Чтение онлайн

Становилось очевидным, что Ли-младший осторожно прощупывал торгпреда, специально выйдя на него с голь­фом, — известно ли севастьяновскому руководству о его, Се­вастьянова, подходах к делу о банкротстве «Ассошиэйтед мерчант бэнк». Вполне вероятно, что юрист истолковал иск­реннее изумление торгпреда размахом финансового мошен­ничества как изощренною скрытность и хитрость. Ни Ли- старший, ни тем более Ли-младший никогда и ничему не верили без достаточных гарантий, которые бы покрыли из­держки обмана.

Прихлебнув грузинского чаю, Севастьянов подумал, что прощупывание сингапурцем торгпреда усиливает его собст­венную позицию.

— Да, действительно, — сказал он.

Накануне, ворочаясь от бессонницы, вынашивал мысль пойти утром к торгпреду и посвятить в сложившийся план. Теперь это казалось диким.

Правильно он поступил, и сыграв вчера под занавес встречи с журналистом комедию отказа от намерений схва­титься с жуликами. С чего бы верить и тому? Побежал бы доносить...

— Ли-младший, — сказал торгпред, — говорил о вас...

— Обо мне?

—- Хорошо говорил, не волнуйтесь... Говорил, как нрави­лись ему и вообще местным ваши деловые качества, квали­фикация, вспоминал вашу работу с Васильевым. У меня сложилось впечатление, что вы встречались с ним недавно...

«Вот за этим и позвал», — подумал Севастьянов.

Но лгать не приходилось. Ли-младшего он действитель­но не встречал, и не только в эту командировку, но и пред­ыдущую, когда работал в группе Васильева по кредитова­нию, потому что Ли-младший проходил стажировку в Лон­доне.

— Нет, не встречался... Откуда?

— А вы не знаете, с кем из представителей деловых кругов встречался Шемякин?

— Шемякин? — удивленно переспросил Севастьянов.

— Да, региональный гастролер из газеты. Смотрите-ка, что он настрочил...

Торгпред прочел газетную заметку о беспомощности торговой делегации, приезжавшей на серию подготовлен­ных торгпредством встреч из Москвы. Финансовая некомпе­тентность, незнание английского языка, неквалифициро­ванная переводчица на девять человек, общие рассуждения и оставленное разочарование в серьезных деловых намерени­ях.

— Он ведь, кажется, ваш близкий знакомый? Мне пере­дали, что вы провели вчера с ним субботнее утро за пивом в гостинице «Кэйрнхилл»... Я, конечно, узнал случайно, мне сообщили об этом сами по себе два эксперта, которые живут там же... Потом он звонил вам в торгпредство. Об этом доло­жил дежурный.

— Познакомились в Бангкоке, летели одним самолетом сюда. Теперь он на обратном пути из Джакарты, попросил встретиться просто так... Говорили вообще.

— Смотрите, чтобы после разговора вообще он что-ни­будь не тиснул конкретное! Ведь это же разглашение служеб­ной тайны! Что ж из того, что члены делегации не знали языка? Мы не виноваты. Пусть в Москве об этом думают. Я ведь писал...

— Наверное, Шемякин с таким расчетом и писал, чтобы Москва поняла.

Торгпред помотал головой.

— Непривычно это... Газета должна, знаете ли, призы­вать...

— Я не знаю, — сказал Севастьянов.

— Не нужно защищать дружков, Севастьянов! Не нужно! Нехорошо это, не по-советски, извините за громкое слово... Непринципиально... Я бы действительно хотел знать все, о чем он вас расспрашивал! В этом случае, сообщив в Москву, мы сможем предотвратить публикации очередных его ше­девров сомнительного свойства.

— Мы говорили просто об этой стране... История, обы­чаи... О чем вообще люди говорят... за пивом. В субботу.

— Есть к вам и прямое замечание. Хочу высказаться от­крыто...

— Спасибо, — сказал Севастьянов.

— Мне кажется, что вы преувеличиваете собственную значимость в этом учреждении.

— Не понимаю.

— Пришло письмо из управления, которое вас рекомен­довало сюда. Вы выступили с какими-то инициативами, на­правив в центр письмо, которое, оказывается, я не видел, и мне вы о нем не докладывали.

— Приехав я сообщал, что...

— Я этого не помню! Вас предупредили еще в Москве... К провалившимся васильевским начинаниям не возвращать­ся! Вас прислали для выполнения обязанностей простого бухгалтера. И если в Бангкоке поручили провести перегово­ры, то исключительно ознакомительного характера, так ска­зать по пути... Мне не нравится также, что вами в частных беседах интересуются представители местных деловых кру­гов. Вынужден напомнить, Севастьянов, что государствен­ной монополии внешней торговли не отменяли и полномоч­ным представителем советских деловых интересов, всех без исключения, является торгпред. Торгпред! С которым вы обязаны согласовывать все ваши действия, если уж испыты­ваете зуд к провалам...

— Но...

— Получено письмо, лично ко мне, от вашего московско­го коллеги Семейных. Он сообщает, что они вынуждены искать вам замену. Ваши дела, видимо, настолько запутаны, что сюда категорически отказывается приезжать даже ваша жена. Так ведь?

«Есть ли у меня хоть неделя?» — подумал Севастьянов.

Воздух в груди начальника иссяк, и понадобился глубо­кий вдох.

Севастьянов отодвинул чашку. Шел ведь форменный разнос. Может, ему следовало встать?

— Я не хочу вас обидеть, — сказал мягко торгпред. — Только предостеречь. Ведь это моя обязанность просто как вашего старшего товарища... Воздержитесь от частных бесед с этим журналистом. Он посетил меня в этом кабинете. Ка­кие-то не те у него вопросы... А то, что в скором времени вернетесь в Москву, не истолковывайте как результат пре­тензий к вам по работе... Сыграли роль семейные обстоятель­ства. Только.

— Спасибо за доброе отношение, — сказал Севастьянов.

— Хотите еще чаю?

— Спасибо. Разрешите мне теперь уйти?

В лифте и потом, оказавшись в бухгалтерии, сев за свой стол, он думал о письме Людки Семейных торгпреду, о Кла­ве, которая носит теперь фамилию Немчина, о своем посла­нии генеральному по поводу непогашенного кредита, един­ственного оставшегося за покойным Васильевым, об Оле, которая не может — или не хочет — приехать...

Он методично разделил содержимое двух ящиков со сво­ими бумагами надвое — что действительно необходимо, а что — нет. Отложил сафьяновую коробочку с серебряным браслетом, купленным для Оли в лавке возле причала Клиф­форда. Тщательно подсчитал, сколько ему полагается еще зарплаты на два дня вперед, открыл сейф и взял эти деньги из казенных.

Около двух часов пешком он добрался до Орчард-роуд, где пообедал в китайской супной — пельмени с креветками, крученые блинчики со свининой и мороженое. Расплачива­ясь у выхода, попросил на сдачу десятицентовые монетки. У ближайшего телефона-автомата достал из бумажника кар­тонку размером с визитную карточку, полученную от Клео Сурапато.

После третьего гудка полный достоинства баритон про­звучал в трубке:

— Эфраим Марголин...

— Господин Марголин, — сказал Севастьянов. — Говорит русский, который хотел бы обсудить сделанное ему предло­жение. Неплохо, если бы встреча состоялась достаточно ско­ро и в районе Орчард-роуд.