У истоков Черноморского флота России. Азовская флотилия Екатерины II в борьбе за Крым и в создании Черноморского флота (1768-1783 гг.)
Шрифт:
24 августа … «Идучи под парусами в Черном море к NWN… не видя берегов»
25 августа … «Лавируючи под парусами в Черном море за противным ветром не видя берегов»
26 августа … «Идучи под парусами в Черном море не видя берегов к NW»
27 августа … «Идучи под парусами в Черном море к NO»
28 августа … «Лавируючи под парусами в Черном море у Абазинских гор к NW»
29 августа … «Идучи под парусами от Абазинских гор к Еникальскому [Керченскому] проливу»
30 августа … «Идучи под парусами от Абазинских гор к Еникальскому [Керченскому] проливу»
Судя по приведенным в таблице сведениям, движение к Керченскому проливу происходило лишь с 29 августа. О том, что было до этого, может быть несколько версий: задержка из-за противных ветров, потеря ориентации, намеренное крейсирование в данном районе в ожидании других турецких судов (кстати, так Кинсберген уже делал после боя 23 июня 1773 г.).
Так или иначе, 31 августа И.Г. Кинсберген и А.Н. Сенявин соединились около пролива, а 1 сентября объединенная русская эскадра в составе 2 фрегатов («Первый» и «Второй»), 5 кораблей («Азов», «Модон», «Журжа», «Корон» и «Хотин»), малого бомбардирского корабля и 5 палубных ботов (2 палубных бота вскоре были отправлены обратно к проливу, и в эскадре осталось только 3 таких судна: «Битюг», «Миус» и «Темерник») под общим командованием А.Н. Сенявина направилась к Суджук-Кале.
Первыми были осмотрены Казылташский лиман и пристань, но кроме лодок, других военных судов здесь обнаружено не было, да и те лодки, завидев русские корабли, бежали вверх по реке Кубани. После этого русская эскадра лавировала к Суджук-Кале и днем 3 сентября обнаружила вдали, напротив Суждукского залива, неприятельское судно. Однако подойти в этот день ближе из-за крепкого ветра так и не удалось, и эскадра легла на якорь. 4 же сентября действиям русских кораблей мешало маловетрие. А вечером и вовсе наступил полный штиль, так что эскадре пришлось лечь на якоря в расстоянии около 2 «немецких» [146] миль до Суджукского мыса.
146
«Немецкая» миля приблизительно равнялась четырем «итальянским» (морским), то есть около 7400 м.
На рассвете 5 сентября при слабом ветре русские корабли продолжили движение и в «десятом часу увидели с салинга из Суджукской гавани выходящих неприятельских судов 6», а чуть позднее и еще 5, которые лежали «от Суджук-Кале в море правым галсом».{1010} А.Н. Сенявин немедленно перестроил свою эскадру в линию, параллельную туркам, и пошел на сближение с кораблями противника, приказав поднять на «новоизобретенных» кораблях все паруса. В шканечном журнале фрегата «Первый» так описан маневр Сенявина на сближение: «В третьем часу ветер марсельный крепкий… в 1/2 (третьего) часа поворотили фордевинд ближе к неприятельскому флоту, содержа себя на линии бейдевинда правого галса, тож чинил и весь флот, опустили грот-марсель на эзельгофт, потом крюисель для соблюдения линии. В 3 часа поднят был на гротстеньге флаг красный с белым овалом (означал: «всей эскадре прибавить парусов». — Авт.)».{1011} Но турки, хотя и имели вновь ощутимое превосходство (их эскадра насчитывала 5 линейных кораблей, 2 фрегата, 2 шебеки, одну галеру и один транспорт), бой не приняли и на всех парусах стали уходить к Анатолии. Сенявин сразу же начал преследование. В указанном шканечном журнале это описано так: «В 1/2 4 часа усмотрели мы, что неприятельский флот в 5 кораблях, в 2 фрегатах, 1 шебеке, 1 галере и 2 транспортных трехмачтовых судах (видим расхождение с официальным указанием Сенявина в донесении о 2 шебеках и 1 транспорте у турок) стал от нас спускаться к Z, чего для подняли мы марсель и крюисель фалы до места, посадили фок и учинили за оными погоню».{1012}
