Чтение онлайн

Впрочем, русский пигмей стоит перед тремя непреодоли­мыми линиями обороны. «Ассошиэйтед мерчант бэнк» — первая. «Лин, Клео и Клео» — вторая. Третья — «Деловые советы и защита», оберегаемая электронным псом Джефри Пиватски. Непобедимая на вечные времена империя, защи­щаемая Сетью, полностью отошедшей к Бруно после розыг­рыша дурака Нугана Ханга, слишком уверовавшего в собст­венную непогрешимость.

Даже если предположить невозможное... Даже если пред­положить, что возвращение молчаливого русского бюрокра­та не случайно? Психологически тонко рассчитанная на­чальством Севастьянова комбинация? Ставка именно на человека, отличного от Васильева неспеленутостью инструк­циями и предписаниями банковских московских комисса­ров?

Ну нет. В психологических расчетах они выказывали сла­бость всегда... Рассчитывали на бумаге, докладывали высше­му комиссару, утверждали план и ставили отметки о выпол­нении, даже если ничего не добивались. Вместо потерянных денег предъявлялась бумага с объяснением, почему денег не осталось.

Ну нет... Тут — надежно. Пусть Севастьянов преодолевает, как муравей кручу, правила собственного финансового ис­теблишмента, если действительно намерен заняться возвра­том потерянных Васильевым денег... Бруно почувствовал со­чувствие к бедолаге. Как к захваченному русскому танкисту, застреленному в затылок рыжим эсэсовцем на Кюрштрассе в Берлине.

Внутренняя уверенность в успехе грандиозной, как вагнеровская опера, операции, завершающей его жизнь, не поки­дала. Рассчитано и спланировано все. Машина запущена. Остается лишь посетить на бирже этого жалкого Фэня. И — новая жизнь...

На двенадцатом этаже бетонной этажерки, где парковали автомобили служащие международного центра торговли на Телок Блангах-роуд, Сы Фэнь появился в униформе бирже­вого маклера. На спине, лацкане и рукавах голубого пиджака выделялись оранжевые номера. Вольно гулявший над ма­шинами порывистый бриз забросил красный галстук в бе­лый горошек через плечо.

Пахло расплавившимся от жары асфальтом, жженой ав­торезиной и прогорклым оливковым маслом, на котором готовил рыбу охранник этажом ниже.

Море открывалось с трех сторон широкой панорамой.

Над проходной порта растягивали полотнище с над­писью — «Тут ты не только работаешь, тут проходит треть твоей жизни».

Бруно поправил на маклере галстук. Стряхнул с рукава пылинку.

— Хочешь долго жить и умереть в старости богатым, По­слеполуденный Фэнь?

— Конечно, — сказал, нагло улыбнувшись, маклер.

Бруно сжал в кулаке концы его галстука, резко дернул их вниз. Фэнь как бы отвесил поклон и застыл полусогнутым.

— Но мне не нравится ваша манера приветствовать дру­зей, господин Лябасти...

Бруно отодрал с нагрудного кармана китайца матерча­тый квадрат с фирменным знаком «Индо-Австралийского банка». Плюнул в кусок рваной ткани и сунул его в полуотк­рытый от неожиданности рот Послеполуденного Фэня.

— Подавишься и ты, собака, и твой Крот моим банком! Двадцать два процента акций хотели иметь? Как это Крот брякнул тебе... Если нужно обворовать банк, я сначала его приобретаю... Так, сволочь? Не двадцать два процента акций вы получите от меня. Двадцать две пули! И знаешь — куда?

Манеру орать, уткнувшись нос в нос, обдавая дыханием человека, Бруно перенял у негра-сержанта. Действовало без­отказно.

— Твоя работа — записка Клео Сурапато от «Бамбуковых братьев»? Папашу вспомнил, капитана Сы... А я тебе напом­ню, как ты начинал упаковщиком у Нго в Сайгоне и, скажи тогда ему Клео полслова, околел бы в запаянной бензиновой бочке... Вздумалось стать капитаном? Меня разорить, Клео обобрать?

