Чтение онлайн

Он уставился на свои руки, словно они жили какой-то своей, отдельной жизнью, и это они — они, а не он — убили его сына пять лет назад. Взгляд его был по-прежнему обращен куда-то вглубь себя: должно быть, перед его внутренним взором вновь и вновь прокручивались кровавые сцены той роковой ночи.

— Поэтому вы и стали охотником? — мягко вторгся в его воспоминания голос Яны.

— Поначалу это была месть одиночки. Охотником я стал после встречи с Дамианом. На нас все и кончится — здесь, в Лондоне. Впрочем, после того, как будет развязана война и с людских глаз, наконец, спадут шоры, вампиры недолго задержатся на нашей Земле. Весь их род будет уничтожен до последней кровососущей гадины.

— Вы так их ненавидите… — помявшись, девушка спросила: — А что, если бы Райан не стал вурдалаком? Что, если бы обращение прошло нормально?

— Неужели ты думаешь, что это бы что-то изменило? — Эндрюс печально покачал головой. — Так или иначе, он превратился бы в монстра.

— Но он мог бы контролировать свою жажду, если бы захотел. Мог бы оставаться вашим сыном…

— Глупая, наивная девочка. Взгляни на нее, — охотник пренебрежительно кивнул в сторону Дейзи. — Когда-то и она была невинным подростком, у которого были семья, друзья, юная и беззаботная жизнь. У нее было сердце. И кого ты видишь перед собой сейчас?

— Это частный случай. С вашим сыном все могло быть по-другому.

— Нет, не могло. Я не знаю, кто из твоих близких стал вампиром — а, очевидно, так и есть, раз ты задаешь такие вопросы — но могу дать тебе один дельный совет: убей его. Убей сейчас, пока не стало слишком поздно и не погибли люди. А если кто-то из Истинных сумел заморочить тебе голову — уж это они умеют — беги от них без оглядки. Не верь их обещаниям, признаниям, клятвам; они — хищники по природе своей, и изменить их невозможно. Поверь моему опыту, девочка. По чьей вине, скажи мне, ты оказалась здесь, в логове Элиана Асгардиса, чудовища и убийцы? Какое отношение имеешь к Чарли? Что бы ты ни скрывала, от себя правду не спрячешь. Связался с вампирами — можешь сразу заказывать крест на свою могилу.

— Не все они — монстры, — горячо возразила Яна. — Вы не можете судить обо всех Истинных по тем единицам, которых встречали!

— Мой взгляд не замутнен личной привязанностью.

— Я могу быть объективной, если вы об этом.

Эндрюс со вздохом закрыл глаза — разговор, по-видимому, утомил его. Взглянув на его шею, Яна отметила, что раны, нанесенные клыками вампиров, не затянулись. А это значило, что ‘эликсира’ в крови охотника больше не осталось.

— Я хочу спасти вас, — прошептала девушка, чувствуя, как глаза защипало от непрошеных слез.

— Ну, все, хватит. — Дейзи сунула мобильник в карман и упруго поднялась с дивана. — Вы и так очень мило поболтали. Тебе пора назад, Яна.

— Но мистер Эндрюс еще не закончил обед…

— Ничего, дообедает на том свете, — хихикнула вампирша. — Иди, пока я не позвала Элиана. И поднос не забудь.

Что ей оставалось делать? Попытаться напасть на Дейзи, из оружия имея под рукой лишь поднос и пару кружек, в подвале, единственный выход из которого сторожили еще два вампира? Не оставалось ничего другого, как подчиниться. Бросив на изможденное лицо пленника прощальный взгляд, Яна мысленно пообещала себе за ним вернуться. Это было самое большее, что она могла предпринять в тот момент.

На выходе из подвала она столкнулась с Элианом, который стоял в дверном проеме, с невозмутимым видом прислонившись к косяку.

— Ну, как, поговорили? — лениво осведомился он.

— Дай пройти, — буркнула Яна, пытаясь протиснуться мимо. Элиан поднял руки, и она оказалась пленницей в его железных тисках. Поднос вместе со всем содержимым с грохотом упал на пол; Яна затрепыхалась в руках вампира, чувствуя себя жалким мышонком в смертельной хватке совиных когтей. Элиан лишь посмеивался, даже не думая ослаблять свои объятия.

— Каин должен был научить тебя покорности, — заметил он под ее испепеляющим взглядом. Чтобы смотреть ему в глаза, ей пришлось запрокинуть голову — она и не подозревала, что он настолько выше ее.