Русская эскадра преследовала турок до самой темноты, но догнать так и не смогла, во многом из-за тихоходности «новоизобретенных» кораблей.{1013} С наступлением темноты А.Н. Сенявин прекратил погоню и лег с эскадрой на ночь в дрейф, полагая, что на следующее утро противник может возвратиться, и тогда станет возможно завязать с ним бой. Однако турки ночью, с потушенными огнями, ушли в неизвестном направлении, и утром 6 сентября ни одного турецкого судна уже не было видно на горизонте.{1014} Кстати, тот факт, что турецкая эскадра ушла в ночное время без огней, свидетельствует о ее стремлении во что бы то ни стало избежать боя и оторваться от русской эскадры: по турецким инструкциям турецкие корабли были обязаны ночью зажигать огни.{1015}
Однако нужно отметить, что не только тихоходность «новоизобретенных» кораблей помогла туркам оторваться в тот день. Способствовали этому и действия русской эскадры: вновь применив принцип построения эскадры в линию баталии до начала сближения с турками (на чем терялось много времени), А.Н. Сенявин дал им возможность оторваться. Догнать же турецкую эскадру с тихоходными «новоизобретенными» кораблями уже не удалось.
Из записей шканечного журнала фрегата «Первый» за 5 сентября 1773 года{1016}
[В 12 часов пополудни] идучи под парусами к мысу Суджуку со флотом (состоящим из. — Авт.) фрегатов двух, кораблей пяти, бомбардирским кораблем одним, ботами тремя, да видимых неприятельских судов одиннадцать, которые лежат от Суджук-Кале в море правым галсом. Ветер марсельный, небо облачно, сияние солнца, над берегами мрачность… в 1/2 (первого. — Авт.) часа поднят был с грот-стеньги флаг синий с красным прямым крестом (означал: «эскадре лечь в линию бейдевинда правым галсом». — Авт.) и поворотили на правый галс, легли в бейдевинд в паралель неприятельских судов и приготовились к сражению… высходе часа для вхождения в линию кораблей положили грот-марсель на стеньгу…
В третьем часу ветер марсельный крепкий. В начале часа поднят был с форстеньги флаг белый с красным пополам (означал: «передним кораблям сомкнуть линию». — Авт.). В 1/2 часа поднят был с грот-стеньги флаг синий с белым прямым крестом (означал: «идти на линии бейдевинда правого галса указанным курсом». — Авт.) и поворотили фордевинд ближе к неприятельскому флоту содержа себя на линии бейдевинда правого галса, тож чинил и весь флот, опустили грот-марсель на эзельгофт, потом крюйсель для соблюдения линии.
В три часа поднят был на грот-стеньге флаг красный с белым овалом (означал: «эскадре прибавить парусов». — Авт.), в 1/2 четвертого часа усмотрели мы, что неприятельский флот в 5 кораблях, в 2 фрегатах, 1 шебеке, 1 галере и 2 транспортных трехмачтовых судах стал спускаться к Z, чего для подняли мы марса и крюйсель фалы до места, посадили фок и учинили за оными погоню. Поднят был с крюйс-стеньги флаг белый с красным прямым крестом (означал: «эскадре гнать меж Z и О». — Авт.), а с грот-стеньги вымпел ординарный (означал: «недостаток провианта». — Авт.), мало спустя поднят был с гротстеньги флаг красный с белым овалом.
В пятом часу ветер риф-марсельный, небо малооблачно, сияние солнца. В 1/2 пятого часа неприятельский флот, поставя все свои паруса… стал от нас по легкости в ходу удаляться, для чего не имев случай оной нагнать, оставя по оному ход идти, приведя мы фрегат в бейдевинд правым галсом легли под малыми парусами, следуя нам весь флот чинил тож. В пять часов взяли фок на гитовы и гордени. В шесть часов в предосторожность ночного времени у марселей взяли по рифу… В седьмом часу ветер марсельный крепкий, небо облачно, неприятельский флот закрылся к ZZO.
