Чтение онлайн

Красавицы, прогуливавшиеся вместе с княжной Марией и княгиней Анастасией Ивановной, слушали объяснения многомудрого Юсуфа, Избелатова сына. После первых же слов, сказанных Юсуфом, дамы заметили его главный порок: он был застенчив, словно дева у колодца. Взоры женщин повергали его в страх. Поэтому-то Юсуф неотрывно глядел на носки своих туфель, то впивался глазами в рисунок на стене, то разглядывал что-то вдали. Запинаясь, толмач рассказывал дамам историю мертвого города, объяснил несколько надписей на камнях. Проходя под толстой стеной, кое-где разрушенной былыми штурмами или течением столетий, Юсуф толкнул прутиком отвалившийся камень и молвил:

— Все в мире сем переменчиво, все преходяще в нем: люди и города, богатства и красота. В этом месте некогда высилась могучая стена; ныне время перемалывает ее в песок. Была здесь крепость, остановившая некогда монгольские орды; ныне тут — одни руины.

— Что так грустно, достойный Юсуф? — с деланным сочувствием спросила его Мария. — С какими злыми чарами доводилось вам встречаться на жизненном пути?

— Или то было любовное разочарование? — тем же тоном добавила Варвара Михайловна.

— Или вам ненавистно человечество? — продолжила Анастасия Ивановна, дабы не отставать от спутниц.

Шедшие следом дамы приглушенно фыркнули. Юсуф выслушал все спокойно. Взглянул краешком глаза на пролетавшую птицу; чуть нахмурился, услышав далекое конское ржание, пошевелил прутиком раковину, погребенную некогда между камнями.

— Ничего такого со мной не случилось, — ответил он. — Но мне довелось попутешествовать по разным странам и получить немало горьких уроков. — Юсуф снова посмотрел вверх, но птица с раскинутыми крыльями уже исчезла. — Сим утром радовался я солнечному восходу; рядом со мной, опершись о фальшборт, принимал благословение зари младший сын его высочества князя Кантемира. Может быть, княжич еще дитя, но разумом он зрел и в свое время станет великим человеком. По когтям узнается львенок, и буду счастлив дожить до того дня, когда Антиох Кантемир, сын Дмитрия Кантемира-воеводы, прославится ученостью и мудростью!

— Что же натворил утром Антиох? — в нетерпении спросила княжна Мария.

— Мудрое слово молвил княжич. Объял взором вселенную и сказал: люди гонятся за тенями. Истинно глубокие в мудрости своей словеса. Спеша за богатством и славой, люди отдаляются от людей. И свершаются предательства и вражда, грабительство в любви и измена в братстве; и живут на свете обленившиеся разумом и хворые духом...

Дамы собирались возразить ему афоризмами и шутками. Но не успели. Громадная стена, под которой они как раз проходили, внезапно пришла в движение. Случилось невероятное, от чего человек цепенеет и сомневается, в своем ли он уме. Стена дрогнула, зашаталась, раздался страшный скрежет. Участок ее вырвался из вековых креплений и молниеносно обрушился на слабые существа, застывшие у ее подножья. Быстрее молнии действовал Юсуф: с отчаянным криком он раскинул руки и изо всех сил, всем телом толкнул своих спутниц в противоположную сторону. Оттолкнув, свалился вместе с ними на землю. Над руинами великого Булгара понеслись жалобные вопли.

Петр и Дмитрий Кантемир как раз стояли близ мечети, названной «Черным замком», князь усердно делал записи в книжечке, царь отдавал приказания книжникам и государственным сановникам: с сего дня и впредь, велел он, собирать армянские, славянские, болгарские, арабские надписи и иные свидетельства прошлого, огораживать святые места, укреплять стены запустевших дворцов. Возле мечети император потребовал заступ, чтобы разворошить землю и исследовать прочность фундамента. Когда Петр размахнулся и воткнул острие в твердую почву, окрестности заполнились криками о помощи. От берега донесся глухой удар, и призывы стали сильнее.

— Что там? — крикнул император.

Гвардейский солдат доложил:

— На княжну Марию Дмитриевну свалился камень!

