Чтение онлайн

— Заткнись, мудила! — прошипел я, швыряя в него бутылку с водой.

— И его жопой, — закончил Гибси, совершенно не обратив внимания на бутылку, прилетевшую ему в голову. — Или анусом, если говорить строго анатомически.

— Ничего себе! — задохнулась Клэр. Она в изумлении уставилась на трусы Гибси. — И ты мне до сих пор об этом не говорил?

— Я могу тебе показать, — кокетливо предложил Гибси. — Пойдем за дерево, я тебе целую лекцию прочитаю про мужское тело...

— Стой, на хрен! — вдруг рыкнул Хьюи, уставившись туда же, куда смотрела его сестра. Вскочив на ноги, он показал на трусы Гибси и спросил: — Когда ты это сделал?

— Не знаю, о чем ты, — присвистнул Гибси, делая невинное лицо.

Хьюи, явно ужасаясь, склонил голову набок и инспектировал хозяйство Гибси.

— Покажи нам!

— Ты же сказал, мне нельзя снимать трусы, — фыркнул Гибси, скрещивая руки на груди. — Ты моему гучу угрожал!

— Срань господня! — Фили подавился смехом — Не может быть!

— Может, — пробормотал Хьюи, слегка бледнея.

— Ну, чел! — простонал Фили, поворачиваясь на бок. — У тебя проблемы!

— А ты, похоже, не удивился, Кэп, — заметил Хьюи, с подозрением глядя на меня. — И почему ты не удивлен?

— А что он сделал? — спросила меня Шаннон.

— Ну... — Я сел, сопротивляясь желанию прижать ее лицо к груди и зажать ей уши. — Ты не хочешь об этом знать.

— Этот гений сделал пирсинг на пенисе! — с невозмутимым видом пояснила Лиззи. — Ты посмотри... это же видно, выпирает сквозь трусы. Практически здоровается!

— Не смотри туда! — рявкнул я. — И никто не смотрите! — Повернувшись к Гибси, я прошипел: — Сними это!

— Поверить не могу, что ты сделал «принца Альберта»! — сказала Лиззи, закатывая глаза. — Это так пошло!

— Он не делал, — поспешила защитить Гибси Клэр. — Он сделал «лестницу Иакова», а это не пошло. Это мило.

— А ты, блин, откуда знаешь? — резко спросил Хьюи, уставившись на сестру. — При чем тут ты вообще? А?.. — Он прищурился. — Ты что, видела его «лестницу»? — Щеки Клэр вспыхнули, и Хьюи повернулся к Гибси. — Ты что, развратил мою сестру?

— Нет... — воскликнула Клэр, теперь уже густо краснея. — Я... ну... я просто заметила...

— Ты заметила, — недоверчиво повторил Хьюи. — И где это тебе удалось заметить его проколотый член, Клэр?

— А Джонни получил вызов! — выпалил Гибси, подставляя под пули меня. — Его отобрали! Только подумайте!

— Что? — Хьюи вытаращил глаза, резко поворачиваясь ко мне. — Ты получил вызов?

— Серьезно? — изумленно уставился на меня Фили. — Когда?

Шаннон застыла рядом со мной, а я представлял себе, как встаю и вышибаю все дерьмо из лучшего друга.

— Ну спасибо, друг! — сжав зубы, вызверился я на Гибси.

— Да! — пискнула Клэр, энергично кивая. — Пожалуйста, боже, подумаем об этом.

— А не о том, что я делал с твоей сестрой, — согласился Гибси.

— Какого хрена ты делал с моей сестрой? — опомнился Хьюи. — Если ты этот свой железный штырь хотя бы рядом с ней положил, я тебе его оторву на хер...

— Джонни получил вызов из взрослой команды тоже, — быстро добавил Гибси, снова прикрываясь мной в жалкой попытке замести следы. — Молодежка и взрослые! — Дави, дави меня, почему бы и нет... — Два вызова!

— Святой Иисус, ты сделал это, Кэп! — Вставая, Хьюи ударил себя в грудь и восторженно взвыл. — Ты реально это сделал, а-а-а-а-а!

— Взрослая сборная? Господи, да я сейчас проблююсь! — заявил Фили, громко дыша носом. — Я так горжусь и так боюсь за тебя, что ног не чувствую!

— Пока только резерв национальной сборной, — уточнил я, чувствуя себя крайне неловко.

— А начнешь как внешний центровой в молодежке! — напомнил мне Гибси. — Судя по всему, тринадцатый номер для тебя не такой уж несчастливый, Кэп?

