Чтение онлайн

— Не знаю, повеселился ли, но Далану этому он культурно и доступно объяснил, кто прав, а кто виноват. Ещё и пристыдил… хотя в последнем не уверен, мог неправильно понять. И хотя ясно, почему его отец пришёл сам разбираться — мой, наверное, тоже бы в стороне не остался — но такое заступничество Жану, знаешь ли, очков репутации в моих глазах не прибавило.

— Нарушение физической неприкосновенности дворянина — весьма тяжёлое преступление, в особенности для мещанского и крестьянского сословий, — вздохнул Давид. — Но даже если несовершеннолетнего дворянина покалечил равный ему по чину, взрослые члены семьи пострадавшего обязаны провести разбирательство и выяснить все обстоятельства дела. Если бы не заступничество господина магистра, господин Далан без особенных затруднений мог довести ваше дело до суда.

Макс сначала хотел рассмеяться — шутка показалась ему удачной. Но одного взгляда на непроницаемое выражение лица Агнеотиса хватило, чтобы из смешной шутки услышанная информация трансформировалась в абсурдную правду.

— Ты серьёзно? — на всякий случай решил всё же уточнить Путник и, получив в ответ кивок, раздражённо вскинул неповреждённую руку в сторону площади сразу за несуществующей калиткой чародейского забора, туда, где совсем недавно схлестнулся с местной аристократией в лице лопоухого Жана: — Из-за простой уличной драки?

— Ежели в обыкновенную уличную драку вовлечены лица дворянского сословия, это становится преступлением, приравниваемым по тяжести к уголовному, — ещё серьёзнее заверил его школяр. — Пойми, Максимус, дворянство, к коему отношусь я и к коему относится Жан, играет крайне важную роль в Эпиршире: мы государственно-образующая основа общества, хранители порядка, мира и Кодекса. Наша неприкосновенность для выходцев из других сословий неоспорима. Это… довольно непросто объяснить человеку, не знакомому с нашей культурой.

— Ну, я так понял, для дворянина Цельды нет ничего невозможного, — с сарказмом заметил Путник, выпрямляясь: настроение располагало ещё немного подёргать Давида за нервы, но уже не так чтобы очень сильно и злобно.

— Правильно понял, — Агнеотис его едкое замечание считал чутко, но вместо обиды решил продемонстрировать робкую улыбку. — Если хочешь, я могу просветить тебя в вопросах устройства общества Эпиршира — это было бы честью для меня. И пускай не могу обещать, что эти знания окажутся легки в усвоении, однажды они обязательно пригодятся тебе, если ты и правда намерен жить в…

— Да-да-да, я понял, рассказывай уже.

Школяр беззлобно усмехнулся. Так или иначе, тем или иным путём, его сырая и не продуманная до конца идея медленно претворялась в жизнь: к счастью, Путник и правда потихоньку оттаивал. Значит, навести новые мосты взамен сгоревшим шансы ещё оставались. Конечно, он понимал, что настороженному, обладающему способностью мыслить критически и недоверчивому Максимусу потребуется время — и не мало, — чтобы довериться полностью, но однажды — Давид теперь смел убедиться в этом чуть твёрже прежнего — это обязательно произойдёт. Кто знает? Быть может, в один прекрасный день подмастерье магистра даже допустит мысль об их… дружбе?

— Хорошо, конечно… — он хмыкнул, прикидывая, с чего бы начать. — Тогда, пожалуй, начну с предупреждения: сей рассказ — первый в моей жизни рассказ об Эпиршире Путнику, посему прошу заранее тебя милосердно простить мне возможные заминки в речи… Что же. Предположу, тебе пока не известно, что наше общество состоит из пяти сословий: дворянства, духовенства, купечества, мещанства и крестьянства. Августейшие особы — члены королевской семьи — не входят ни в одно из сословий, поскольку, конечно же, находятся над всеми остальными и не могут быть приравнены к простым гражданам королевства. Ни в одно из сословий не входит также и низшая группа, так как они не являются частью общества в полном смысле этого слова — рабы. По правилам…

Стоп, что?

