Завтра будет все не так.Завтра в землю грянет дождь.Завтра ты уедешь, улетишь, уйдешь.А сегодня мы с тобой,Птицу-Лето ухватив,Жарко обнимаясь, попадем под объектив.Белый пароход и синее море —Пляжный фотограф, снимай скорей! —Вот она в смешном головном уборе,Ветреная чайка души моей.Завтра будет свет не мил.Выбросит на берег грусть.Завтра я в тебя в который раз влюблюсь.А сегодня бьюсь об молИ шепчу тебе листвой,И считаю чаек у тебя над головой.Белый пароход и синее море —Пляжный фотограф, снимай скорей! —Вот она в смешном головном уборе,Ветреная чайка души моей.Завтра потеряет блескСамый белый пароход.Завтра летний глянец с мира упадет.А сегодня жмет на спуск,Не обременен ничем,Суетный фотограф с обезьянкой на плече.Белый пароход…Пляжный фотограф…Вот она в смешном…Ветреная чайка…2000 год
Бог, нам встретиться не дай
Мы с тобой давно простились,Кто куда запропастились,С кем — не ведай, не гадай.Память нас на фотках сирыхПропечатала красивых.Бог, нам встретиться не дай.Ситчик манкий, хрупкий, тонкийНа фигуристой девчонке,Время, тленью не предай!Коль по шейке по лебяжьейСкладка ляжет — не промажет,Бог, нам встретиться не дай.В белом омуте простынномНа остылом, под постылымКлятву молча оправдай.Облилась слезами свечка,Носит правая колечко.Бог, нам встретиться не дай.На кудряшливость височковВремя целит белой строчкой.Стой, прошу, не увядай!Ты ли замужем, за мужем?А глаза — две мокрых лужи.Бог, нам встретиться не дай.В душной камере спросонокКлюч мерещится в засовах —Выходи иль выбредай!Не венчались, так на кой намПастор с лязгом колокольным?Бог, нам встретиться не дай.В коридорном стылом гулеНежных слов разбитый улейПо куплетам раскидай.И на первом стыке рельсовХрусталем об пол разбейся…Бог, нам встретиться не дай.Под сургучный глупый оттискНаши контуры и опись,Память, в бездну не кидай.Пусть мы так, в давнишней паре:Ты, и мальчик — на гитаре.Бог, нам встретиться не дай.Я опять полночный пленникВязну в щупальцах сирени —Шестиструнная, страдай!Далеки, как солнца пятна,Вдруг слова твои понятны:«Бог, нам встретиться не дай…»1988 год
Бурлак
Куда ни бреду я — всё против шерсти,Движения супротив.И в каждом звуке, и в каждом жесте —Кому-нибудь на пути.И купол небес, запрокинув донце,Мне спину дождями бьетЗа то, что под ним волоку я солнцеС заката на восход.Я — бурлак.Я на лямке у баржи расхристанной —Как на поводу.Я — бурлак.Где под крик, где под кнут, где подвыстрелы —Так и бреду.Лямка моя, ты мне невеста,И епитимья, и флаг!Горько мне в ней, одиноко и тесно.Но я — бурлак.И шепчет мне лямка: «Держи меня, милый,Не гневайся и простиЗа то, что твои отнимаю силыИ плечи тру до кости».И там, где земле расступиться впору,Мне ноги камнями рветЗа то, что свой крест волоку я в гору,А не наоборот.Я — бурлак.Я на лямке у баржи расхристанной —Как на поводу.Я — бурлак.Где под крик, где под кнут, где подвыстрелы —Так и бреду.Лямка моя, ты мне невеста,И епитимья, и флаг!Горько мне в ней, одиноко и тесно.Но я — бурлак.1998 год
«Был вечер тот не по-земному ласков…»
Был вечер тот не по-земному ласков,А имя состояло из трех букв.Она была красивой синеглазкой,И я ее не выпускал из рук.Был я куражной славой избалован,Влюбиться мог и сгинуть на бегу,И кувыркался чувствами, как клоун,В азарте на курортном берегу.Где волны с гребешком белее мелаКидались в ноги и хлестались в мол.Она мне тихо из-под мышки пела,И целый мир улегся и умолк.И был счастливый я и полупьяный,И в лен волос ее заныривал рукой,И ночь окуривали сладкие кальяныКрасивой синеглазенькой такой.2005 год