Бруно резко поднял руку с зажатым галстуком над голо­вой маклера, крутанул китайца вокруг оси на получившейся удавке.

— Где твоя машина, бандит?

Фэнь вяло махнул в сторону кремовой «БМВ» последней модели.

«Черт их знает, — подумал Бруно, — может, действитель­но доносы на Крота справедливы. Жоффруа ведь совсем за­путался в его паутине, отделение в Бангкоке отбилось от рук... Откуда у маклера такой автомобиль?»

В пролете пешеходной лестницы между этажами стоянки появился охранник. Он потеребил малиновый аксельбант, наблюдая, как Бруно тащит за галстук Послеполуденного Фэня. Фэнь не кричал, не звал на помощь, значит, не его, охранника, было это дело.

С брючного ремня маклера Бруно снял связку ключей. Автомобильный оказался насажен на позолоченную пла­стинку с именными иероглифами. Открыв левую дверцу «БМВ», Бруно притопил стекло, впихнул в образовавшуюся щель голову китайца и, подняв стекло, сдавил ему шею. За­пястья захлестнул на спине наручниками.

Со стороны доков «Кеппел» гудели мощные удары паро­вого молота.

Бруно отошел к бордюру стоянки. Причалы и склады, плавучие доки внизу застилало марево. Он пытался опреде­лить, как долго будет громыхать молот, вгонявший громад­ную сваю, державшуюся в море на растяжках двух буксиров.

Ничего не решив, обернулся.

С налившимся кровью лицом Фэнь поднимался на цы­почках, чтобы не задохнуться. Рубашка вылезла из-под брюк и пиджака.

И тут удары в доке прекратились.

Бруно обошел «БМВ», сел в машину, завел мотор и дви­нулся на первой скорости к бордюру. Фэнь хрипел, текли слезы, но его не волокло, китаец поспевал перебирать нога­ми. Бруно притормозил. Набрал на радиотелефоне через ин­декс международной связи бангкокский номер Крота в отде­лении своего «Индо-Австралийского банка».

Крот, сняв трубку, молчал. Бруно разъединился.

Молот на «Кеппеле» по-прежнему молчал. Бруно сдавил пальцами челюсть Послеполуденного Фэня. Кляп вывалил­ся. Слюна тянулась с губ.

— Вот что, Фэнь... Если желание сделаться богатым и уме­реть в глубокой старости тебе не изменило, ты сделаешь все, чтобы Крот вылетел в Сингапур из Бангкока сегодняшним девятичасовым рейсом тайской авиакомпании. Если нет, то — нет... Ты хорошо понял английский язык, Послеполу­денный Фэнь?

Маклер хватал ртом воздух. Дав ему отдышаться, Бруно снова набрал номер Крота. Подставил трубку к лицу Фэня. Кивнул.

— Хозяин, здесь Крот-младший, — сказал Фэнь. — Зво­ню из машины... Не соединилось в первый раз, верно... Это я, хозяин... Француз заглотнул «Нуган Ханг бэнк», хозяин. Ухо­дит снова крупная сумма через Триест. Джефри Пиватски только что случайно обнаружил этот путь. Ни он, ни старый дурак Клео даже не подозревали о нем. Американец... Как какой американец? Да Джефри Пиватски, хозяин... Этот больше не верит никому. Ни Клео, ни французу. Хочет гово­рить лично с тобой. Откуда знаю? Я перехватил его, когда он направлялся к Клео за объяснениями... Теперь говорит, что пойдет к французу, то есть Лябасти напрямик, если не уви­дится с вами и не получит объяснений. Клео-то сам в дураках и ничего не знает... Американец согласился ждать до полуно­чи и хочет говорить только с вами... Мне выезжать в Чанги встречать вас с девятичасовым из Бангкока?