Уличная красотка, Новиков Александр Васильевич

Уличная красотка

Новиков Александр Васильевич

Шрифт:

Надо ж, встретились

Надо ж, встретились — не во сне, ведь! — Вечер, мистикой не угробь: И кафе было — «Черный лебедь», И в бокалах — «Медвежья кровь». И в нагретом дыму перченом, От которого спас — слеза, Хохотали мы оба в черном, Запуская глаза в глаза. Две больших долговязых птицы — Грудь — о грудь, чтобы клюв — о клюв, Продолжали так хитро биться, Чтоб не выронил клюв: «Люблю». А потом была ночь темнющей, И какие-то в ней «пески», Пальцы в пальцы вплетались плющно, И луна — помереть с тоски. И такси своим желтым гребнем Разрезало, как скальпель, ночь Там, где птицы прощались с небом, Как в каком-то кино, точь-в-точь. И на стрелках давно не девять. И душа отбивала дробь. И одна была — «черный лебедь», А другая — «медвежья кровь». 2000 год

Напиши

Будь же умницей, не пиши Слов надушенных, а в конверт Положи мне чуть-чуть души, А тирады потом — поверх. Оближи, обласкай крыло И заклей мне в конверте вдох. Завтра штемпель пробьет число, И помчит оно со всех ног. О любви ни полстрочки, чур — Это давняя наша хворь. Я к тебе без конца скачу, Да не свижусь никак с тобой. А под утро коня — в расход! Пешим драпом бреду в глуши. Это редко — два раза в год. Будь же умницей, напиши. Собери, коль черкнуть решишь, Перекрестков несносный шум. Все, что хочешь. Но только тишь Не клади между строк, прошу. Изомни, изогни клочок, Раскромсай его в конфетти. Я б по букве его прочел. Привези его мне. В горсти. 1988 год

Не Джоконда

В напыщенном бомонде, где люди — пузыри И табели о рангах — как «Отче наш», Где места нет Джоконде — художник, посмотри, Не надобна ни кисть, ни карандаш. А дым — он как кулиса: то нет, то есть. Поднимется — и тоже упасть спешит. Она — хоть не актриса — но тоже здесь. Оставь бокал, художник, бери, пиши. Здесь с нее не напишет никто — У нее не манто, а пальто. У нее как от ветра кудряшки, И на пальцах смешные стекляшки. И поэтому с ней два седых дурака — Свысока. Прольется свет. Но вместо огня — как душ. И к ней гуляка тоже пойдет, польстит. А купленный оркестр сыграет туш. Ах, что же ты, художник, не упусти! Здесь с нее не напишет никто — У нее не манто, а пальто. У нее как от ветра кудряшки, И на пальцах смешные стекляшки. И поэтому с ней два седых дурака — Свысока. 1997 год

Не пиши мне в Порт-Артур

Не пиши мне в Порт-Артур — Нету адреса. Пуля — дура. Но из дур — Мне досталася. Прямо в сердце с высоты Бойной силою Наотмашь. А в сердце — ты, Моя милая. Не пиши мне в Порт-Артур С каждым случаем — Не дойдет мне в темноту Светлым лучиком. А ударит залпом в тыл И сердце по клочкам Разметет. А в сердце ты, Моя ласточка. Не пиши мне в Порт-Артур — Нету адреса. Пуля — дура. Но из дур — Мне досталася. Сердце цапнет, и — кранты, И не встать с ничка По весне. А в сердце — ты, Птичка, птичечка. Бескозырочки как блюдца На заоблачном пруду. Ленты черные так вьются, Ай, на малом, на ходу. Ай, на малом, самом малом, По воде крапленой алым. Да — под серую плиту. 2010 год

Не узнаю

Расставались ненадолго Без печали и труда, Оказалось, как осколки — Навсегда. Возвратились в светлой вере, Как в окно вчерашний луч, А у двери, а у двери Новый ключ. Я уже не узнаю по короткой юбке Лучшую мою, прежнюю мою, первую мою. И по майской воркотне голубя голубке, Вышло, что себя в этих голубях я не узнаю. Вспоминали все — так проще. Ночь настанет, и — найдем. Что было тыща первой ночью, Стало — днем. Было пламя, да сбежало Не от ветра и воды, И от нашего пожара — Только дым. 2010 год