В Екатеринбурге
Вечер грустен и без песен вышел как обряд:Светел, нем и свят — как крест на рясе.Я бельмом в глазу ночного фонаряПоторчу и двинусь восвояси.По памяти, повдоль неонных знаков —Под пестрой их водой мой путь такодинаков —На те же улицы гребу, на те же переулки.Я в Екатеринбу…В Екатеринбу…В Екатеринбурге.Увязался, не отгонишь, пес-мотив простой,Громыхает цепь стихотворений.Первая же встречная мне девочка, постой,Грех не наломать тебе сирени!Года мои — в горсти изломанные ветки.Сирень, меня прости, я только что из клетки.Кричи, закусывай губу, ведь я приписанв урки!Ах, в Екатеринбу…В Екатеринбу…В Екатеринбурге.И погост, и дом казенный, и церковныйзвон —Вот они, бок о бок неизменно.Вечный Плен с Трезвоном Вечным сменитВечный Сон —Прав Есенин: все мы в мире тленны.Пока же мы не тлен, и наша жизнь не ретро,Мы — ветры перемен, пусть корчатся от ветраУ пьедесталов на горбу державные придурки.Ах, в Екатеринбу…В Екатеринбу…В Екатеринбурге.1988 год
В солнечном порту
В солнечном порту, где все глаза раскосы,Где седлает солнце мачты словно кол,Где, дурной травой шпигуя папиросы,Подмигнет тельняшечник мне, пропит и гол.В солнечном порту изогнута лекаломГод назад, и два, и нынче точно так,Дама на углу стоит, как и стояла, —Вспыхивает-гаснет «Мальборо» — маяк.Весел я, но мне не ощупать порт,Здесь не я один хочу ее обнять.Выберусь и — прочь. Закачаюсь, горд —На сто пальм березу мне не променять.Хриплы голоса. Гудки из моря хриплы.Льет на плечи бронзу солнечный черпак.Небо хочет птиц, но к глазам прилиплиБронзовые чайки, севшие в кабак.Якорь тяжко спит. Меня не ждут на трапе.Поднял паруса я бы всей душой.Белый и смешной в азиатской шляпе,Брошусь на песок теплый, но чужой.1994 год
Весы
Мир — весы. Мы все на них положены.Нет покоя чашам ни на миг.Каждому есть противоположное,Если равновесие на них.Кренятся весы, и умолкают бравые,С левой чаши — глянь — прыгаютна правую.Кренятся весы, и иссякают смелые,С правой чаши — глянь — прыгаютна левую.Скачет мир — вселенская экспрессия,Под весами — Вечный Океан.Входят континенты в равновесие —Разновес больших и малых стран.Кренятся весы. Поштучно и оравамиС левой чаши — глянь — прыгаютна правую.Кренятся весы, сам черт с ПречистойДевоюС правой чаши — глянь — прыгаютна левую.Вверх и вниз кидает, дурью мает их,Дарит то падение, то взлет.Что — весы? Такой же в сути маятник —Если остановится — умрет.Кренятся весы. Гонимые потравами,С левой чаши — глянь — прыгаютна правую.Кренятся весы. А я-то что же делаю?Правой чашей сыт. И сыт по горло левою.1986 год
Влюбился, девушка, в тебя
Плыл по ветру теплый вечерИ за горизонтом гас.Ты попалась мне навстречуВ первый раз.Твоя улыбка певчей птицейРастаяла в ночи,И замелькали встречных лица:Ищи ее, ищи.Помнил я, за ней шагая,Все черты ее лица,Но вела меня другаяУлица.И полетело время свистом,Как камень из пращи,Аэропорт гудел и пристань:— Ищи ее, ищи!..Город в суете извечнойВряд ли встречу принесет.Кто я ей? Обычный встречный,Вот и все.Меняет мир свои одежды,Но в огоньке свечиЖивет всегда тепло надежды.Ищи ее, ищи.Я влюбился, девушка, в тебя.2008 год
Во дворе
Во дворе, где радиола на конце иглы держалаНить мотива и луны лимонный диск,Пробивал гитарой-соло какофонию кварталаТакт за тактом ливерпульский гитарист.А потом игла чихала, открывалась дверьбалкона,Дом полночный пестрой шторой делал вдох…В послезвучье возникала темноглазая икона,И отскакивали пальцы от ладов.И шептал полночный идол в огорошенноенебоТо ли имя, то ли рифму, то ли бред.И казалось мне, обронит: «Милый мой, сейчася выйду,Мне родительское слово не запрет».Мирно спал киоск с газетой, где объявленбыл крамолойЭтот парень, что с пластинки хрипло пел.Но парили над запретом эта девочка и соло,И над ними — звезды, белые, как мел.………………………………….А вчера на углу, там где очередь кольцом,Мы столкнулись с ней к лицу лицом.— Я узнал вас по ногам и духам.Не узнали и подумали вы: хам!Вот ведь время лица как подправило —Ни на ощупь не узнать, ни на глаз.И разговор у нас по правилам:Хвастайтесь, я радуюсь за вас!…Толстый, глупый и довольный, вот он,Как павлин, как майский мотылек,Щурится со свадебного фото —Ваш уже законный кошелек.А фото мне не нравится, но я совсемне злюсьЗа то, что на картин очке не я вас приласкал.Но в складках платья вашего спит дорогаягрусть.И в кольцах изумрудных — зеленая тоска.А вчера на углу без запиночки и в лобОценили вы мне свой гардероб.И что на скрипочках у вас детвора —То ли дело! — А что я вам пел — мура.Вот ведь слово — как назло застрялов горле —Не пропеть, не выговорить враз.И разговор у нас по форме:Хвастайтесь, я радуюсь за вас!…Звоном, хрустом и шуршаньем полныйСнимочек — не взять, не упрекнуть:Катят вас брильянтовые волныЗолотому берегу на грудь.А остальное мелочи. И я гляжу вдогон —Всего тебе хорошего, пей сладко и до дна.А все-таки та девочка выходит на балкон,И в платье ее грошевом спит медная струна.1990 год
«Волны сдвинулись с такта…»
Волны сдвинулись с такта,И рассыпался в клочья прибой.Вы, как белая яхтаС белокруглой вихлявой кормой,Протаранили ночьюВсе, что встало на вашем пути,И якорь бросили прочноДо утра у меня на груди.И глядел исподлобьяНа меня солнцедиска колосс,Как взрываю я хлопьяЗолотых несусальных волос.И, забывши про иней,Холодящий рассудок виска,Ниже всех ватерлинийОпускается сладко рука.Я в войне с целым миром,Я собой над войсками — верховныйИсточаюсь, как миром,Золотыми слезами стихов.Я — поэзии дьякон,Причитая, у моря бродил.Вы здесь бросили якорь.Так пришлось — у меня на груди.2005 год
Воробьи
Проститутки на Тверской, как воробьи,Жмутся с холода к шныряющим авто.Подобрал бы кто, уж тут не до любви —Под дождем стоять, распахивать пальто.Поиграл бы кто хоть в теплые слова(Ну, какие, к черту, «бабочки» в мороз!).Где же ездишь ты, богатая братва, —Глазки синие, как медный купорос?Где бы выловить, чтоб — денег три мешка?Поделили, всем хватило бы расцвесть.А что возьмешь с приезжего лошка —На помаду да на пару раз поесть.И столичная презлая суетаНе поверит ни слезам и ни словцу.Время — за полночь. Ну, где ж вы, блатата?Привезли бы, что-ль, богатую овцу.Синим пламенем гори она, дыми,Папиросочка кайфовая в горсти.На Тверскую со студенческой скамьи —Мать узнает, зарыдает, не простит.И красива, и собой не лимита,И с артистами могла бы покутить…Может, просто улица не та?На Лубянскую пора переходить.Что за осень — на асфальте ни листка,От неона ночи светлые, как дни.Вот и розочки голландские с лоткаТоже маются — приезжие они.Тоже ввалятся сегодня в чей-то дом.(Ну какие, к черту, жрицы от любви!)Принцы… Ротшильды… Но это все потом.А сегодня — на Тверской. Как воробьи.1997 год