— Погоди минутку, подожди, — поднял руку Максим, повернувшись. — Ты сказал… «рабы»?

— Да, — кивнул Давид, подняв взгляд, и неожиданно для себя обнаружил, что у собеседника как-то слишком стремительно вытягивается лицо. — Ох… Рискну предположить, судя по твоему… удивлённому выражению, что в вашем мире рабства нет?

— Было, — не стал скрывать Путник. — Но этот кошмар закончился очень давно, сейчас оно запрещено во всех странах Земли.

— Какое… опрометчивое решение, — дипломатично избежав слова «глупое», сосредоточенно нахмурился Агнеотис. — Преимущества рабства для общества сложно переоценить, но, полагаю, я не в праве судить об устройстве вашего мира, не пожив в нём.

— Преимущества? — Макс, приподняв плечи в атакующем жесте, развернулся к собеседнику полностью и ухватился за подлокотник, чтобы удержать равновесие. Этот рыжий совсем неадекватный. — Какие, прости, у рабства вообще могут быть преимущества?

Студент, едва уловимо отстранившись, поглядел на Путника с откровенной растерянностью.

— Их весьма обширное количество, Максимус — настолько, что мне гораздо интереснее узнать от тебя, какие могут быть недостатки.

Путник его не слушал: вернув тело в прежнее положение на лавочке, он отрешённо уставился в пустоту, переваривая то, что только что узнал — и выводы, к которым он приходил, всё меньше и меньше его радовали.

В Цельде существует рабство. Ещё раз, чтобы вникнуть: в Цельде. Существует. Рабство. Как… как это вообще? — он обеспокоенно пробежал взглядом по пустой Чёрной площади. Надоедливые прохожие в столь поздний час уже либо разошлись по домам, либо спешили закончить последние дела на работе, и только небольшая компания — три взрослых мужчины разной степени пухлости — стояли на углу рыночной улицы и что-то в полголоса обсуждали. — Только мне начало казаться, что у этого мира есть шанс, и тут — пожалуйста. Здесь же много Путников бывало, разве нет? Дороги они, блять, значит, отремонтировали, про разметку и ограничение скорости в черте города рассказали, а про такую незначительную деталь, как отмена рабства, упомянуть забыли?!

По загривку юноши скользнула прохладная волна, и он тут же с надеждой обернулся на входную дверь — не возникнет ли сейчас на пороге колдун? Его появление прервало бы череду омерзительных откровений. Но волна оказалась вполне естественной, спровоцированной острой эмоциональной реакцией, а не потусторонними эманациями чародея, и дверь осталась закрытой — теперь ему в весьма скверном расположении духа придётся вынужденно возвратиться к неприятной дискуссии…

Впрочем, почему «придётся»? Не послать ли этого рыжего на все четыре стороны после подобных заявлений? — Максим, даже не пытаясь скрыть недоброжелательности, покосился на внимательно наблюдавшего за ним Агнеотиса. — Придурок, он мне пытается на серьёзных щах доказать, что у рабства есть какие-то плюсы?! Конечно, козёл — твоя семья наверняка богатеет на их труде. Вот только ни ты, ни папаша твой никогда не оказывались по ту сторону забора.

Он злобно сжал кулаки на коленях. В ушах громко пульсировала разгорячённая кровь.

Вот же… Так, Макс, выдыхай. Чего тебя, в самом деле, это так задело?

И действительно — парень искал и никак не мог найти ответ на этот отличный вопрос: почему наличие в Цельде легализованного рабства вообще ему так не понравилось?

— Я… пожалуй, мог бы начать рассказ и с этого, если… тебе это настолько интересно, — выстраивая речь аккуратно и неторопливо, предложил студент, встревоженный подозрительным поведением собеседника. — Хотя, признаться, это слегка нарушает правила: в Эпиршире всем непосвящённым — детям, путешественникам и Путникам — принято говорить сперва о королевской семье, затем постепенно перемещать внимание вниз по социальной лестнице, а рабами мы рассказ обыкновенно оканчиваем.