Чтение онлайн

— Бакалавр унес предмет?

— Я позволил. Люди все известные и уважаемые.

— Ты поступил правильно, сынок. Почтительные изви­нения маме за отсутствие. Надеюсь, она снисходительно простит...

— Ну, какие церемонии.

Лин Вэй разъединился первым.

— Что там с этим кулаком? — спросил Бруно.

— Не знаю, — ответил Клео. — Не мое это теперь дело... хозяин.

Бруно кивнул охранникам, развалившимся в креслах с плюшевой обивкой. Оба были европейцами, новозеландца­ми. Оружие держали в спортивных сумках.

— Закажите сандвичи, коку, кофе... и так далее... Поднос примите у посыльного в дверях...

— Это ясно, сэр.

— Покормите и тех... Я через пятнадцать минут буду в помещении 8-Эй. Оповещать каждые сорок минут...

Джефри Пиватски взглянул на часы в деревянной резной коробке, дорогие и старинные, привезенные из Гонконга. Мягкое пощелкивание и равномерное покачивание маятни­ка в виде морской розы ветров благотворно влияло, заверял доктор, на состояние Ольги. Часы висели в кухне над холо­дильником.

До встречи с Бруно время еще оставалось.

Когда Ольга отходила от «настроений», ее первым побуж­дением было устремиться на кухню, чтобы сготовить что- нибудь мужу. Наблюдая, как она движется возле плиты, от­крывает холодильник, идет к посудомойке, разрывает пакет, берет чайник, он ощущал себя так, будто наблюдает собст­венное отражение в зеркале. Повадка, походка, выражение на лице копировали его, Джефри. А жили-то вместе едва деся­ток лет...

На экране телевизора мелькали странные герои сериала «Охотники за головами». Звук Джефри вырубил. Ольга не любила звуков в квартире, хотя ей нравилось мелькание, как она говорила, глупых сцен и особенно глупых потасовок или объятий. От этого убирались из комнат привидения...

Под шипение яичницы на сковородке Джефри перечиты­вал вслух рассказ, написанный Ольгой. Богатый русский генерал, любовник императрицы и одновременно ее фрей­лины, а также партнер по содомским утехам императора, выращивал в Сибири ананасы. Оранжерея обеспечивалась теплом от электромотора, приводившегося в движение ска­чущими по кругу породистыми лошадьми. Генерал затеивал международные интриги и конфликты с единственной целью заполучить доступ в Аравию, откуда доставлялись чистокровные скакуны.

Джефри подумал, что люди незаурядные становятся час­то рабами какой-нибудь страсти, и, если эта страсть по об­щим понятиям ненормальна, родственники или близкие принимаются бороться с выявившейся незаурядностью. За­валивают возможный талант, который скорее всего просто несвоевремен. И только. И борьба эта часть повседневной рутины — поисков денег, должностей, популярности и бли­зости к могущественным мира сего. Изощрение в обыден­ности — стремление к рекордам в общепринятом, самые первые оказываются самыми скучными...

Он вздохнул от никчемности собственных рассуждений.

— Посмотри-ка с этого края окна, — сказала Ольга. — Какая огромная чистая луна!

— Наступило полнолуние, Ольга, — сказал Джефри — бывший пилот занудным голосом. — Сегодня солнце, луна и наша земля оказались на одной линии. На морях большая приливная волна...

— Да? Почему?

Он насторожился. Тональность в голосе жены едва при­метно упала. «Настроение» отпускало.

— Притяжения луны и солнца складываются...

— В такие дни, дорогой, приходит какое-то пробуждение от вялости... Ну, знаешь, будто откачали водяную толщу надо мной, сквозь которую слушала и смотрела... А? Ты понима­ешь?

Джефри обнял ее, и они постояли так несколько минут.

Он вдруг почувствовал, что она понимает. Поняла, что с ней происходит иногда. Свои «настроения». Вот именно сей­час и в первый раз на его памяти. Он испугался, что это бесценное понимание расплескается. Ничего ведь дороже его не было.

— Джеф, — сказала она. — Я знаю, как ты любишь меня.

Больше ему ничего и не было нужно. Ничего больше.

— Мне придется уйти ненадолго. К Бруно. Он назначил в три ночи, этот гангстер.

— Серьезное опять? Конечно, иди... Не волнуйся, я буду спать. Я знаю.

Лифт в гулком в предутренний час вестибюле «Банка четырех океанов» вызывал угрюмый охранник в коричневой форме. Закинув будто за пистолетом руку на бедро, где на ремне висел радиотелефон, он трижды надавил кнопку пре­дупреждения.

Увидев отражение своего мятого лица в зеркале кабины, Джефри подумал, что пора бросать сложившуюся привычку работать по найму. В армии. У Клео. У Бруно. Предчувствие, что Ольга пойдет на поправку, распрямляло. Он мог бы те­перь и рисковать, не опасаясь, что на какое-то время поста­вит жену в затруднительные материальные обстоятельства. Черт бы их всех побрал!

Ему показалось, что из-за двери, в которую он собирался постучать, донесся приглушенный стон. Несколько секунд прислушивался. Нет, почудилось...

Открыл Бруно, на котором даже ночью сорочка остава­лась безукоризненно свежей. Вместо галстука шейный пла­ток в горошек. Глаза словно замороженные. В глубине поме­щения 8-Эй светился монитор компьютера, над которым торчала клешня пюпитра с бумагами.

Ответив на кивок, Бруно вернулся к компьютеру и раз­вернул подставку так, чтобы скрыть текст на листках. Сел в вертящееся кресло.

— Крах, Джеф?

— Ты имеешь в виду прорыв Фрица Доэла, Бруно?

— Ну да!

—- Фриц Доэл во время встречи во Франкфурте обратился с просьбой принять его к нам... Неизвестно еще, что ценнее— установка Эс-ди-ай, репутацию которой он угробил, или сам этот парень. Что же до его ареста, это ненадолго... Если согла­сишься, дам ему телекс. Можно в тюрьму... Ха-ха! Могу представить физиономии колбасников с их инструкциями! Теперь... Эс-ди-ай, которую я купил, не станет потерей. Доул-то будет у нас. Лишь бы обойти осложнения при получе­нии для него загранпаспорта... Но, думаю, ему удастся. У меня впечатление, что парень — из армейской разведки... К нам хочет, чтобы совершенствоваться дальше. Казармы и штабы — не исследовательский институт...

— Скажи-ка, Джеф...

В голосе руководителя всемогущей фирмы «Деловые со­веты и защита» звучало нечто неслыханное. Почти сердеч­ность. Уж не Бруно ли стонал действительно? И звери ране­ные воют...

Бруно молчал, вероятно, подбирая слова.

Джефри не дождался продолжения.

— Скажу... Зачем ты все это ворочаешь, Бруно? Денег мало? Власти? Ты сожрал Нугана, сожрал Клео, кого-то до­жевываешь сейчас, видно. Зачем?

Спинка кресла на специальных шарнирах пошла назад под откинувшимся Бруно, который теперь полулежал, как у дантиста. Длинноватые седые усы, шрам на крутом подбо­родке и резко очерченные губы в полумраке помещения 8-Эй превращали его в расхожий образ киномексиканца, но без пистолетов, хотя и они, наверное, где-нибудь имелись, мо­жет, в ящике стола под компьютером.