Ура, Хрустальная Корона!
Шрифт:
– Интересно, для кого набирает армию Тусон? Его тоже до недавних пор не было ни слышно, ни видно. С Вустером они были друзьями, и, если бы не их дружба - не было бы никакой Акульей бухты. Он-то знает, что Вустер жив?
– Вот пойду и спрошу.
– Так он сидит и ждёт тебя…
Все трое расхохотались, представив, как Тусон сидит и ждёт, пока к нему явится Ферран.
Огаста не давала покоя новенькой.
– Сула, скажи честно, как ты попала во фрейлины королевы? У нас тут была очерёдность, и я не помню, чтобы дочку купца когда-нибудь сменяла дворянка. Её Величество всегда строго за этим следила, и ни разу не нарушила этого правила.
– Я, честное слово, не знаю, почему Её Величество предложила мне стать фрейлиной, а ещё большая для меня загадка - почему моя мать согласилась на это.
– А ты не очень-то любишь свою мать!
– Я боюсь, что она передумает, - Сула съёжилась, произнеся эти слова, - и заберёт меня отсюда.
– Забрать тебя из дворца она не сможет: ей не позволит Её Величество, а стража не пустит сюда ни одного постороннего, чтобы увести тебя силой. Огаста, не донимай Сулу своими расспросами: если кто и сможет тебе ответить, то только королева. Ты же не станешь спрашивать у Её Величества, почему она так решила?
– Не знаю, Сальва, может быть, и спрошу: мне не дадут покоя горожанки, будут приставать, где бы я ни появилась. Что я им скажу?
– и добавила совершенно не к месту, - И Тахата давно нет.
Сальва хотела сказать, что видела Тахата в роте Яктука, но раздумала: сами разберутся.
"Могла же я его не заметить? А если скажу - вроде как наябедничаю. Лучше попрошу Яктука, чтобы дал ему возможность навестить Огасту".
Вслух же сказала:
– Я думаю, девочки, что это связано с ранением министра Велеса. К вам не заходил никто, кроме лейтенанта Илорина?
– Нет. Из придворных у нас бывал только барон Геймар, но никогда не обращал на меня внимания, и не стал бы просить за меня Её Величество.
– Точно, Илорин утром докладывал королеве о вчерашнем сражении, и сразу поехал к вам с приглашением королевы. Значит, это его работа. Ты ему нажаловалась, и он попросил за тебя…
– Я ничего ему не говорила, - Сула уже была готова заплакать, - Я не виновата, что заняла чьё-то место. Пойду и откажусь.
– Сиди, дурочка, королева знает, что делает и почему. А ты, Огаста, из-за Тахата совсем потеряла голову. Зашла бы в мастерскую и узнала, что с ним. Может - забелел?
– Вот ещё, стану я за ним бегать.
– А когда отпрашиваешься каждый вечер ночевать в городском доме - не бегаешь?
– И ничего не бегаю - я жду возвращения отца. Я по отцу соскучилась! Понятно?
– И оттого, что отец не едет - ты кидаешься на своих подруг?
Теперь и Огаста скривилась: вот-вот разревётся. Сальве стало её жалко:
– Завтра отпросимся вместе - пойдёшь со мной, покажу тебе Тахата. Он у Яктука в роте, а солдату нельзя уходить из казармы.
– И ты молчала, - Огаста таки расплакалась, - Тоже мне, подруга, - цедила она сквозь слёзы, - Скверная, злая! Не буду с тобой дружить!
– Я только сегодня его увидела… Я хотела, чтобы он сам сказал тебе, что записался…- Сальва тоже разревелась от незаслуженной обиды - она не чувствовала за собой никакой вины.
К ним присоединилась давно собиравшаяся заплакать Сула.
Вошла Магда - посмотреть, как устроилась новая фрейлина.