— Каину не нужна моя покорность, — процедила Яна. — У нас все добровольно.

— Фи, как скучно. Но, если хочешь, я мог бы разнообразить твою личную жизнь…

— Катись к своей Лори! Ты мне омерзителен.

Элиан хмыкнул, но в глубине его сузившихся зрачков Яна уловила злые искорки. К ее великому облегчению, он разжал руки, и она бросилась от него прочь, точно от прокаженного. Лестницу она преодолела за считанные секунды, а, оказавшись в своей комнате, с треском захлопнула дверь и привалилась к ней спиной, чувствуя, как все ее тело сотрясает мелкая адреналиновая дрожь. Ее положение пленницы и без того было безрадостным, но теперь, кажется, Элиан вздумал изводить ее еще и своими домогательствами. Этого она уже была не в силах вынести.

‘Пожалуйста, Каин’, - взмолилась она, беззвучно глотая хлынувшие из глаз слезы, — ‘пожалуйста, приди и забери меня отсюда…’.

Пронзительная нота задрожала и оборвалась, так и не достигнув своего пика. Каин поморщился и с раздражением отшвырнул флейту на кровать, где она и осталась лежать вытянувшейся серебряной змеей. Зарывшись пальцами в свои и без того всклокоченные волосы, Истинный принялся мерить комнату нервными шагами. Ничто не приносило его измученной душе успокоения, ничто не могло отвлечь его от постоянных мыслей о Яне. Даже игра на флейте, любовь к которой он пронес через века — ведь Яна так любила слушать ее тихими солнечными днями, которые они проводили вместе, под крышей своего дома. Теперь и этим воспоминаниям суждено кануть в вечность вслед за остальными, поблекнуть и рассыпаться, как обветшалые полотна с изображением сцен его бесконечно долгой жизни… Да, бессмертие — тяжкая ноша. Все чаще Каин задумывался о том, что продал бы, пожалуй, душу за возможность стать человеком. Стареющим, хрупким, несовершенным существом, в силу своей смертности лишь острее чувствующим биение жизни.

‘А есть ли у меня душа?’ — мысленно спросил он себя и усмехнулся.

Яна бы сказала, что есть. Сказала бы, наверное, что существо без души не способно любить. А он, Каин, любил. Любил так, что сердце в груди корчилось от боли и тоски вдали от возлюбленной…

Он изнывал от желания ворваться в номер Чарли, схватить ее за плечи и тормошить, пока она, наконец, не свяжется с Яной, чтобы убедиться, что она цела и здорова, чтобы выяснить, где она, чтобы забрать ее домой… Они приехали в отель всегда полчаса назад, но Каину каждая утекающая минута казалась вечностью. С чем, черт возьми, Чарли так долго возится в своей комнате? Ответ напрашивался сам собой, с учетом того, что Орсо заселился с девушкой в один номер. Нашли время, хляби небесные им на головы! А ему тут только и остается, что скрипеть зубами от бессильной злости…

Не выдержав, Каин опрометью бросился из комнаты, пересек коридор и нетерпеливо забарабанил кулаками в дверь номера Чарли и Габриэля. Не находись он в публичном месте, без раздумий бы снес дверь с петель — отчаяние лишило его способности мыслить здраво. Да к черту здравомыслие! Каждая потраченная впустую секунда могла стать последней для Яны — и эта мысль сводила его с ума.

— Открой, Чарли, или я вышибу эту дверь, клянусь Праматерью! — взревел Каин, заставив проходящую мимо горничную испуганно шарахнуться прочь.

…Чарли чертила пальчиком невидимые узоры на обнаженной груди Габриэля, наслаждаясь каждым прикосновением к его совершенной, шелковистой на ощупь коже. Едва дверь гостиничного номера закрылась за ними, Габриэль увлек девушку в спальню, невзирая на ее неубедительное сопротивление.

— Каин подождет, — пробормотал он, покрывая лицо и шею Чарли нежными поцелуями. — В конце концов, за эти полчаса с Яной вряд ли что-то случится. А я соскучился по тебе невыносимо…

Ну, как было ему противиться? Его рукам, одновременно властным и бережным, его теплым мягким губам, его страсти, под натиском которой не устояла бы и Снежная Королева… Придавленная тяжестью его сильного, бугрящегося мышцами тела, окруженная водопадом его белоснежных волос, Чарли стонала и задыхалась от наслаждения; как и в прошлый раз, окружающий мир потускнел и отодвинулся на задний план, словно во всей Вселенной не было никого, кроме их двоих.