Чтение онлайн

– Так что? Признаешься?

Наглая ладонь Громова уже во всю мнет мою попку, к счастью, через халат. А я, даже несмотря на то, что он вполне может знать правду отвечаю:

– Конечно же я в трусиках! – выпаливаю взволновано. – Вы меня за кого принимаете?! А, ну, быстро отпустите!

Пытаюсь отлепить от себя мужчину, но мне мешает лампа. Выкинуть бы ее, бросить на пол, чтобы освободить руку, но я не могу этого сделать, потому что жалко вещь. Она ведь сломается! А у меня нет лишних денег, чтобы покупать новую.

У меня теперь вообще нет ни на что денег на много-много лет вперед, потому что я по дурости своей сдала задом прямо в автомобиль Громова. И угораздило же именно на него попасть!

– Говорю же врать не умеешь, – цокает Громов.

Его захват такой сильный, что у меня нет шансов. Потому ощущение опасности становится все более острым.

– А я терпеть не могу, когда мне врут.

Сама не понимаю, как горячая ладонь Вадима оказывается на моем бедре. Она ползет вверх и оказывается так близко к запретному месту, что я непроизвольно охаю.

Громов пальцем задевает мой лобок, и я будто получаю болезненный разряд тока. Мужчина издает победный смешок, но дальше не лезет. Убирает руку, оставляет меня в покое. Даже отходит на полшага.

А я продолжаю стоять и смотреть на него вытаращенными от волнения глазами.

– Скидка тебе на припадочность, – поясняет свои действия он. – Хотя интересно получается: трахаться не трахаешься, а трусиков не носишь.

– А это не ваше дело, ясно?!

– Ясно, – пожимает плечами Громов. – Тогда завтра жду в ресторане. И помни про условие, – последнее он проговаривает уже снова поравнявшись со мной. – Мне будет приятно знать, что твоя киска совсем голенькая, – произносит практически в самое ухо, и у меня от его голоса разбегаются колючие мурашки.

Громов выходит из моей квартиры, а я так и остаюсь стоять на том самом месте, где он меня оставил.

Конечно же, я не хочу идти с ним в ресторан. Да и вообще никуда не хочу! Но он ведь не отстанет, правильно?

Поздний вечер быстро сменяется ночью. Я долго пялюсь в потолок и засыпаю, наверное, только под утро.

Меня мучают разного рода вопросы, на которые ответы найти не получается.

А еще я сильно переживаю за то, что когда Громов ушел, я обнаружила – между ног у меня было мокро. И мне страшно даже подумать, что ОН мог это заметить. Тогда я не знаю, как смогла бы оправдаться.

Мне и самой тошно от этого.

Все как-то неправильно. Ни в моральном плане, ни в физическом.

А, главное, совсем непонятно, что делать с рестораном.

Конечно же, речи о том, чтобы идти туда без трусов и быть не может. Но если не приду совсем, то вряд ли наши встречи с Громовым на этом закончатся. Он ясно дал понять, что не отстанет.

Для начала решаю переговорить с Захаром. Все-таки он тоже был со мной в тот момент, когда земля в прямом смысле ушла из-под ног. Может быть, хоть он что-то прояснит.

Но искать его по школе не приходится. После первого урока парень находит меня сам:

– Диана Игоревна?! Я хотел поговорить. Насчет вчерашнего.

17

Диана

Малыши пятиклассники как раз начинают протискиваться в класс, пытаясь обойти застрявшего в дверях Захара.

– А, ну, вышли, мелкотня! – рявкает он на ребят и принудительно выставляет их из класса, закрывая дверь.

Малыши, конечно же, слушаются, потому что Громов для них настоящий большой и грозный дядя.

Я никак не вмешиваюсь в это действие, потому что мне самой нужно поговорить с Захаром без посторонних глаз. И я бы тоже попросила ребят выйти, но более мирным способом.

Но Громову все же делаю замечание:

– Зачем так грубо, Захар?! Ты мог обратиться к ним спокойно.

– Ага, спокойно! – возражает ученик. – Вы видели, как они перли?

– Ладно, проходи, – сдаюсь в итоге.

Но парень вдруг замирает на секунду, разглядывая меня как-то странно. А до меня впервые доходит, что он тоже мог видеть меня без трусиков.

Когда я падала, халат мог неудачно распахнуться. Или Захар мог сделать это из любопытства. Он ведь уже достаточно взрослый, чтобы интересоваться противоположным полом. Да и разница в возрасте у нас небольшая.

А что, если он еще и фотографии сделал, а теперь продает их другим ученикам?

Так! Что-то меня понесло не туда.

Лучше о подобном вообще не думать.

Но все равно процесс уже разгоняется, и от стыда и волнения мне становится жарко.

Но я, конечно же, стараюсь этого не показывать.

– Сейчас в обморок не шлепнитесь? – уточняет Захар, усаживаясь за парту, примыкающую к моему столу.

– Нет, – улыбаюсь, хоть и получается как-то напряженно. – Передай еще раз спасибо папе. Я благодарна, что он мне помог.

Это все говорю ради приличия. Не хочу, чтобы Громов думал, что у меня с его отцом что-то было.

– Это он вам так сказал? – усмехается парень.

– Да, а что?

– Ну, охренеть, конечно! – Захар от негодования вскидывает руки. – Да это я все сделал! Скорую вызвал, провел необходимые манипуляции.

Какие манипуляции не хочу даже знать. Но оно само собой спрашивается:

– Какие манипуляции?

– Всякие, Диана… Игоревна. А папа приехал уж после того, как скорая все закончила. Он вам лапши на уши навешал!

– Подожди… стоп. То есть никакого искусственного дыхания не было?

Захар закатывает глаза.

– И он меня не спасал?

– Это я, слышите?! – Громов бьет себя в грудь. – Я все сделал!

– Подожди, что-то я совсем запуталась… – поднимаюсь со своего стула и начинаю неспокойно ходить по классу.

– Отец приехал самый последний. Он ничего не делал.

Вздыхаю.

– Зато я…

– Захар! – перебиваю его. – Давай, прошу без подробностей. Мне и так перед тобой стыдно.

– Диана Игоревна, а я подумал тут… может, поставите мне нормальную оценку? Я же вчера вон че. Заслужил же.

Ах, вот оно что!

Усмешка трогает уголок моих губ.

– Послушай, Захар. Ты хороший парень и все такое, – блин, звучит так, будто он предложил мне отношения, а я его отшиваю. – И спасибо тебе, что не оставил, ну, когда мне плохо стало. Но… я все же останусь при своем мнении. Оценку нужно исправить знаниями.