Нина, Ниночка, Нинель

У учительницы младших классов Нины Ногти в лаке и напудрен нос рябой. Ей сегодня не смотрины — именины, И детишки поздравляют всей гурьбой. У учительницы младших классов Нины Поздно заполночь погашена свеча, И отмерен ей зарплаты рубль длинный: На помаду, на конфеты и на чай. Ах, Нина, Ниночка, Нинель… Страна направит и заплатит. Есть три пути: один на паперть, Другой — на сирую панель. А третий, Ниночка, Нинель? Душа кричит истошно: «Хватит!» Но дети празднуют капель… Ах, Нина, Ниночка, Нинель. У учительницы младших классов Нины Под ресницами тепло и бирюза, А в эту ночь ее глаза — аквамарины, От которых отрывается слеза. И купаются в ней лебедями двойки, И квадраты превращаются в круги. А потом она дотянется до койки И забудет про зарплаты и долги. Ах, Нина, Ниночка, Нинель… Страна направит и заплатит. Есть три пути: один на паперть, Другой — на сирую панель. А третий, Ниночка, Нинель? Душа кричит истошно: «Хватит!» Но дети празднуют капель… Ах, Нина, Ниночка, Нинель. У учительницы младших классов Нины Все — от ласточки до певчего сверчка. И доска за ней черней, чем гуталины, Пишет: «С днем рожденья, Ниночка!» И когда к груди притянет все букеты И расставит в банки все до одного, Вдруг захочется давиться сигаретой — Не хватает только от него. Ах, Нина, Ниночка, Нинель… Страна направит и заплатит. Есть три пути: один на паперть, Другой — на сирую панель. А третий, Ниночка, Нинель? Душа кричит истошно: «Хватит!» Но дети празднуют капель… Ах, Нина, Ниночка, Нинель. 1999 год

«Ну вот и всё. Хандрой отмаялась листва…»

Ну вот и всё. Хандрой отмаялась листва. Ее метла пинками мечет в кучи. Но, глянь, один листочек злополучный Еще не брошен ветру в жернова. Не постарел еще? А может, страшно — вниз? И оттого трясет, как в лихорадке? В кору вогнав по щиколотку пятки, В последний раз — его эквилибрис. Попридержись, циркач осенний, не сорвись, Дождись, когда арена станет белой. Я, как и ты, мечусь осатанелый И без конца заглядываю в высь. Когда же снег? Когда пожухлые цвета Накроет залп снегов, и с них — довольно? Тогда, пожалуй, можно добровольно Слететь замерзшей бабочкой с куста. Чтоб кувырком, как шут, барахтаясь — крутясь, В ее окно ударить и с досадой Вдруг заорать: неужто вы не рады, Что выпал снег, что я не втоптан в грязь! Что я лечу, что я покуда не упал, Ведь завтра мне до окон не подняться — Седая хмарь меня запишет в святцы, Освищет ветер мой осенний бал. И понесет меня с карниза на карниз, И будет бить о каменные стены, Крича мне: ты — простой, обыкновенный, Бессовестно прорезавшийся лист! Ложись же в снег, циркач бульварный, дворовой, Не доводи старуху до падучей! — Листва давно послушно сбилась в кучи, Попряталась, укрылась с головой. Довольно с них. Пускай судачит воронье. Давай, листок, в стекло к ней постучимся. Минуту, две… Простимся и умчимся, Разбросанные, каждый за свое. А после нас замрут ледяшками слова, Что нынче — снег. Что вовсе нам не грустно. Решим на том, что в этом доме — пусто. Все сожжено до углей, как дрова. Ну вот и всё. Хандрой отмаялась листва. 1986 год