Увидев утром 6 сентября пустой горизонт, А.Н. Сенявин взял курс к Суджук-Кале и, не обнаружив и там никаких судов противника, кроме нескольких небольших лодок, вернулся к Керченскому проливу. Так закончился этот поход объединенной эскадры под командованием А.Н. Сенявина. Он имел огромное военное и психологическое значение: была окончательно сорвана турецкая попытка высадить десант в Крыму в 1773 г., а турецкие моряки получили новый моральный удар — при таком преимуществе без боя вновь бежали от русской эскадры. Таким образом, результатом боя 23 августа и встречи русской эскадры 5 сентября 1773 г. стали отказ Турции до конца этой кампании от каких-либо действий против Крыма{1017} и боязнь турецких моряков атаковать силы флотилии.
Но в начале сентября флотилия понесла и неожиданные потери: вышедшие из Керченского пролива на соединение с эскадрой А.Н. Сенявина палубные боты «Кагальник» (мичман И.Ф. Лазарев) и «Челбаш» (мичман И.С. Лисовский) были захвачены турками при невыясненных обстоятельствах. А.Н. Сенявину их судьба в 1773 г. так и останется неизвестной.{1018}
Между тем, то обстоятельство, что Турция больше ничего в 1773 г. не предпримет, в середине сентября, естественно, еще не могло быть известно. Поэтому, вернувшись к Керченскому проливу, Сенявин нисколько не ослабил боевую готовность флотилии, и корабли находились в море до ноября.{1019}
Сначала, по возвращении к проливу, эскадра осталась у м. Таклы в полном составе, только вместо съехавшего на берег А.Н. Сенявина ее вновь возглавил Я.Ф. Сухотин. Пребывание у входа в Керченский пролив оказалось сложным. Практически все время было сильно ветрено, а 18–20 сентября эскадре и вовсе пришлось выдержать шторм. Между тем, убедившись, что турки не возвращаются, Сенявин разделил эскадру. 26 сентября в район Балаклавы ушли фрегат «Второй» и корабль «Модон», а для крейсерства у пролива остались фрегат «Первый», корабли «Хотин», «Азов», «Журжа» и «Корон».
И уже 27–30 сентября им пришлось перенести сильнейший шторм, в результате которого корабли получили чувствительные повреждения. На «Короне» были сломаны грот и крюйс-стеньги, на «Азове» — грот-стеньга и крюйс-стеньги флагшток, на «Журже» — грот-мачта и крюйс-стеньги флагшток, на «Хотине» — грот-стеньги и крюйс-стеньги флагштоки. Кроме того, на всех судах эскадры сильно пострадал такелаж (состояние погоды в эти дни прекрасно описывают повторяющиеся в шканечном журнале корабля «Азов» записи: «шторм и превеликое волнение, отчего имелась великая качка» или «крепкий шторм и великая качка».) В результате Я.Ф. Сухотин принял решение отказаться от продолжения дежурства у входа в Керченский пролив, в него ввести эскадру, после чего отправить особенно пострадавшие корабли 2-го рода в Таганрог для ремонта. 4 октября, когда, наконец, позволила погода, эскадра пришла к мысу Ак-Бурун, после чего разделилась: фрегат «Первый» и корабль «Хотин» перешли в Керченскую бухту для разоружения, а корабли «Азов», «Журжа» и «Корон» ушли к Еникале, откуда 10 октября вышли к Таганрогу.{1020}
На этом проблемы у флотилии не закончились. Побывавший в начале октября в Балаклаве А.Н. Сенявин выяснил, что из-за сильного повреждения подводной обшивки корабли «Новопавловск» и «Морея» пришлось поставить на мель в Балаклавском заливе. Они нуждались в капитальном ремонте, а поскольку на месте ничего не было, то Сенявину пришлось весь материал заказать в Таганроге. Стало ясно, что войти в строй корабли смогут лишь в августе 1774 г.{1021} Это стало чувствительной потерей для флотилии.