Чтение онлайн

Как маму подвёл, — безрадостно идентифицировал внутреннее своё самочувствие юноша.

Про то, как прошёл Совет, Захария предсказуемо не распространялся. Более того — со спонтанным визитом членов торговой гильдии, как и предупреждал, он разобрался невероятно быстро даже по собственным меркам. А это уже был не просто знак, а настоящий Значище — магу кровь из носу требовалось как можно скорее остаться одному и как следует всё обдумать. Или, что тоже не исключено, банально отдохнуть от вездесущих людей, каждую минуту норовящих дёрнуть одеяло его внимания на себя. Нервно посасывая трубку и выдыхая на поверхность стола густой розовый дым, чародей писал письма весь следующий час после отбытия Симеуса и компании: одни были длинными, на несколько листов, другие выходили короткими, всего в несколько строк. Оставляя на каждом неизменную печать птичьего черепа и надёжно запечатывая бумагу заклинанием, он только и успевал вызывать Вову — под конец рабочего дня грач, не обладавший ни человеческой мимикой, ни человеческой речью, выглядел измотанным до крайности и получил право остаться на ночь на приглянувшемся ему серебряном подсвечнике, где тут же и уснул, уткнувшись клювом во взъерошенную грудку.

Затем чародея увлекли на первый взгляд рутинные обязанности, но наблюдавший за ним краем глаза молодой Путник вскоре заметил, насколько поверхностно погружается в свои задачи колдун. Мыслями он пребывал где-то не здесь, где-то очень далеко, и чем дольше птичьи руки натирали до блеска очередной подвернувшийся кинжал специальной тряпочкой, тем злее и острее становилось его и без того не самое круглое и доброе лицо.

Всё плохо, — заключил невероятно догадливый в последнее время Макс.

Когда зашли в зал потомственные маги огня, юноша поблагодарил архитектуру особняка, что с их угла не видно кухни — узнай Давид, чем занимается утренний обидчик, наверняка если и не вслух, то мысленно бы над ним посмеялся. А посмешищем становиться у парня желания не возникало, на кону стояла и без наказания скверная репутация.

— Приветствую, — раздался тихий и серьёзный голос Захарии.

Не зная, как поступить правильнее, подмастерье аккуратно выглянул в узкий коридорчик. С посудой он расправился — остался только треклятый котёл — и решил, что не выйти и не поздороваться будет проявлением невежества. Или, не исключено, даже грубости — правила приличия местной аристократии всё ещё оставались для него непознанными.

— Приветствую вас, господин магистр, — мужчина лет пятидесяти с почти полностью седыми волосами и серыми глазами изобразил полупоклон. — С моей супругой вы знакомы — на прошлогоднем банкете вы обсуждали вопросы регламентирования боевой магии, помните?.. Старшего нашего сына, Давида, мне также нет нужды представлять — вы знакомы.

— И довольно давно, — кивнул колдун, поднявшись из-за стола. — Хватит топтаться за моей спиной, Максимус, выйди уже.

Точно чует меня. Затылком.

Парень дал себе слово по возможности не пересекаться с Давидом взглядами, но, стоило войти в узкий заставленный комодами коридор, отделявший торговый зал от кухни, они, разумеется, тут же переглянулись. Выглядел студент взволнованным, но вместе с тем испытывал какую-то слабую пародию на радость — предположительно, расслаблялся, поскольку теперь решать созревшую проблему будут те, кому и следовало изначально этим заняться.

— Мой подмастерье, — не вложив ни грамма удовольствия в голос, представил чародей молодого Путника. — Уверен, вы не станете возражать, если через какое-то время он уведёт господина Давида на променад во внутренний двор — нечего детям слушать разговоры взрослых.

Эйн, быть может, и стал бы возражать, но предложение его собеседник построил таким образом, что шансов на успешное удовлетворение апелляции не оставалось никаких. Решив, видимо, не терять зря драгоценное время на бессмысленные дебаты, глава рода Агнеотисов, кивнув, усадил жену на стул для гостей, который обычно прытко подскакивал клиентам прямо к ногам, встал за её спиной и жестом велел сыну отойти к круглому столу возле входа. Давид распоряжение выполнил беспрекословно и, как почудилось Максу, излишне расторопно и подчёркнуто-послушно. Каждый из членов семьи занял своё строго определённое правилами приличия место, как фигуры на шахматной доске, и молодой Путник против воли провёл безрадостную параллель: ему показалось, что король откровенно прикрывается своей королевой.

— Я осведомлён, что наша проблема вам известна, — заговорил мужчина, положив на плечи Ровен обе руки. Указательный палец венчал перстень — похожий на тот, что висел на цепочке у школяра и что в качестве гарантии оставил себе Захария, вот только в заложенный перстень не был инкрустирован крупный рубин. — Мы хотели бы узнать, как продвигается расследование.