Одно собрание 1970 года

Коллектив здоровый мутим, травим мы, Как мы смели, подлецы! Взвился с места комсомолец правильный, Закивали одобрительно «отцы». — Вот, слыхали, воют «быдлов-роллингов», Нам ни спать и ни учить под вой! — И президиум сверкнул очами кроликов, И, казалось, выкрикнул: «Конвой!..» Замер сход. Застыли оборванцами Трое мы — бродяги на балу. И, вчера еще довольный танцами, Факультет в пылу клеймил «хулу». Конница идейной жандармерии С шашками речевок наголо Вырубала нас, чтоб не намерились Повторить подобное падло. Господи, да вы ли это, девочки? Мужики, да вы ли это тут? Кто он вам? В припадке к небу вздев очки, Тыча в нас, командует: ату!.. Кто он, наставляющий так истово Нас заткнутся впредь и вас — смолчать? — С расстоянья пушечного выстрела Мастер выявлять и обличать. Нас тогда оставили, не выгнали. Видно, нам написано на лбу. Руки все согнули, руки выгнули — И решили, стало быть, судьбу. Мы потом давились дымом «шипочным». Был осадок горек и тяжел. Узнаю с тех пор я безошибочно Всех, кто на собранье не пришел. 1984 год

Она — не моя

Бокал все полней и полней, А в стенке бокала я с ней отражаюсь. Я с ней. Она — не моя. Она убежала от мужа. Ушла, уползла, как змея. Она положила себя, Как битую карту, рубашкой помеченной вниз. Она — не моя. И ночь для нее на сегодня не больше чем просто каприз. Громко и неслаженно Оркестрик про любовь проголосит. Зачем она со мной — неважно. Зачем я с ней — поди, спроси. Про завтра не хочется знать. Ей хочется сладкого — надо в него поиграть. Она — не моя. Ей надо вернуться назавтра, не зная, не помня, кто я. А я не хочу потерять, И взять насовсем я ее не могу, не хочу. Она — не моя. А все-таки виснет рука и плывет у нее по плечу. Громко и неслаженно Оркестрик про любовь проголосит. Зачем она со мной — неважно. Зачем я с ней — поди, спроси. 1995 год

Осень

Оставляю в бушующем лете Я тебя навсегда. Навсегда. Как в сгоревшей дотла сигарете, От огня не оставив следа. Но в казенных гостиничных шторах Уцепилась и прячется лень. В них расплачется осень так скоро На стекле. На стекле. А в глазах, как в море синем, Солнце на плаву. Бьется на плаву и слепит. Листья календарные пустые рву Под несносный городской лепет. Как усталыми звездами шают Отслужившие службу слова. Их, конечно, сотрет и смешает, Если выудит, злая молва. Отзвенит и ударится оземь Шепелявое слово «прощай», И расплачется желтая осень На груди у плаща. А в глазах, как в море синем, Солнце на плаву. Бьется на плаву и слепит. Листья календарные пустые рву Под несносный городской лепет. Оставляю в бушующем лете Я тебя навсегда. Навсегда. Как в сгоревшей дотла сигарете, От огня не оставив следа. И всезнающий ветер хваленый Не собьется к зиме на пути, И любовь, как горящие клены, На душе облетит. 1999 год

Пароходишко

Вот он — пароходишко бумажный, Ходит он от берега ко дну. В луже, там, где дом многоэтажный, Где она пройдет, перешагнув. Флагом всполохнет ей или дымом И гудит-дудит во все гудки. А она опять нарочно мимо, Прячется в кудряшки-завитки. Рвется, будто пес, порвав ошейник, Голос, осмелевший от темна. Полночь. И мы терпим с ним крушенье В луже, где распрыгалась она. К трапу мне! И прямо на восходе Прочь уплыть в далекую страну! Надо бы. Да только пароходик Ходит вдаль от берега ко дну. А потом, когда просохнут лужи И наступит зной, того гляди, Станет он сухим листком ненужным И на первом ветре улетит. Близко ли, далеко ли — неважно. Где никто его не узнает… Белый пароходишко бумажный Вдоль по борту с именем ее. 1998 год

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14

Поделиться с друзьями:

Чтение онлайн

КНИГИ

АВТОРЫ

ЖАНРЫ

Деловая литература

Детективы

Детские

Документальная литература

Дом и Семья

Драматургия

Жанр не определен

Компьютеры и Интернет

Любовные романы

Научно-образовательная

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия и эзотерика

Справочная литература

Старинная литература

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор

Уличная красотка

Новиков Александр Васильевич

Шрифт: