4 линейных корабля, 4 фрегата, 3 шебеки и 8 транспортов.{998} Таким образом, в общем данные схожи, но наиболее достоверным выглядит наличие у турок 4 линейных кораблей, 6 других военных судов и 7 транспортных. В любом случае превосходство противника на этот раз было еще ощутимее.

Несмотря на такое превосходство турок, И.Г. Кинсберген, как и 23 июня, не уклонился от схватки с противником, которая вошла в историю как бой при Суджук-Кале 23 августа 1773 г. Особую интригу ему придает то, что при малой известности он имеет большое количество трактовок в популярных работах, преимущественно XIX в. На основании широко используемого донесения А.Н. Сенявина об этом бое, обнаруженных в РГАВМФ шканечного журнала корабля «Азов», а также фрагмента флагманского журнала самого И.Г. Кинсбергена ниже мы попытаемся восстановить обстоятельства этого боя. Но вначале рассмотрим существующие в историографии версии.

Первая группа авторов (В.Ф. Головачев, Р.С. Скаловский, Н.В. Новиков, А.В. Висковатов) рисует, в целом, следующую картину боя. {999} Обнаружив турецкую эскадру, Кинсберген, несмотря на ее превосходство, принял решение атаковать, избрав объектом нападения головные корабли турок. В данном выборе он опирался на два преимущества русской эскадры: она была на ветре, что в противоборстве парусных флотов имело очень большое значение, а русские моряки, особенно артиллеристы, были лучше подготовлены, чем турки [139] . В последнем, по мнению указанных авторов, И.Г. Кинсберген уже мог убедиться в бою 23 июня 1773 г., поэтому очень на это рассчитывал. Описывая же предпринятую Кинсбергеном атаку, упомянутые авторы единодушно указывают на применявшийся в ее ходе новый тактический прием, но расходятся, излагая его суть. В.Ф. Головачев и Н.В. Новиков пишут о сосредоточенной атаке авангарда противника, причем со взятием его в два огня, тогда как Р.С. Скаловский и А.В. Висковатов отмечают только сосредоточенную атаку авангарда, но при этом последний пишет, что она производилась последовательным приближением к нему русских кораблей. Это явный абсурд, так как такой прием мог обеспечить лишь поочередный расстрел русских кораблей (достаточно вспомнить пример боя у острова Менорки в 1756 г.).