Чтение онлайн

Однако члены Общества соединенных славян не разделяли нейтралистских пристрастий Пестеля, склоняясь к реорганизации империи на федеративных началах. Но опять-таки среди субъектов предполагаемой федерации не было Украины — и это несмотря на то, что в правлении общества состояли

украинцы. Впрочем, имеются данные о том, что и в Украине с 1819 г. существовало так называемое Малороссийское тайное общество, которое поддерживало связи с Обществом соединенных славян и с польской революционной организацией «Темпляры». Председателем его был поветовый маршал (т. е. уездный предводитель дворянства) Василь Лукашевич — страстный приверженец независимости Украины, автор «Катехизиса автономиста».

Но теория теорией, а дело делом. Если рассматривать деятельность Южного и Северного обществ с точки зрения искусства политических заговоров, то и тех, и других придется признать не только идеалистами, но и дилетантами. К тому же внезапная смерть Александра I застала заговорщиков врасплох. В состоянии глубокого потрясения руководители Северного общества 14 декабря 1825 г. вывели на Сенатскую площадь Петербурга несколько тысяч солдат, отказавшихся присягнуть новому царю Николаю I, и пытались добиться его отречения. В тот же день восстание провалилось, и все его участники были арестованы.

Немногим лучше действовали и «южане». Поскольку Пестель по доносу предателя Майбороды был арестован в Тульчине за день до начала восстания на Сенатской площади, руководство действиями заговорщиков в Украине перешло в нетвердые руки Бестужева-Рюмина и братьев Муравьевых-Апостолов. Хотя они и убедили около тысячи своих солдат примкнуть к восстанию, более широкой поддержки в войсках и среди местного населения они не нашли. После недели беспорядочных и бесцельных маневров к югу от Киева отряды восставших были разбиты верными царю войсками. Так первое революционное движение в истории Российской империи потерпело катастрофическое поражение.

Польское восстание 1830 г. Всего каких-нибудь пять лет спустя Украина стала ареной нового восстания. В ноябре 1830 г. тайное общество молодых польских офицеров, вдохновленное революциями, разразившимися в том же году во Франции и Бельгии, подняло антиимперское восстание в Варшаве. Однако после первого успеха все силы восставших ушли на внутренние конфликты. В начале 1831 г., надеясь поднять широкое выступление на Правобережной Украине, где польское дворянство пустило глубокие корни, восставшие двинулись на Волынь. Не получив, однако, широкой поддержки у населения, пятитысячный отряд польских шляхтичей под натиском российской армии отступает в Восточную Галичину, но не складывает оружия.

Было очевидно, что без помощи народа, т. е. Украинских крестьян, восстание захлебнется. Вот тогда и появился знаменитый лозунг, обращенный польскими повстанцами ко всем русским и украинцам, страдавшим под гнетом самодержавия: «За нашу и вашу свободу». Впрочем, чтобы убедить украинских крестьян помочь своим польским «панам», которых они ненавидели уж во всяком случае сильнее, чем российского царя, требовалось нечто большее, нежели лозунги. Но даже призывы некоторых повстанцев уразуметь лозунг буквально и действительно пообещать крестьянам, ежели те поддержат восстание, освобождение от крепостного права в случае победы — были гневно отвергнуты большинством польской шляхты. В результате украинские крестьяне Правобережья заняли в конфликте преимущественно нейтральную позицию, а некоторые даже воспользовались им, чтоб отомстить своим польским помещикам. Кстати, и в самой Польше многие крестьяне в 1830—1831 гг. отказались поддержать восстание шляхты, тем самым наглядно продемонстрировав, что социальные идеи остаются гораздо ближе и понятнее неясно замаячившей на историческом горизонте идеи национальной и что даже у поляков национальное сознание и национальная солидарность отнюдь еще не овладели массами.

К середине 1831 г. восстание было разгромлено. Однако с этого времени существование польских тайных обществ и тайных заговоров против царя не прекращалось ни на один день. Небезынтересно будет отметить, что хотя и сети заговоров плелись, и огни восстаний вспыхивали по большей части на украинской земле, собственно украинцев все это как будто мало касалось. О чем говорит этот факт? По-видимому, о том, насколько неопределенными и выхолощенными стали сами политические понятия Украины и украинцев в Российской империи начала XIX в.

После польского восстания 1830 г. имперское правительство принимает решение об объединении так называемых западных губерний, некогда входивших в состав Речи Посполитой, т. е. Правобережной Украины, Белоруссии и Литвы. Теперь настала очередь Правобережья подвергнуться процессу стирания его самобытных черт, что и было не без успеха проделано в 1830—1840-е годы,— точно так же, как некогда (а точнее — еще в 1780-е годы) тому же самому процессу было подвергнуто Левобережье. Но только в XIX в. подобные операции носили более глубокий и систематический характер: целью их было не только введение административного единообразия, но и превращение Правобережья в «истинно русскую землю». Отныне механизмы русификации были запущены на полные обороты.

Ближайшая задача имперской политики в Правобережной Украине состояла в ограничении там польского влияния. Однако и на крестьянах-украинцах, и на горожанах-евреях оживление имперского присутствия в регионе не замедлило сказаться. В ноябре 1831 г. Николай I создал в Киеве специальную комиссию по делам западных губерний. Виктор Кочубей, назначенный ее председателем, получил от царя четкое указание «привести в соответствие» жизнь этих губерний во всех сферах с жизнью великорусских губерний. После этого в течение нескольких месяцев были закрыты все польские школы (украинских почти и не было) и вся система образования была реорганизована по общеимперским образцам. Русский язык стал единственным языком обучения. Закрыли и знаменитый польский Кременецкий лицей. Вместо этого в Киеве был открыт университет Св. Владимира. В приветственном адресе министра народного просвещения Сергея Уварова по поводу открытия университета цели его откровенно характеризовались как «насаждение русского просвещения и русской народности на ополяченных землях Западной Руси».

Истинным воплощением нового режима на Правобережье стал генерал Дмитрий Бибиков, в 1837 г. назначенный генерал-губернатором Киевской, Подольской и Волынской губерний и остававшийся на этой должности вплоть до 1852 г. При этом солдафоне, каждое слово которого было, «как удар дубинки», Киев превратился в имперский бастион, неприступную крепость царской армии. Не склонный к отвлеченным рассуждениям, Бибиков опирался на грубую армейскую силу. Единым росчерком пера он лишил 60 тыс. польских шляхтичей дворянского достоинства, многих выслав в глубь России. Около 3 тыс. имений, конфискованных у поляков, были превращены в военные поселения. На всех постах чиновники-поляки заменялись русскими. В 1840 г. было официально упразднено действие на Правобережье Литовского Статута (кодекса законов, основанного на средневековых западных образцах). Если вспомнить, что за пять лет до этого Киев лишился Магдебурге кого права, то картина ликвидации западноевропейской системы управления на подвластных России украинских землях будет полной.

Некоторые меры Бибикова прямо касались народных масс Украины. В 1839 г. он продолжил начатую еще Екатериной II кампанию обращения (или, точнее говоря, повторного обращения) греко-католиков в православие. К тому времени грекокатолическая церковь, считавшая своим духовным патроном папу римского, успела уже глубоко укорениться на Волыни,

Подолье и в Белоруссии и насчитывала в общей сложности 2 млн верующих. Где подкупом, а где массовыми депортациями или экзекуциями Бибиков добивается того, что за годы его губернаторства греко-католическая церковь в Российской империи практически перестала существовать. Верность ей смогла сохранить лишь небольшая часть греко-католиков в Холме и его окрестностях.

Разумеется, меньше всего Бибиков думал о пользе, да и о самом существовании украинского народа — и все же некоторые его меры послужили к прямой выгоде украинцев. Так, Киевскому университету Св. Владимира, основанному в противовес польскому культурному влиянию, суждена была важная роль в грядущем возрождении украинской культуры. Точно так же созданная по указу генерал-губернатора в 1843 г. Археографическая комиссия, официальная цель которой состояла в том, чтобы, выявив и изучив древние акты, доказать, что Украина «с незапамятных времен» была «истинно русской», по сути стала первым систематическим собранием украинских архивных материалов. А украинские патриоты, работавшие в этой комиссии, получили редкую возможность проникнуться духом как раз той эпохи в истории своей страны, когда она имела еще мало общего с историей Московского государства.