Чародей посмотрел ему в глаза каким-то до ужаса равнодушным взглядом, не мигая и не отводя — в подобных условиях любому бы стало некомфортно, и Макс вынужден был признать не без уважения, что старший Агнеотис вытерпел сканирование достойно. Идеально прямая спина, широко расставленные плечи, уверенная стойка и слегка приподнятый подбородок — Эйн держался так, как его обязывал держаться статус. Вот только в тёмно-синем особняке на Чёрной площади привычные границы и стандарты скорее не работали, чем работали хоть иногда. С высоты своего немаленького роста дворянин возвышался и над супругой, и над рабочим столом колдуна как скала, но это не только не вынудило Захарию выпрямиться в стуле, чтобы хотя бы сымитировать равное положение глаз, но и спровоцировало его растечься, полностью откинувшись в рабочем кресле, по спинке, расслабленно и даже отчасти провокационно. Из скалы, нависшей над окружающими, гостя стремительно превращали в того, кого с минуты на минуты отчитают по всей строгости закона.

— Во-первых, — ровным голосом заговорил чародей после того, как несколько раз затянулся трубкой, — И я надеюсь, что донесу до вас эту мысль максимально доступно: я не имею к стражникам города или королевской гвардии никакого отношения.

На лице Эйна закономерно отразилось замешательство, но он тактично сделал вид, что понимает, к чему вообще был озвучен данный тезис.

— Я… об этом осведомлён, господин магистр.

— В таком случае, не понимаю, откуда берётся ваш начальственный тон, господин Эйн, — чуть жёстче, чем того требовали обстоятельства, продолжил колдун. — Насколько я помню, расследовать покушение на мадам Ровен я не нанимался, да и аванс за эту работу мне никто не приносил.

Теперь до мужчины дошло. Приятное лицо на секунду окаменело, таким образом, наверное, он демонстрировал степень своего недовольства. Но затем, приняв пока за аксиому тот факт, что не ему сейчас устанавливать условия разговора, старший Агнеотис вновь смягчился. К слову, ненадолго — Захария явно намеревался показать зубы и даже пустить их в ход и с каким-то злым торжеством переключил темп беседы с шага на первую космическую.

— Во-вторых, и эту информацию я хочу донести до вас ещё доступнее: вы не производите впечатление людей, обеспокоенных обстоятельствами — или хотя бы осознающих, в насколько глубокой… яме можете оказаться. Учтя ваше социальное положение и доступ к высшему образованию, я пребываю в нескрываемом смятении от этого впечатления: оно ставит под большой вопрос наше потенциальное сотрудничество. Включаться в проблему больше вашего я не намерен.

— Прошу прощения? — Эйн медленно приподнял одну из бровей, подчёркнуто-вежливо перейдя на особенный, пониженный тон, после которого обычно стреляются. — Не могли бы вы пояснить, господин магистр?

— Казалось бы, куда уж доступнее, но да, мог бы. Вашему сыну едва исполнилось двадцать, он ещё алкоголь в публичных заведениях пить не имеет права, — скрипнул зубами Захария, — Но уже относится к покушению гораздо ответственнее, чем оба его родителя — взрослые люди. Идут третьи сутки с момента, как подбросили проклятье, а это всего лишь первая наша беседа. Сначала вы не потрудились выделить полчаса в своём плотном графике, чтобы прийти сюда, а теперь, когда господин Давид буквально выпросил у вас время на нашу встречу, требуете «узнать, как продвигается расследование». Такого пояснения вам достаточно, господин Эйн, или мне стоит ещё немного конкретизировать? Прежде чем вы попробуете что-нибудь возразить, оскорблённо нахмуриться, сделать отсылку на Кодекс или напугать попранной дворянской честью, позвольте дать настоятельную рекомендацию: если жизнь вашей супруги вам и правда дорога, будьте любезны в полной мере осознать, насколько много ещё получасовых встреч вам придётся организовать со мной. И не стоит, — замедлившись, вплетая в голос теперь отдалённо смахивающий на шипение змеи звук, подвёл итог вступительной части чародей, — Даже не миг допускать мысль, что я имею какое-либо отношение к стражам или гвардии. Я не собираюсь вкладывать время и силы в дело, которое не интересует вас.

Повисла крайне неприятная пауза, липкая и вязкая. Мадам Ровен — роскошная женщина не более тридцати пяти лет на вид с не менее роскошными огненно-рыжими волосами, убранными в сложную причёску, благоразумно сохранявшая до этих пор молчание, мягко положила свою узкую белую ладонь поверх ладони мужа, когда почувствовала, с какой силой его пальцы сдавливают её плечи, и не менее мягко заговорила:

— Вы правы, господин магистр. Однако, боюсь, в сложившемся… недопонимании виновата я. Мне следовало сразу донести до Эйна всю серьёзность появившейся угрозы, но…