У истоков Черноморского флота России. Азовская флотилия Екатерины II в борьбе за Крым и в создании Черноморского флота (1768-1783 гг.)
Шрифт:
Далее, согласно данным авторам, разгорелся упорный бой с применением даже ружейного огня, то есть происходивший на самых коротких дистанциях (не более 200 шагов, или 140 метров{1000}), при этом в центре боя находился фрегат «Второй» под командованием И.Г. Кинсбергена. И русские артиллеристы вновь показали себя с лучшей стороны: «…Сбитые паруса, повреждения в рангоуте и такелаже, масса убитых — все это произвело полное смятение среди турок».{1001} Более того, В.Ф. Головачев и Н.В. Новиков отмечают следующий интересный эпизод: расстройство турок вскоре оказалось настолько большим, что у них два передних корабля наскочили друг на друга. Но когда И.Г. Кинсберген приказал брандеру атаковать их, неожиданно переменился ветер, и уже турки оказались на ветре. Положение русского отряда ухудшилось, однако турки и не думали атаковать. Наоборот, они вышли из боя.{1002}
В итоге, как доносил Кинсберген А.Н. Сенявину: «Неприятель, не стер-пя больше жестокого от наших огня и почувствовав знатное повреждение, с обыкновенной своей робостью обратился в бег к Суджук-Кале, куда и прочие 8 судов, не вступавшие за отдаленностью в бой, бежали под защиту ж крепости…».{1003} Русская эскадра преследовала турок, но у входа в Суджукскую бухту вынуждена была остановиться из-за невозможности бороться с береговыми батареями противника. Так закончился двухчасовой бой у Суджук-Кале, увенчавшийся новой блестящей победой Азовской флотилии.
Таковы события боя у Суджук-Кале по наиболее популярной в отечественной историографии версии, в целом сводящейся к атаке Кинсбергеном турецкой эскадры. Но существует и вторая версия данного боя, гласящая, что не Кинсберген атаковал турок, а они сами атаковали его (на это, в частности, указывается в работах Ф.Ф. ВеселагЪ{1004} и «Морском Атласе»{1005}). Тем не менее, упорный характер боя и его итог по этой версии такие же, за исключением того, что И.Г. Кинсберген из-за повреждений, полученных русскими кораблями, не проводил преследования отступившего к Суджук-Кале противника.
А теперь обратимся к имеющимся источникам. Их анализ дает основания для другой интерпретации событий. Версия о том, что атаковали турки, отпадает сразу же, но и атаки Кинсбергеном турецкого авангарда, да еще и с постановкой его в два огня и подготавливаемой атакой брандера, здесь тоже не просматривается.
Исходя из указанных материалов, можно нарисовать следующую картину боя. Крейсируя в районе Суджук-Кале, около 4 ч утра 23 августа эскадра И.Г. Кинсбергена усмотрела к западу или северо-западу корабли, а в 4 ч 30 мин опознала в них неприятеля: «уповательно следует быть по видимости кораблям от 80 до 60 пушек». Тогда же на горизонте были обнаружены еще 6 неприятельских судов. После этого русская эскадра направилась навстречу противнику, перестроившись в начале 10-го часа в линию баталии правого галса. В это же время, как записано в журнале корабля «Азов», с эскадры «увидели еще к SW 5 неприятельских судов и в отдаленности стоящих без парусов 2 (судна. — Авт.)». Около 12 ч фрегату «Второму», значительно вырвавшемуся вперед, пришлось убирать паруса и ложиться в дрейф, чтобы дождаться отставших судов. Впрочем, и позднее он сохранял место впереди строя (сказывалась тихоходность русских «новоизобретенных» кораблей).
К 14 ч 30 мин противники сблизились, после чего турки открыли огонь по фрегату «Второй». Тот сразу же ответил. Остальные русские корабли вступали в бой по мере продвижения мимо них турецкой эскадры. Атаковать их противник и не стремился, и не мог: русские были на ветре. В итоге бой на контркурсах между растянувшимися линиями эскадр продолжался около двух часов, и в районе 16 ч 30 мин турки начали отход к Суджук-Кале. Стоит отметить, что наиболее напряженный артиллерийский бой с проходящими турецкими судами, по всей видимости, имел только фрегат Кинсбергена, сближавшийся на самую короткую дистанцию. Остальные русские корабли держались на большем расстоянии. Отходящих же турок, судя по данным шканечного журнала корабля «Азов» и флагманского журнала самого И.Г. Кинсбергена, русская эскадра не преследовала.