Петр встрепенулся, как раненый тигр. Погрозил кому-то заступом и прорычал, что было мочи:

— Скорее! На помощь к ней! Спасите ее!

И бросился огромным прыжком к реке.

Среди пострадавших более всего не повезло бедняге Юсуфу. Отталкивая от опасного места и защищая женщин, он не успел увернуться сам. Чудовище в каменном обличье придавило его, немилосердно вонзив в него гранитные зубы. Солдаты руками и кольями отвалили от него камни и отнесли в сторону. Княжне Марии ушибло ногу. Другие дамы были сбиты с ног, но отделались страхом.

Петр растолкал женщин, склонившихся над Марией, бросив за спину короткий приказ:

— Всех врачей — сюда! Всех врачей!

Встав на колени, царь наклонился над окровавленной ногой пострадавшей. С искусством бывалого лекаря ощупал ее от коленной чашечки до щиколотки. Убедившись, что кость не сломана, набросился на дам, поддерживавших княжну за плечи и захлебывавшихся плачем:

— Дайте ей воды! Смочите виски!

По привычке, еще с его молодости, в карманах царя всегда можно было найти всевозможные инструменты — плотницкие, штурманские, медицинские. На всякий случай у Петра Алексеевича всегда были припасены разграфленная линейка, компас, ланцет для кровопускания, щипцы для удаления зубов, пузырек с мазью для обработки опухолей или ссадин. На сей раз царь извлек на свет божий связку корпии. Аккуратно сложив ее, он сделал тампон, который смочил прозрачной жидкостью из узенькой бутылочки. С помощью Кантемира царь умело перевязал раненую ногу. Княжна застонала, и царь сказал ей, как ребенку:

— Потерпи немного, потерпи... Сейчас пройдет... Это только царапина... Сейчас пройдет...

Закрепив повязку, Петр нежно погладил княжну, словно хотел перенять на себя частицу ее страданий.

— Где же врачи? Почему медлят?

Из обступившей их толпы блеснули глаза ее величества царицы Екатерины. Императрица оставила лужайку и поспешила со всею свитой на место происшествия. И застала супруга за милосердным делом лекаря. Сердце царицы дрогнуло: Екатерину охватило замешательство, шипы безумия дали ей почувствовать свою остроту. В те минуты Петр не был более в ее власти, он всецело принадлежал другой.

Царица сумела, однако, скрыть отчаяние и гнев за скупой улыбкой и сказала:

— Врачи поспешают сюда, ваше величество.

Петр поднялся на ноги и бросил бешеный взгляд на каменную россыпь. Отсюда и вверх по склону громоздились другие россыпи, развалины и навалы.

— Окружить немедля город! Закрыть все тропы! Перекрыть дороги! — приказал он Апраксину, тоже прибежавшему, едва поднялся шум.

— Исполнено, государь, — ответил адмирал. — Преступник не уйдет.

Внезапно царь бросился к северному углу стен с яростным криком:

— Вот они! Взять их! Взять!

На гребне песчаной возвышенности показались двое в зеленых рубахах, со спутанными волосами, удиравшие что было сил. Казалось, что им удастся уйти— дорога шла полого вниз. Гнавшиеся за ними солдаты пытались остановить их грозными окриками, выстрелами из пистолетов. Беглецы продолжали удирать. За пригорком паслись два чалых коня; неизвестные вскочили на них и погнали во весь опор.

Воинские люди, бывшие поблизости, слуги и все, кто мог, бросились преследовать преступников, пытаясь поймать их на аркан, ужалить пулей или хотя бы увидеть в лицо, чтобы признать. От реки наперерез им кинулись другие солдаты; беглецы повернули к оврагу. Затем поскакали во весь дух к выступу обрывистого берега.

Кони вскоре вынырнули на поверхность и долго еще плыли, видимые с берега. Всадники более не появлялись.

Царский двор прибыл в Астрахань 15 июня. На причале его встречал в полном облачении сам преосвященный архимандрит Иоаким со всем клиром. Рядом были губернатор Артемий Петрович Волынский и вице-губернатор Никита Кудрявцев, чиновники всех рангов с женами, именитые купцы, мастеровые, рыбаки. Уличное простонародье вознесло хвалу императору, и поклоны прошли по толпе, словно волны.