Чтение онлайн

— Ты наблюдателен, — сказал Бруно.

Прежде чем впустить Джефри, он погасил на экране пор­трет Барбары.

— Как ты, Джеф, отнесешься к передаче в твои руки ком­пании «Деловые советы и защита»? В полное распоряжение... Это — самостоятельность.

— У меня нет денег купить всю махину, Бруно. Тебе ведь известно... За последние сутки это уже второе предложение...

— Второе? Какое же первое?

— От старины Нугана... Стать директором «Нуган Хэнг бэнк».

— Я бы согласился.

— На моем месте?

— Нет, не в этом смысле... На твое назначение.

Джефри помолчал. Усмехнулся пришедшей догадке.

— Уходишь, Бруно?

Тишина стояла такая, что оба слышали легкий, напоми­навший гудение трансформаторов шум включенного мони­тора компьютера.

— Думал об уходе совсем...

— О самоубийстве? Теперь?

— Чтобы не было завтра...

— Что же такое должно случиться завтра?

—А вот что... А вот что... И не завтра, а уже сегодня, Джеф! Рассвет скоро... Сюда доставят Крота, Клео и еще восемь человек. Вся орава, включая меня, называется Круг, который властвует над «Бамбуковым садом». И я выложу им предло­жение, от которого они лишатся дара речи. Потому что никто из них никогда ничем, кроме вымогательства, не занимался. Им до того непривычно отдавать свое... Однако их жизни в моих руках, они пойдут на все, лишь бы оставили им немно­го...

— Откуда же их привезут, Бруно?

— С чрезвычайного заседания Круга, на который налетит полиция с облавой... Пресса после этой операции загрохочет во все пустые ведра, какие найдутся. Потребуют слушания в парламентской комиссии, а то и в парламенте... Те воротилы «Бамбукового сада», которые еще в недосягаемости, не собе­рутся с силами и через полсотни лет, чтобы отнять назад у меня или моего сына то, что я забираю у них сегодня. Понял, Джеф?

— И никогда-никогда не появятся в этом городе никакие бамбуковые, дубовые, сосновые, пальмовые братья! И дру­гие вымогатели! И жулики! Биржевые! Компьютерные! И прочие! Их больше не будет...

—- Как и нас с тобой! — сказал Бруно со смехом.

Они долго хохотали.

В полдень Рутер Батуйгас, переодетый в полицейскую форму, включил в помещении 8-Эй экран телевизора. Дик­тор представил Барбару Чунг.

Бруно сидел в вертящемся кресле. Крот и Клео — на рас­кладных табуретах, принесенных агентами фирмы «Деловые советы и охрана». Агенты стояли за спинами пленников, не успев переодеться после маскарадного полицейского налета, инсценированного Бруно, на собрание Крута в отдельном кабинете ресторана гостиницы «Пенинсула». Нападение кончилось незапланированно. Предполагалось, что трупов не будет, немного постреляют в воздух... Но перепуганные жестокими, словно по железнодорожному расписанию про­веденными убийствами накануне, боевики Крута излишне нервничали. Пришлось уложить всех. Самое смешное, что старший из боевиков пытался прикрыть телом Бруно...

Шести участникам Круга, державшим синие флаги, дали преднамеренно возможность уйти. Они представляли такси­стов, ссора с которыми была нежелательна. Пощадили и для того, чтобы шум вокруг мафии не уподобился, как сказал Бруно, атомному взрыву из-за слишком большого числа трупов.

Темно-синие рубашки и брюки с черными лампасами выглядели непривычно на агентах, носивших обычно ко­ричневую униформу с аксельбантами. Джефри не отпускало странное ощущение, будто все они угодили в полицейский участок.

Барбара объяснила с экрана, что выступать по непривыч­ной для нее теме — о рэкете и мафии — побудила необходи­мость. Междоусобная война гангстеров, в которой нападаю­щая сторона, как стало известно от следствия, использовала полицейскую форму, вынуждает ее поделиться некоторыми соображениями о будущем бизнеса в этом городе-государст­ве. Газеты сообщат детали. Она не собирается их повторять. Хотела бы только заметить, что простые таксисты показали пример решительного отпора вымогателям, заявив три дня назад, что сами защитят себя от рэкета, если им не поможет администрация. Не исключено, что сопротивление такси­стов как раз и вызвало междоусобную грызню внутри «Бам­букового сада» и прочих группировок в этом роде.

Она сказала, что всякий раз, когда речь идет о необходи­мости искоренить преступность, следует прежде всего взять под защиту главный, основополагающий принцип. Этот принцип — незыблемость правового государства и правово­го общества. Это общество, слава Богу, способно еще само­очищаться от преступных союзов именно потому, что оно — свободное общество в лучшем смысле этого слова, то есть обеспечивает свободу конкуренции. Пусть лучшие поднима­ются, а худшие — гибнут в пучине прошлого.

Барбара заявила, что мафии в городе больше нет. Синга­пур чист и останется таким навсегда. Финансовый бизнес, торговля и предпринимательство не терпели подпольной экономики и не потерпят ее в будущем...

Пустили армейскую рекламу. Когда показали пилота, ввинчивающего перехватчик в бирюзово-желтую бездон­ную высь, Джефри удивился, как изменились внутри каби­ны самолетов. Диктор сказал: «Рожденные побеждать ждут новых товарищей! Вербуйтесь в военно-воздушные силы!»

— Что скажет рожденный побеждать Рутер? — спросил Бруно.

— Договаривались с ней о другом, сэр...

Кнопка памяти, которую вдавил Бруно Лябасти на своем телефоне, чтобы вызвать номер Барбары, была под цифрой один. Объяснения такой значимости журналистки в жизни хозяина Джефри, сидевший рядом, не находил.

— Здравствуй, Барбара. Это Бруно... Твой кабинетик в редакции, где тебя снимали, выглядит мило...

Все молчали вокруг, хотя другие бы на их месте, подумал Джефри, о чем-нибудь разговаривали, пусть вполголоса. Но минувшей ночью они перестали быть компаньонами и пре­вратились в подчиненных одного человека, властного над их имуществом и будущим. Каждый обдумывал свое новое по­ложение, и зарождалось между ними то, что неминуемо взращивается в кругу прихлебателей, — взаимная подозри­тельность и отчуждение.

А Клео думал, что Бруно — счастливчик. Как всякий, уме­ющий заводить не одного, а двух и больше врагов.

— Быстрый отклик, — сказала Барбара Бруно. — Я еще не успела прохладиться от жутких софитов...

— Ты говорила блестяще!

Она вдруг почувствовала, как, должно быть, сильно лю­бит ее этот человек.

— Ты читал когда-нибудь книги барона Стендаля, Бруно?

— Имя мне неизвестно...

— Барон родился французом или итальянцем, что-то в этом роде, но хотел иметь немецкое имя... Так вот, он вложил в уста своего героя...

Барбара запнулась, вспоминая название книги.

— Это ведь не важно, в конце концов... Что он там изрек великого?

— Слова такие: «У меня ничего нет, кроме репутации»... У Сингапура, Бруно, тоже ничего нет, кроме репутации. В этом городе мафии и прочих преступлений давно не было. Их нет и не может быть... А если и случилось что, будет пресечено. Непременно... Возможно, что ты еще не знаешь, что на рас­свете арестовано около ста проходимцев, занимавшихся вы­могательством «масляных денег» у таксистов и в барах?