– Вижу, вы нашли общий язык, девочки…
Сотня конных копейщиков, перекрыв улицу у фехтовального зала Тусона, слушала последнюю речь своего командира. Барон Куперс говорил дрожащим от волнения голосом:
– Ребята, мы были вместе с вами не один год, и разное случалось с нами за это время. Я был вашим сеньором, вы - моими вассалами. Я вёл вас, куда считал нужным, и вы шли за мной, связанные вассальной клятвой. Здесь наши пути расходятся. Мы все - жители юга и рождаемся с мечом в руке. Побережье - наша мечта, мечта не одного поколения наших предков, и я вступаю в армию командора Тусона, чтобы сражаться за него. Но в армии, где всё подчинено дисциплине, нет места вассальным отношениям, - при этих словах стоящий рядом с бароном Тусон одобрительно хмыкнул: "Дошло, таки", - поэтому я освобождаю вас от вашей клятвы. Вы свободны, и вольны поступать, как знаете. Можете наняться в дружины других баронов, можете ехать по домам. Я больше вам - не указ. Мне же - идти своим путём, У меня нет офицерского патента, да и вообще нет никакого чина. Я готов занять в армии командора Тусона любое место, какое он укажет, и готов подчиняться любому начальнику, которого он надо мной поставит. Я готов начинать свою службу рядовым солдатом, потому что верю, что командор Тусон превратит всё побережье в Акулью бухту, и желаю в этом участвовать. Поймите меня, и простите. Повторяю, вы все свободны от клятвы и вольны поступать по своему усмотрению.
Над улицей повисла тишина, которую нарушало только фырканье лошадей. Никто не двигался с места. Ждали и Тусон с Куперсом.
Но вот из рядов сотни выехал всадник и остановился перед командором:
– Я тоже южанин, господин командор. И раз я свободен от клятвы, и могу сам выбирать свою дальнейшую судьбу, я прошу зачислить меня в вашу армию. К гоблинам у меня старые счёты…
Подъехал ещё один:
– Меня тоже, господин командор.
– И меня…
– Меня пишите…
– Меня…
– Меня…
– Меня…
Вскоре вся сотня сбилась перед Тусоном:
– Чего там, пишите всех. Вместе, так вместе.
– Вы правы, барон Куперс. Сотня дружна и хорошо обучена. Где вы разместились, у вас есть дом в Раттанаре?
– Мы сегодня приехали, господин командор, и дома в Раттанаре у меня нет. Размещением людей я думал заняться после вступления в вашу армию. Так что, - барон развёл руками, - ночевать нам пока негде.
– Единственное место, где я могу разместить вашу сотню, сержант Куперс, это казармы роты Водяного. Довер, проводи сотню к лейтенанту Яктуку. Счастливчик этот Яктук, видно, в рубашке родился.
– Господин лейтенант, вот примерный план обучения солдат роты рукопашному бою, - Тахат протянул Яктуку несколько исписанных листов бумаги.
– Давайте поглядим, капрал. Вы предлагаете солдатам каждый день бегать в полном вооружении?
– А как иначе укрепить ноги, да и выносливость повысить, господин лейтенант?
– Я не против, и бег входит в подготовку солдата, но у нас - половина роты состоит из ветеранов, которые на гражданке слегка подраспустились. Я с трудом представляю бегущим сержанта Хобарта.
– Я думаю, что им не повредит, если они немного растрясут жирок: от этого будет зависеть их жизнь в бою. Сержанта Хобарта это тоже касается. Сначала будет трудно, потом привыкнут.
– Вы собираетесь сержантов и капралов обучать отдельно?
– Да. И не только их: наиболее способные среди солдат тоже будут обучаться отдельно. Я прошу вашего разрешения устроить фехтовальный зал в самой большой комнате дома.
– А это время, не подписанное, для чего предназначено?
– Для вашего обучения, господин лейтенант. Я научу вас всему, что умею. Командор Тусон говорит, что от боеспособности командира зависит жизнь всего отряда. Вы уже умеете много, но лишнее знание вам не повредит.