Сражение у Суджук-Кале по шканечному журналу «новоизобретенного» корабля «Азов»{1006}
[В первом часу пополуночи 23 августа] маловетрие, небо малооблачно, светлость луны, блистание звезд. Фрегат «Второй» поворотил оверштаг на левый галс, за ним и вся эскадра. В 1/2 часа увидели мы идущих от W 4 судна, а каких за дальностью рассмотреть неможно. В пятом часу ветер марсельный, небо малооблачно. В 1/2 пятого часа вышеписанные суда оказались неприятельскими, уповательно следует быть по видимости кораблям от 80 до 60 пушек, которые поворотили и пошли к W, в тож время увидели мы еще 6 неприятельских военных кораблей.
В шесть часов на фрегате Второй поднят с фор-стеньги флаг белый с красным Андреевым крестом, чтоб приготовиться к сражению, в начале седьмого часа на фрегате Второй поднят был с фор-стеньги флаг белый с красным Андреевым крестом, чтоб лечь в линию правым галсом, в тож; время фрегат Второй поворотил оверштаг на правый галс, мало спустя и мы поворотили оверштаг на оной же галс, тож чинили и прочие корабли.
В начале восьмого часа с неприятельских судов палено из пушки. Мало спустя с фрегата Второй палено из пушки…
В девятом часу ветер марсельный, небо малооблачно, сияние солнца. В начале 9 часа с видимых судов палили из пушки, в тож; время с фрегата Второй палено из одной пушки. В начале десятого часа на фрегате Второй при выстреле из пушки поднят был сигнал, чтоб всей эскадре лечь в линию дебаталии правым галсом, в тож время увидели еще к SW 5 неприятельских судов и в отдаленности стоящих без парусов еще 2. В 1/2 11 часа на фрегате Второй палили еще из одной пушки.
[В 12 часов пополудни] идущие под парусами в Черном море против Абазинских гор выше местечка Суджук-Кале, лежа в линии баталии правым галсом против неприятельского флота в 15 судах мы в эскадре с фрегатом 1, 2 кораблями и с 1 палубным ботом и одним брандером. Ветер марсельный, легкий, небо малооблачно, сияние солнца, над берегами и горизонтом мрачность. Паруса имеем марсели, грот-стень и мидельстаксели, апсель и бом-крюйсель.
В 1/2 третьего часа зачалось с идущих неприятельских судов… сражение пальбою из пушек с ядрами. Мало спустя с Божьей помощью с нашей стороны стали с фрегата Второй палить из пушек с ядрами, також и с прочих кораблей и палубных ботов чинено было, тож в начале четвертого часа поверставшись против нас 2 неприятельских военных корабля, которые были от нас под ветром, по которым палено от нас из четырех пушек с ядрами и со оных в нас, також точно ж ядра через нас перелетали от чего вреда нам не учинилось. В 1/2 часа, подходя к нам неприятельский флагманский корабль и с ним еще 2 корабля, с которых стали по нас палить из пушек с ядрами, на что от нас во время прохождения оных по возможности выпарено [из] 18 пушек с ядрами, а со оных палено по нас залпами, только от них никакого вреда не учинилось. В исходе пятого часа неприятельские суда прошед нас стали держать к крепости Суджукской, а мы, держа путь свой за фрегатом Второй в линии дебаталии правым галсом. В 3/4 шестого часа на фрегате «Второй» поднят был с крюйс-стеньги флаг по которому, чтоб быть со всех кораблей командующим.
В шесть часов поехал наш командующий на фрегат Второй с рапортом. В начале седьмого часа, прошед мы фрегат Второй для поджидания со оного нашего командующего положили крюйсель в обстеньг, в 1/2 часа взяли грот на гитовы, спустили стеньг-стаксели и апсель. В 1/2 восьмого часа приехал наш командующий обратно. В девятом часу ветер марсельный средний, небо малооблачно, светлость луны, блистание звезд.