— Ну, этого мы пока не знаем, — сказал я, осторожно поглядывая на свою девчонку.

Да, я был на грани вознаграждения, ради которого столько работал. Последние двенадцать лет я впахивал, как зверь, ради труднодостижимой карьеры, которая теперь стучалась в мою дверь. Все жертвы, которые я принес, все вечеринки, которые пропустил, ел по часам, как робот, и тренировался до полного изнеможения. Я был скучным придурком, качался в спортзале каждый субботний вечер и каждое воскресное утро, вместо того чтобы развлекаться с друзьями... и все это было ради этого дня. Чтобы достичь этой точки. Чтобы меня увидели и поняли, чего я способен достичь. Ради того, чтобы меня вызвали в тренерский офис в прошлую субботу и сказали, что я достаточно хорош. Что я сделал это. Но вместо наполненности в душе я чувствовал пустоту. Потому что где-то на этом долгом пути, не спросив разрешения ни рассудка, ни сердца, мои мечты и цели на будущее сместились. Я даже не заметил, когда произошел этот сдвиг. Я не понимал всей силы своих опасений до этого мгновения, когда меня накрыло внезапное осознание: я не хочу ничего без нее. Контракт уже маячил передо мной, тот самый, который гарантировал, что я буду выступать за родную провинцию в Дублине, если хорошо покажу себя в летних играх, — но он абсолютно ничего не значил, если уводил меня прочь от нее. Потому что она останется здесь, а я уеду. Но как, на хрен, я ее оставлю после всего, что случилось?

Я так давно решил, что попаду в молодежную команду, так страстно этого желал. И я заслужил это. Я хотел этого. Господи, конечно, я этого хотел. Больше всего на свете. Но только не больше, чем я хотел ее.

Меня разрывал внутренний конфликт, и перспектива поездки со взрослой сборной на летние соревнования в сочетании со смертью родителей Шаннон и переворотом ее жизни буквально разрывали меня на части.

Я знал, что надо сделать для себя, но это было совсем не то, что надо сделать для нас. Если я уеду, это будет означать, что меня не окажется рядом именно тогда, когда я ей больше всего нужен. Ей скоро сдавать экзамены на аттестат младшего цикла, а ее брат в рехабе. Весь долбаный мир рухнул вокруг нее, а я рассматривал возможность гоняться за мячом на другом конце света.

Несколько дней я не решался сказать Шаннон о вызове, я не находил слов, пока наконец не решил поговорить о регби после похорон. А теперь кот выскочил из мешка благодаря этому дебилу, моему лучшему другу, и Шаннон просто смотрела на меня с выражением, которого я не понимал.

Мысленно проклиная Гибси за то, что он открыл рот именно сегодня, а не в какой-то другой день, я поспешил заговорить:

— Я пока что ни в чем не уверен, впереди еще несколько недель, так что давайте пока не говорить об этом? По крайней мере, пока не закончатся занятия в школе? У нас еще эта неделя и следующая. И последние экзамены...

— Нет! — разом крикнули Хьюи и Фили, явно разозленные.

— Все твои мечты, и планы, и ранние тренировки, и бесконечные упражнения, и гонка? — Хьюи покачал головой и посмотрел так, словно перестал меня узнавать. — Ты наконец-то готов показать миру, чего ты добился, Кэп!

— Это ведь очень важно, Джонни, — добавил Фили. — Просто колоссально важно!

— На самом деле нет, — пробормотал я, стараясь все преуменьшить и в отчаянии проводя ладонью по волосам. — Давайте лучше все успокоимся.

— Вообще-то, это пока важнейшее событие в твоей жизни, — решила присоединиться к беседе Лиззи. — Просто говорю.

— А не могла бы ты просто не говорить? — огрызнулся я. — Господи, сегодня для этого неподходящий день.

— Поздравляю, — наконец-то тихо произнесла Шаннон, и по ее щекам снова потекли слезы. — Ты сделал это.

Она была счастлива? Она расстроилась? Я, блин, понятия не имел. Я мог думать только о ее убитом горем лице, когда она всего несколько часов назад провожала взглядом материнский гроб, который опускали в могилу. Я хотел сказать Шаннон, что никуда не поеду, что останусь здесь, с ней. И я действительно остался бы, если бы она попросила... но другая часть меня отчаянно рвалась к новой возможности. Из-за этого я был отвратителен сам себе, но ничего не мог изменить.