Чтение онлайн

Метрдотель величаво сопровождал Супичая и русского, пересекая горбатый мостик над протокой, в которой толка­лись лоснящимися оливковыми спинами рыбы, выловлен­ные в Меконге, на лаосской границе. Рыбы назывались «на- мпу» и более нигде в мире не водились. Помощники поваров вылавливали сачками тех, которые выбраны клиентами.

— Вам нравится место, господин Дроздов? — поинтере­совался вежливо Супичай.

Он поглядывал на длинного русского консула, для чего приходилось задирать голову, ощущая, как на затылке воло­сы налезают на воротник. Устав и общепринятое правило предписывали высоко выстриженный затылок. Отпущенная или, по-военному говоря, запущенная прическа являлась данью занимаемой должности.

Хозяин «Чокичая» сделал известным ресторан одной фразой в газетной рекламе. Обещал летающих официанток. Девушки в матросках и голубых шортах, оранжевых и розо­вых чулках с якорьками по шву скользили между столиками на роликовых коньках, высоко вздымая подносы. Но все-та­ки не летали...

Поэтому капитан пошутил с метрдотелем:

— Что-то не летают, Ворапонг?

— Совершенно справедливо, господин капитан. Не лета­ют. Исключительно временное явление. Мы приносим из­винения, сэр...

Из уважения к капитанскому гостю говорили по-англий­ски.

Они выбрали столику самых бамбуковых перил, за кото­рыми открывался пустырь, заросший желтым ковылем и камышами с седыми метелками, волнами колышущимися под ветром. Иногда, распластав крылья, в волны бросались с раскрытыми клювами, похожими на плоскогубцы, крупные сороки. Оранжевое солнце, зажатое между набухавших туч, золотило подвешенные над столиками в деревянных гнездах разнокалиберные рюмки.

Официант по винам с хрустом свернул алюминиевую пробку с квадратной бутылки виски «Олд Парр».

Рассаживаясь, Супичай и Дроздов одновременно рассме­ялись. Это становилось почти традицией встреч. На первой консул, не рассчитав собственного роста, зацепил головой полку с гнездами для рюмок в пивной «Мюнхен» и оказался засыпанным битым стеклом. Расколовшаяся посуда счита­лась у русских доброй приметой, и капитан не опасался за­деть самолюбие Дроздова.

Тучи сомкнулись, оранжевый глаз солнца закрылся. Сер­вировка обрела естественный окрас. Голубой рисунок на фарфоровых пиалах углубился, загустел.

Супичай и Дроздов пригубили за встречу.

Креветки, лангусты, крабы, кальмары и морские черви с распаренной и разваренной зеленью, сладкую свинину и буйволятину, пропитанные специями, клейкий «лаосский» рис ели не торопясь, изредка обмениваясь короткими заме­чаниями и советами касательно блюд. Молчание не тяготило профессионалов. Не стоило приступать к серьезной беседе, забыв про остывающие яства.

По второму глотку сделали за наметившееся сотрудниче­ство.

Лотосовый кисель принесли, когда они говорили о фут­больном матче между университетскими командами. По­смеялись неудаче сборной дипломатического корпуса в игре против клуба бизнесменов. Первый секретарь уругвайского посольства закатил мяч в ворота собственной команды.

— Раз уж мы заговорили об успехах бизнесменов, — ска­зал Супичай и замолчал, свертывая салфетку с колен.

Дроздов ждал.

— Раз уж мы заговорили о них?

— В этом городе, господин Дроздов, несколько дней на­ходился гражданин вашей страны Севастьянов. Насколько нам известно, он уехал в Сингапур. Кажется, он встречался с представителями «Индо-Австралийского банка» и «Бэнк оф Америка». Не помню точно с кем. Да это и не столь важно...

— Что же показалось вам важным, господин Супичай?

— Небольшая пустячная история, не подтвержденная по­ка доказательствами... История о связях некоторых держате­лей акций «Индо-Австралийского» с героиновым бизнесом. Бангкокское отделение банка подозревается в использова­нии в качествеСтиральной машины дляочистки грязных денег от этого бизнеса и переводаих в обычный финансовый оборот, то есть срастания с «голубыми», как мы говорим, деньгами.

— Итак, Севастьянов?

— Выявлена была слежка за ним в гостинице «Амбассадор». Затем стало известно, что его снимали телеобъективом в аэропорту перед вылетом в Сингапур. Кроме того...

Супичай поворошил на дне пиалы ложечкой остатки ки­сельной гущи. Он ждал проявления интереса к теме.

— Кроме того? — спросил Дроздов.

— Мне неприятно вторгаться в частную жизнь ваших сограждан... Однако пришлось, поскольку слежка велась и за его отношениями интимного свойства с русской леди, женой первого секретаря вашего посольства господина Немчины...

Капитан справился с записью на костяной пластинке, вставленной в его портмоне.

— Госпожой Клывды... Прошу извинить мое произноше­ние.

— Имя произнесено безупречно, господин Супичай, — сказал Дроздов.
– Клавдия... Кто же проводил слежку? Спец­служба третьей страны?

Капитан большим пальцем стер надпись на пластинке. Захлопнул портмоне.

— Не берусь утверждать, что именно так, господин Дроз­дов. Агентурное наблюдение велось известной в наших краях частной фирмой «Деловые советы и защита», предоставляю­щей платные услуги на основе соответствующих соглаше­ний. При этом мне представляется, что здесь-то, как гово­рится, и стоит основная точка... Владелец «Деловых советов и защиты» является отцом директора бангкокского отделе­ния «Индо-Австралийского банка», с которым господин Се­вастьянов имел деловой контакт.

— Вы предполагаете сбор компрометирующих материа­лов партнерами на Севастьянова? А если это рутинная про­верка серьезности его деловых намерений?

— Господин Дроздов! Проверять серьезность деловых на­мерений государственных служащих вашей страны ни одно­му здравомыслящему человеку не придет в голову. Государ­ственный служащий есть государственный служащий, и за его поступки отвечает правительство или правительственное учреждение. Не так ли? Для деловых людей нашего мира нет необходимости в проверке полномочий или серьезности лю­дей вашего мира, если они приезжают сюда... Мы вправе только предполагать все остальное.

— Попытку компрометации?

— И все остальное. Частная агентура, бывает, нанимается правительственными службами. Вербовка, например, через третье лицо...

— С какой же целью?

— Мы не всезнайки, господин Дроздов.

— Ваша практика, дорогой капитан, — сказал Дроздов, — как и ваш опыт... Вы разрешите обращаться к ним? Смотри­те-ка... «Индо-Австралийский» — стиральная машина. Свя­зан с фирмой «Деловые советы и защита» самыми родствен­ными узами. Севастьянов вступает в переговоры с главой бангкокского отделения «Индо-Австралийского» и немед­ленно оказывается под наблюдением «Деловых советов и защиты». Это не партнерство, а скорее противостояние!