Уличная красотка, Новиков Александр Васильевич

Уличная красотка

Новиков Александр Васильевич

Шрифт:

День рожденья

Вам завтра 25. И званый люд, Я верю, изойдет на комплименты. Я верю, треснет стол от вин и блюд, Собранных соответственно моменту. Охапкам роз не хватит в доме ваз. Не хватит слов воздать хвалу фасону. Меня здесь нет. Но поздравляю вас Гудком автомобильного клаксона. Я знаю, грянут вилки и ножи Почище, чем на поле Куликовом. И голос из колонок заблажит О том, что кто-то где-то цепью скован. И в час, когда затеют перепляс, Со стенки если грохнется гитара, Считайте, это я поздравил вас, Тепло и громко, в самый миг разгара. Квартирный пес ваш выкупан ко дню, Надушен, нацелован и — по кругу. К тому же он участвует в меню — Он умный, он во всем заменит друга. Но если он на шею прямиком, Сорвался, ощетинился, залаял, И если вам в губу вцепился он, Считайте тоже — это я поздравил! Я верю, все хлебнут на брудершафт. Друг друга за грудки никто не схватит. Никто «ерша» не халкнет, оплошав, И ни один не ляжет спать в салате. И вы, блеснув собой (само собой!), В кругу гостей — большой бриллиант в оправе… Но если драка, если мордобой, Вы скажете: «Нас Новиков поздравил!» Вам завтра 25. Я верю, грусть Берет, когда пирог в свечах, как ежик. Я к вам навряд ли в гости соберусь, Да и навряд ли мне ваш муж предложит. Но если вы на несколько минут Сбежите вниз (для вас почти нет правил), И если вас до завтра не найдут, Пусть знают: это я пришел, поздравил! 1988 год

Дом под снос

Как просто, тихо, без речей, Решился будничный вопрос: Мой дом, теперь уже ничей, Приговорен — идет под снос. Еще денек — и крыша с плеч, Сползется гусеничный лязг. На пустыре, где стенам слечь, Устроят бревна перепляс. Где белый голубь на шесте, Где в мае яблоня в фате, Где звоном битого стекла — Гляди — стрижи из-за угла, Где по натянутой струне Танцуют тени на стене, И чертит детская рука Границы мира с чердака. Не дом — корабль кверху дном. Один — и ты уже не флот. Большим растерзанным окном Кричал его беззубый рот: «Здесь больше некому стеречь В горошек ситцевую ночь!.. И на траву, как было, лечь, И полететь куда-то прочь». Где белый голубь на шесте, Где в мае яблоня в фате, Где звоном битого стекла — Гляди — стрижи из-за угла, Где по натянутой струне Танцуют тени на стене, И манит пальцем на крыльцо Кавказской пленницы лицо. Что здесь задумано потом — Благословенным трижды будь! Конечно, дом, конечно, дом Построят здесь когда-нибудь. Каркас, затянутый в бетон, Глаза окон — во все концы. «А где же тот?.. А где же он?..» — Весной замечутся скворцы. Где белый голубь на шесте. Где в мае яблоня в фате. Где звоном битого стекла — Гляди — стрижи из-за угла. Где по натянутой струне Танцуют тени на стене. И тихо лестница-клюка Живет под мышкой чердака. 1985 год

Дурман

В темном лесе есть поляна. На поляне есть цветок — Испытаешь вкус дурмана, Если хватишь хоть глоток. Тот цветок порос бурьяном. Дни и ночи напролет Алкашам и наркоманам Он покоя не дает. Он любую тварь стреножит, Будь ты — сдуру, или — пьян. Кто к себе его приложит — Превращается в бурьян. Тот бурьян встает вдоль просек, Блещет черною росой, И его вприпрыжку косит Тетка черная с косой. Сказка ложь, да вся с намеком Для любого дурака. Шел я боком, боком, боком Мимо черного цветка. Шел размашисто и быстро, Не касался, не вдыхал, Но молил, от божьей искры Чтоб тот лес заполыхал. Ядовит он очень ведь, очень ведь. Но стоит у леса очередь, очередь. 2007 год

