Чтение онлайн

К концу недели, однако, он объявил, что намерен посетить Бексхилл и его окрестности и пригласил меня сопровождать его. Надо ли говорить, что я поспешно согласился!

Как выяснилось, приглашение распространялось не только на меня. Были приглашены и члены нашей бригады.

Пуаро заинтриговал их не меньше, чем меня. Тем не менее под вечер мне, по крайней мере, стало ясно, в каком направлении развивается мысль Пуаро.

Сперва он посетил Барнардов и выяснил у миссис Барнард, когда именно заходил к ней мистер Сист и что он ей говорил. Затем Пуаро отправился в гостиницу, где останавливался Сист, и в подробностях разузнал, как и когда оттуда выехал обвиняемый. Насколько я могу судить, никаких новых фактов Пуаро не обнаружил, однако он был вполне удовлетворен.

Затем мой друг направился на побережье - туда, где было найдено тело Бетти Барнард. Здесь он некоторое время петлял, внимательно изучая гальку. Мне это петляние показалось напрасным, поскольку место преступления дважды в сутки заливает приливной волной.

Тем не менее к этому времени я уже убедился, что поступки Пуаро, какими бы бессмысленными они ни казались, обычно основываются на какой-то идее.

От пляжа Пуаро дошел до ближайшей точки, где можно было припарковать машину. Оттуда он отправился на стоянку автобусов, едущих из Бексхилла в Истборн.

Наконец он повел нас всех в "Рыжего кота", где мы выпили безвкусного чая, поданного нам пухленькой официанткой Милли Хигли.

Официантке Пуаро отпустил комплимент относительно формы ее лодыжек в красноречивом галльском стиле.

– Ножки у англичанок всегда тонковаты! Но ваши ноги, мадемуазель, само совершенство! Какая форма! Какие лодыжки!

Милая Хигли прыснула и попросила Пуаро остановиться. Ей-то известно, что за ухажеры французские джентльмены.

Пуаро не потрудился исправить ее ошибку насчет его национальности. Вместо этого он состроил ей глазки, да так, что я смутился и даже испугался.

– Voila! <Вот! (фр)>– сказал Пуаро.
– С Бексхиллом я разобрался. Теперь я еду в Истборн. Маленькое дельце там - и все. Вам всем нет нужды меня сопровождать. А пока давайте вернемся в гостиницу и выпьем по коктейлю. Здешний чай просто ужасен!

Когда мы принялись за коктейли, Франклин Сислей с любопытством произнес:

– Думаю, мы верно угадали, чем вы заняты. Вы хотите опровергнуть алиби. Не пойму только, чем вы так довольны. Ведь вы не обнаружили никаких новых фактов.

– Да, вы правы.

– В чем же причина?

– Терпение! Со временем все устроится само собой.

– Однако вы как будто бы довольны...

– Все дело в том, что пока ничто не противоречит моей идее.

Пуаро посерьезнел.

– Однажды мой друг Гастингс рассказал мне, что в молодости играл в игру под названием "Только правду". В этой игре каждому по очереди задают три вопроса: на два из них человек обязан ответить правду. На третий вопрос можно не отвечать. Естественно, вопросы были самого нескромного свойства. Но в начале игры все должны были дать клятву, что будут говорить правду, только правду и ничего, кроме правды.

Пуаро помолчал.

– И что же?
– спросила Меган.

– Eh bien, я хочу сыграть в эту игру. Но в трех вопросах нет необходимости. Одного будет достаточно. По одному вопросу каждому из вас.

– Прекрасно, - нетерпеливо заговорил Сислей.
– Мы ответим на любые вопросы.

– Да, но я хочу, чтобы игра была серьезной. Вы все клянетесь говорить правду?

У Пуаро был столь торжественный вид, что остальные удивились и посерьезнели. Все поклялись, как того требовал Пуаро.

– Воn! <Хорошо! (фр.)>– воскликнул Пуаро.
– Тогда начнем.

– Я готова, - сказала Тора Грей.

– Да, но в этой игре пропускать дам вперед еще не значит быть вежливым. Начнем с кого-нибудь еще. Он повернулся к Франклину Сислею.

– Mon cher <Мой дорогой (фр.).> мистер Сислей, какого вы мнения о шляпках, которые дамы носили в этом году в Аскоте?

Франклин Сислей уставился на него.

– Это шутка?

– Нет, конечно.

– Вас это действительно интересует?

– Да.

Сислей заулыбался:

– Ну, мосье Пуаро, в Аскоте я не был, но видел дам, которые туда ехали, - их шляпки еще комичнее, чем те, что они обычно носят.

– Экстравагантные шляпки?

– В высшей степени.

Пуаро улыбнулся и повернулся к Дональду Фрейзеру:

– Когда у вас был отпуск в этом году, мосье? Теперь удивился Фрейзер:

– Отпуск? В начале августа.

Внезапно лицо его исказилось. Я понял, что этот вопрос напомнил ему о гибели любимой.

Пуаро, однако, не обратил особого внимания на ответ. Он обернулся к Торе Грей, и в голосе его я услышал другие нотки. Вопрос прозвучал напряженно, резко и ясно:

– Мадемуазель, в случае смерти леди Спелей вы бы вышли замуж за сэра Сирила, если бы он вам сделал предложение?

Девушка вскочила.

– Как смеете вы задавать подобные вопросы?! Это.., это оскорбительно!

– Допускаю, что так. Но вы поклялись говорить правду. Eh bien, да или нет?

– Сэр Сирил был ко мне очень добр. Он обращался со мною почти как с дочерью. И я относилась к нему.., с любовью и благодарностью.

– Простите, но вы, мадемуазель, не сказали - да или нет.

Тора заколебалась.

– Конечно нет!
– произнесла она. Пуаро не стал долго распространяться.

– Спасибо, мадемуазель.

Он повернулся к Меган Барнард. Девушка была бледна. Она тяжело дышала, словно готовясь вынести любую пытку.

Вопрос Пуаро прозвучал как свист кнута:

– Мадемуазель, чего вы ждете от моего расследования? Хотите вы, чтобы я установил истину, или нет?

Меган гордо откинула голову. Я не сомневался в ее ответе - Меган, как я хорошо знал, всей душой была предана правде.

Ее ответ прозвучал ясно и поверг меня в недоумение:

– Нет, не хочу!

Мы все подпрыгнули от удивления. Пуаро подался вперед, вглядываясь в ее лицо.

– Мадемуазель Меган, - сказал он, - может быть, правда вам и не нужна, но говорить правду, та foi <Честное слово (фр.).>, вы умеете!

Он направился к дверям, но, спохватившись, подошел к Мэри Дроуер:

– Скажите мне, дитя мое, у вас есть молодой человек?

Мэри, которая все время была настороже, вздрогнула и покраснела.