Таким образом, утверждения В.Ф. Головачева и Н.В. Новикова о применении И.Г. Кинсбергеном новых тактических приемов в сражении 23 августа (в частности, сосредоточенной атаки авангарда турецкой эскадры и взятия его «в два огня») архивного подтверждения не нашли. [140] Равно как и описанная А.В. Висковатовым атака противника с последовательным выходом кораблей русской эскадры на линию, параллельную туркам, что, как нами уже говорилось выше, в принципе не могло быть «новым тактическим приемом». Нет свидетельств и о существовании плана Кинсбергена использовать брандер.
140
Кстати, в отечественной историографии существует точка зрения, относящая данные приемы боя к новой маневренной тактике. Однако следует заметить, что они были далеко не новы и присутствовали и в положениях линейной тактики: взятие противника «в два огня» осуществлялось как в регулярных морских сражениях (Тексельское в 1673 г., у м. Бичи-Хэд в 1690 г.), так и в сражениях, происходивших после преследования (второй бой у м. Фииистерре в 1747 г.), а сосредоточенная атака части сил противника применялась, например, в сражении в бухте Солебей в 1672 г., а также в Чесменском сражении 1770 г. Таким образом, даже в случае их применения они не являлись бы новыми приемами ведения боя.
Интересно, что в донесении в Адмиралтейств-коллегию о данном бое, составленном со слов И.Г. Кинсбергена или с документа, составленного им, А.Н. Сенявин ни словом не упоминает о деталях этого боя, хотя Балаклавский бой был им разобран. Отсутствуют и сведения о каких-либо повреждениях и потерях на русских кораблях.
Всеподданнейший рапорт вице-адмирала А.Н. Сенявина от 30 августа 1773 г. Екатерине II о событиях 23 августа{1007}
В. И. В. всеподданнейшим моим 29-го числа сего месяца рапортом доносил об отправленной мною 17-го сего месяца с капитаном второго ранга и кавалером Кинсбергеном эскадре к Суджуку, который 23-го числа не доходя одной с половиной мили немецкой Суджукской бухты усмотрел с моря идущих неприятельских 4 корабля, к коим обратив он свой путь, напоследок обозрел всех осмнадцать судов, из них с ближними к нему тремя кораблями, четырьмя фрегатами и тремя шебеками был атакован и два часа имел пушечный и ружейный бой, которого неприятель, не стерпя больше жестокого от наших огня и почувствовав знатное повреждение, с обыкновенной своей робостью и беспорядком обратился в бег к Суджук-Кале, куда и прочие восемь судов, не вступавшие за отдаленностью в бой, бежали вслед своего начальника под защиту крепости, которых, ему, Кинсбергену, случившиеся на судах повреждения преследовать не позволили, и он, исправляя свои повреждения, и в рассуждении неприятельских превосходных сил шел в сближение к проливу и сей день находится уже в моем виду: а об уроне с нашей стороны, как не получил еще обстоятельных рапортов, затем и умалчиваю.
Подводя итог анализу данного боя, необходимо остановиться на следующих моментах. Описывая бой при Суджук-Кале, В.Ф. Головачев ссылается на какие-то бывшие в его руках документы и карту боя. [141] Однако при сравнении с другими источниками, сразу несколько пунктов его версии противоречат всем имеющимся в нашем распоряжении документам. Турецкая эскадра двигалась не с юго-востока (то есть вдоль Кавказского побережья), а с запада-юго-запада. Новые сигналы никак не отмечаются в журнале «Азова», [142] равно как и какие-либо маневры русской эскадры во время боя. Судя по шканечному журналу этого корабля, во время боя 23 августа не менял своего направления и ветер (он устойчиво показан в период с 12 до 21 ч как северо-западный!). И, наконец, А.Н. Сенявин, знавший о движении турецкого флота к Суджук-Кале и пославший туда Кинсбергена, не направлял на казацкой лодке адъютанта с приказом «избегать сражения». [143] Небезынтересен и запрос А.Н. Сенявина И.Г. Чернышевым об этом бое в 1775 г., на который Сенявин ответил, что ему нечего добавить к уже сказанному. [144]
141
Правда, без приведения каких-либо доказательств их существования, например, ссылок.
142
В частности, В.Ф. Головачев говорит в своей статье о сигналах, изобретенных Кинсбергеном «на непредвиденные случаи», но они не нашли отражения в архивном материале. Все же другие изменения в сигнальных сводах, происходившие по ходу остальных кампаний Азовской флотилии, полностью отмечены в шканечных журналах ее кораблей.
143
Между прочим, В.Ф. Головачев пишет о том, что, когда И.Г. Кинсберген уже обнаружил неприятельскую эскадру, на казацкой лодке появился (здесь возникают вопросы: неужели Сенявин рискнул отправить на столь внушительный переход мимо неприятельских берегов при угрозе появления большого неприятельского флота казацкую лодку, и почему факт ее похода к эскадре Кинсбергена остался нигде не зафиксированным?) адъютант Сенявина (которого он, кстати, даже не называет!), передавший устное распоряжение последнего о необходимости избегать боя, но И.Г. Кинсберген ослушался, проявив волю, и арестовал адъютанта на время сражения, после чего высадил его на берег (интересно, на какой? неприятельский?), и больше ничего о нем не слышал. Все это похоже на детективную историю, бросающую тень на А.Н. Сенявина.
144
В ответ на запрос И.Г. Чернышева о бое у Суджук-Кале от 6 октября 1775 г. А.Н. Сенявин докладывал: «В. С. писание от 10-го минувшего сентября я сей день в пути имел честь получить и в сходственность оного по данной ко мне от господина капитана второго ранга Кинсбергена в прошлом 1773 году о происходящем к Суджук-Кале под предводительством его с турками сражении рапорт при сем В. С. представляю; других к тому сведений не имею, кроме что в том же году, я, будучи со флотилией против Суджук-Кале, завидев турецкий флот в числе 13 больших судов гнал их целые сутки, но по легкости их, а по тяжелости новородных наших судов догнать не мог». РГАВМФ. Ф. 172. Оп. 1. Д. 413. Л. 118.
Тем не менее, в любом случае бой при Суджук-Кале имел очень большое значение, и его итоги очевидны. Это, безусловно, был новый успех русской эскадры, закрывшей туркам путь на Крым и своевременно обнаружившей появление противника в этом опасном районе. Он еще больше поднял моральный дух русских моряков. Для турецкой же эскадры такой итог боя, учитывая отказ атаковать значительно уступавшую ей русскую эскадру, стал новым психологическим ударом. Кроме того, турки увидели, что Крым прикрыт и от Суджук-Кале. Внезапного и стремительного проведения задуманной ими операции не получилось. [145]
145
Согласно росписи наградных денег, за победы в Русско-турецкой войне 1768–1774 гг. от 7 июля 1776 г. эскадре И.Г. Кинсбергена «за бой при Суджук-Кале в августе месяце 1773 года в котором единственный наш фрегат и наших 5 судов восемнадцать турецких судов отбили и прогнали» было назначено «двухтретное жалование» в размере 12 054 руб. 63 коп.
Между тем, отряд Кинсбергена, исправляя по пути повреждения, отходил к Керченскому проливу, где уже ожидала попутного ветра для выхода в море эскадра под командованием самого вице-адмирала А.Н. Сенявина, в составе фрегата «Первый», кораблей 1-го рода «Хотин», 2-го рода «Корон», малого бомбардирского корабля и 3 палубных ботов. А.Н. Сенявин спешил соединиться с бывшем в море отрядом И.Г. Кинсбергена, так как 27 августа получил сообщение о пришедших с десантом к Суджук-Кале 110 турецких судах (проверить эту информацию Сенявин, естественно, не мог, а сведений от Кинсбергена он еще не имел). А.Н. Сенявин торопился, опасаясь за отряд И.Г. Кинсбергена и желая не допустить турок к Крыму.{1008} Однако остается не совсем понятной причина медленного отхода Кинсбергена от Суджук-Кале к Керченскому проливу, расстояние между которыми меньше 150 км! Данные шканечного журнала корабля «Азов» за 24–30 августа 1773 г. рисуют следующую картину.{1009}