Екатеринблюз

Оркестр ночного города… В нем звуки живут в тесноте. Разбрасывается гордо Осколками дискотек. Включайте же все на полную Немедленно и сейчас! Я музыкой город наполню. А музыка вся про нас. И к церковке на подходе я Притихну, остепенюсь. Здесь бог мне послал мелодию — Екатеринблюз… Он знает, что все мы спятили, Оглохли в один присест. И в память нам всем распятием Сутулится сирый крест. И я на него юродиво До драных колен молюсь. Молитвою мне мелодия — Екатеринблюз… Прозрачный он и упрямый — Не впишут его в листы. Я девочке лучшей самой В него заверну цветы. Грозятся уйти, уходят ли — Я все равно остаюсь. Как нота из той мелодии — Екатеринблюз… 1999 год

«Есть на свете истина одна лишь…»

Есть на свете истина одна лишь, Но узнать ее нам не дано. Всей на свете правды не узнаешь — Мир бездонный. Зря мы ищем дно. Зря мы ищем дальний купол неба, Увлекаясь мыслями в полет. Даже бог наш в этом своде не был, Потому и нам быть не дает. Даже если к господу предстанем: «Дай нам правду, мы же — человек!..» Все равно всей правды не узнаем И уйдем искать ее навек. 2009 год

Жена

Эта женщина седая Мне не мать и не сестра. И глазами молодая, И душою не стара. Их, сединок этих частых, Не берет басма и хна, Не гадайте понапрасну: Эта женщина — жена. Из ее сединок тихо Каждый день не с той руки Жизнь кроила, как портниха, Да вязала узелки. Клок фаты на свадьбе майской Распустился в нитку-прядь… Век теперь со мною майся — На кого теперь пенять! Так и было. Ждали лета В тридцать первый майский день. На четыре части света Мир дурманила сирень. Мне тогда подумать можно ль, Что взамен ее любви Путь сибирский, путь острожный Втиснут под ноги мои? А беда-то вся до точки И известна, и стара: За мои куплеты-строчки Непродажного пера. Где от боли и от пота Я душой на части рвусь, Где хрипит надрывной нотой Измордованная Русь. Где сквозь слезы — смех до колик, Да облава — пес на псе, И куда ни ступишь, Новик, Ты — в запретной полосе! За полшага до крушенья — Здесь охотник глуп и слеп — По певцам, как по мишеням, Лупит сверху, влет и вслед. Увильнуть от мушки-злючки — Не стерпеть душе стыда. Мать-Россия — круг в колючке, Значит, верно, мне — сюда! Где земле огромной горло Давит «малая земля», И заздравят звуки горна Власть брякушек и рубля. Мне туда, где Честь и Веру Раздавил плакатный щит, Где в загонах и вольерах Совесть наша верещит. Где гуляет нынче плетка, Пряник завтрего сулит. Посбиваю ли подметки Иль с подметок буду сбит? Я не свят. И жизнь вторая Мне в кармане не дана. Но на эту я сыграю, Коль играется она. Коль целы и невредимы, И красивы до сих пор Этой женщины седины — Струн серебряных аккорд. 1984 год

Женщина ушла

За женщиной тянулся шлейф — Синявый дым табачный До первого угла. Сорвалось с губ моих о ней Два слова неудачных, И женщина ушла. Висел вопрос в ее прищуре узком. Продать она себя хотела и могла На языке любом. Но я сказал на русском. И женщина ушла. А я пошел, мурлыча в тон По городу, где Альпы Над крышами — горбом. Где танцовщицы за стеклом То белы, то асфальтны, То просто в голубом. И в кабаке, в дыму, в проходе узком Мне пела у стола взахлеб и догола. И даже позвала. Но я сказал на русском. И женщина ушла. И был я нем. И был я зол. И ухарем бездомным Из потного стекла Чужое пойло, как рассол, Хлебал в дыму бездонном. И выстыл, как зола. И в руки мне ломилась грудью блузка. Кривлялась и врала. Метала и рвала. И на углу ждала. Но я сказал на русском. И женщина ушла. 1995 год

За морем синим

Табак выгорает так сладко, И бродит вино в голове, На сцене танцует мулатка, И вечер необыкновен. Горланят безмозглые чайки, Вцепляются в гриву волне. Встречайте, встречайте — Я русский блатной шансонье! Я вырвался за море сине И в шляпе из пальмовых крон Хлещу и грущу по России, И мне не хватает ворон. Что снег на погостах глотают, Что воду лакают из луж. А так же вон той не хватает, Что за море выпустил муж. Здесь воздух в цикадовой фальши, И тесно уже на столе. Я с каждым стаканом все дальше К родной улетаю земле. Мечтаю, как сяду в кутузке И как из нее убегу. Я русский. Я русский… А значит, здесь жить не смогу. Ах, как здесь тепло, да не хватает дрожи. Ах, как здесь темно в свете фонарей. Ах, так здесь вино — папуасов дрожжи. Ах, как мне хмельно, А родина хмельней. 2001 год

Золотая рыба

В заведенье, где на вывеске горит огрызок слова, Где ни воду пить не стал бы, ни вино… Но за окнами гроза, и я сажусь за стойку снова, И прохожих, как ворон, могу считать через окно. А она красивой рыбой за стеклом, хвостом виляя, По дождю плывет — как жаль, что не сюда! — Машет каждому такси и не такси, как в баттерфляе, Но пустого не найти и не уехать никуда. Городская рыба золотая, Ночь тебя размоет и вода. Ночь бывает, дождь бывает, все бывает, Но у нас с тобой не будет никогда. Я пускаю дым в слезливое окно. Я вслед не брошусь, Золотая моя давняя пора. Золотыми пусть останутся слова: «Прощай, хороший…», И пусть случайный подвезет и не отпустит до утра. Городская рыба золотая, Ночь тебя размоет и вода. Ночь бывает, дождь бывает, все бывает, Но у нас с тобой не будет никогда. 1995 год

Золотая Це-Це

Было тяжело и душно, А наутро выпал снег. И была ее подушка Все еще во сне. Где замки, полы и стенки Вышвырнуты вон, Где она была туземкой Голой среди волн. И глядела то и дело В ласковую синь. А его корабль белый Был простым такси. Замер, не захлопнув дверцу, На чужом крыльце. И ее во сне кусала в сердце Золотая Це-Це. И ресницы были — крылья Полуночных сов. И душа дышала пылью Белых парусов. А у той, другой, подушка Со свинцом в лице. И у ней считалась просто мушкой Золотая Це-Це. Через ночь вела крутая Лестница-змея. Тот, в ночи блудил, плутая — Был, конечно, я. И по мне во сне жужжала Как о подлеце, И туземке в сердце била жалом Золотая Це-Це. 2000 год

Катька

У соседки малолетки Катьки-Катеньки На зашторенном окне лампочка — цветок. Полночь звякнула, и ей — спать да спатеньки, Но перо вдоль по бумаге скачет со всех ног. У соседки малолетки Катьки-Катеньки Ноги — шпаги, руки — сети и спиной дельфиньей — бровь. Катька в юбке. И на воле. А я в ватнике. Катька пишет письма мне про любовь. Губы пухлые — конфетки, красно-сладкие, Да кривятся, да еще в кровь кусаются. В спину Катьки-малолетки слухи гадкие: «Что нашла ты в нем, окстись! Ты ж красавица!» У соседки малолетки Катьки-Катеньки Глазки — слезы. Сны — занозы. С кляксой ручка нервная. А мне в погонах почтальон аккуратненький Письма носит. И читаю их не первый я. И душа, как рыба в сетке, бьется-мается, И глаза, как снегири по зиме, — огнем. Кудри Катьки-малолетки в сон провалятся И запутаются в пальцы мне живьем. У соседки малолетки Катьки-Катеньки Пепел в прядках. Жизнь в закладках. Ах, мне к ней нескоро так… И танцуют на мозгах буквы-акробатики: Кать-кать-кать-кать-кать-кать-кать-кать… Катька-Катенька. 1998 год

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11-14

Поделиться с друзьями:

Чтение онлайн

КНИГИ

АВТОРЫ

ЖАНРЫ

Деловая литература

Детективы

Детские

Документальная литература

Дом и Семья

Драматургия

Жанр не определен

Компьютеры и Интернет

Любовные романы

Научно-образовательная

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия и эзотерика

Справочная литература

Старинная литература

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор

Уличная красотка

Новиков Александр Васильевич

Шрифт: