Чтение онлайн

Политика Бибикова в отношении крестьянства также принесла весьма неожиданные плоды. «Кнут» для польских помещиков оборачивался «пряником» для украинских крестьян— в виде так называемых Инвентарных правил 1847 г., в которых точно расписывалось, что должен и что не должен делать крестьянин на «панщине» и какие земельные наделы полагаются ему, крестьянину, в личное пользование. Кроме того, правила запрещали частное налогообложение крестьянина помещиком и ограничивали право помещика вмешиваться в личную жизнь крестьян. Правда, как водится среди российских бюрократов, преемники Бибикова внесли в его Инвентарные правила столько поправок и дополнений, что применять их стало просто невозможно. Помещики продолжали вести себя как прежде, а крестьяне вместо благодарности властям учинили целый ряд бунтов местного значения, ибо все эти нововведения с их последующей частичной или полной отменой вконец обескуражили народ, доведя его до полного отчаянья. Короче говоря, все эти меры лишний раз доказывали, что хотя общество, казалось, по рукам и ногам было связано царским режимом, имперские власти никогда не могли быть уверены ни в ближайших результатах своей политики, ни в тех отдаленных последствиях, которые они повлекут для империи в целом.

Как уже было сказано, Австрия того времени представляла собой не страну в современном понимании, а сложно организованную империю. Австрия XIX века — это конгломерат 11 больших народов и не поддающегося точному учету количества малых этнических групп, населявших большую часть Восточной Европы и в 1800 г. составлявших одну седьмую всего европейского населения.

Поскольку в империи Габсбургов ни одна нация не составляла абсолютного большинства, то соответственно ни одна национальная культура не претендовала на роль «образцовой» имперской культуры до такой степени, как это было в России. И хотя в армии и бюрократии преобладал немецкий язык — язык самой влиятельной нации в империи,— это странным образом сочеталось с бросающимся в глаза этническим разнообразием ее жителей.

Распространяя свой суверенитет на все новых подданных, династия Габсбургов вовсе не стремилась (по крайней мере поначалу) изменить традиционные формы правления во всех тех королевствах, герцогствах, провинциях и городах, которые она захватывала. Габсбурги поступали так не только потому, что боялись спровоцировать сопротивление, но и потому, что не имели сильных централизованных органов, необходимых для унификации управления. Таким образом, до самой середины XVIII в. их империя представляла собой не более чем шаткий, слабо организованный конгломерат, часто подверженный кризисам и смутам из-за внутренних распрей или вмешательства извне.

Наконец, в 1740-е годы императрица Мария Терезия, преодолевая яростное сопротивление местной знати, провела целый ряд реформ, без которых само существование Австрийской империи вскоре, по-видимому, было бы поставлено под вопрос. Императрица укрепила органы центральной власти и создала подчиненные им административные структуры на местах. Ввиду появления соответствующих вакансий бюрократический аппарат был существенно увеличен. Учреждалось и постоянно действующее центральное военное ведомство. Однако, будучи осторожным политиком, Мария Терезия вовсе не стремилась ввести полное единообразие на всех подвластных ей территориях. Так, она не требовала беспрекословного подчинения от непокорной Венгрии, предпочитая идти на компромисс.

Сын Марии Терезии Иосиф II оказался еще более активным реформатором. Проникнувшись модной тогда идеей «просвещенной монархии», он твердо решил удивить весь мир образцовым правлением, что ему отчасти и удалось. По выражению одного английского историка, империя при Иосифе «была просвещенной постольку, поскольку император считал своей обязанностью способствовать благу подданных, и монархией постольку, поскольку одному ему было известно, в чем это благо состоит и как его следует добиваться».

Среди целей реформ Иосифа II были и такие, как улучшение положения крестьян, оживление зашедшей в тупик экономики, увеличение конкретной отдачи управленческих структур, усовершенствование общеимперской системы образования и т. п. Как последовательный приверженец абсолютизма, Иосиф пытался также отменить особые права и привилегии отдельных земель, усложнявшие проведение реформ. Разумеется, далеко не все задуманные «просвещенным монархом» преобразования были осуществимы в сложных условиях его империи — к великой и горькой его досаде. Тем не менее правление Иосифа II явилось своего рода кульминацией в истории-Австрийской империи, когда она обнаружила волю и способность к укреплению и самообновлению.

Указанные реформы имели огромное значение и для украинцев — ведь они пришлись как раз на то время, когда Галичина вошла в состав Австрийской империи. Таким образом, украинцы стали подданными империи в «золотую» ее пору — или, во всяком случае, в ту пору, которую считала «золотой» сама империя.

Большинство украинских подданных Австрийской империи жили в Галичине, т. е. в юго-восточной части бывшей Речи Посполитой, при первом разделе которой в 1772 г. эти земли и отошли к Габсбургам. Одновременно с Речью Посполитой начинает разваливаться и другая некогда мощная империя — Оттоманская, у которой всего два года спустя Вена отторгла еще одну часть украинской земли — Буковину. Наконец, в результате третьего и последнего раздела Польши в 1795 г. Габсбурги получили и древние польские земли, включая Краков. Все эти новые земли Габсбурги объединили в одну провинцию — Галицию (по-украински — Галичина). Но если Восточную Галичину населяли преимущественно украинцы, то Западную — преимущественно поляки, и соединение двух этих народов в одной провинции было чревато самыми непредсказуемыми последствиями.

Под непрямым правлением Габсбургов находилась и еще одна территория, населенная украинцами. Речь идет о западных склонах Карпат — Закарпатье, которое со времен средневековья было частью Венгерского королевства. В XIX в. Закарпатье продолжало оставаться в венгерской части Австрийской империи и таким образом было изолировано от прочих украинских земель.

Крестьяне. О жизни украинцев в империи Габсбургов можно сказать одним словом: бедность. Гористый рельеф, малые земельные наделы усложняли земледелие, а постоянный гнет польской шляхты доводил крестьян до полного измождения. Не лучше жилось и населению маленьких, грязных галицких местечек, особенно после того как разделы Польши отрезали их от традиционных рынков сбыта в Украине. Стоит ли удивляться, что Галичина пользовалась в империи репутацией одной из самых бедных, захудалых окраин.

Большинство западных украинцев были крепостными крестьянами и каждый день своей жизни они сталкивались с самой жестокой эксплуатацией. За право пользоваться убогими земельными наделами они должны были пять — шесть дней в неделю работать «на пана». Кроме того, шляхта использовала их в качестве домашней прислуги, да еще требовала натуральный оброк. По подсчетам историков, от трети до половины жалких доходов крестьянина оседало в кармане помещика. Но и этого «панам» было мало, и они время от времени захватывали новые крестьянские и общественные земли. Так, если в 1819 г. средний надел крестьянина в Восточной Галичине составлял 14 акров, то в 1848 г.— уже 9,6, а размеры среднего поместья за те же годы увеличились с 1051 до 1400 акров. Короче говоря, это было то самое общество, в котором богатые неуклонно богатели, а бедные беднели.

В таких условиях украинцам нелегко было не только жить, но и выжить. 3,5 тыс. глухих деревень, почти полное отсутствие проезжих дорог, примитивные методы ведения хозяйства — вот что такое Восточная Галичина того времени. Не удивительно, что и урожаи были здесь, как правило, раза в три меньше тех, что выращивали в Чехии или Австрии, а рацион крестьянина (картошка да капуста) составлял лишь около половины рациона западного европейца. В голодные годы люди здесь просто вымирали. Между 1830 и 1850 гг. смертность в Восточной Галичине превышала рождаемость. Соответственно средняя продолжительность жизни западноукраинского крестьянина была крайне низкой — от 30 до 40 лет.

Как водится, горе топили в вине. На пьянстве наживались монополисты — производители спиртного, т. е. польские помещики, а также содержатели питейных заведений — «шинкарі», в основном евреи. Более того, некоторые помещики даже устанавливали для своих крепостных обязательную норму потребления алкоголя, чтобы таким образом сбыть свою продукцию. Конечно, никому из галицких помещиков и в голову не приходило хотя бы для увеличения своей же прибыли и обеспечения ее надежности попытаться улучшить условия жизни крестьян. Такая идея не вызвала бы у «панов» ничего, кроме искреннего удивления, ибо крестьянин представлялся им низшим созданием, не поддающимся никакому усовершенствованию.