Чтение онлайн

— У этого молодого господина большие проблемы. О чем ты, вероятно, не знала тоже. Не так давно он поставил на кон деньги, принадлежащие юридической конторе, в которой он служит. Теперь убытки нужно возместить. Если он, разумеется, не желает такого позора на свою фамилию. Герцог Деворе, насколько мне известно, решать столь деликатную проблему отказался, сославшись на то, что его сын достаточно взрослый человек. Думаю, в планы молодого господина входило приблизить вашу свадьбу, но именно в этот момент его настигло письмо твоего отца. Так что, как видишь, у него есть причины затаить на тебя обиду. Мало найдется женщин, готовых обручиться с мужчиной, предварительно не наведя о нем справки и не выслушав самые нелицеприятные сплетни о нем.

В кабинете свечи тоже горели ярко, — лорд-губернатор сделал все, чтобы не оставить мне возможности упустить хоть какую-нибудь важную деталь. От этого света у меня начало ломить виски, и я тряхнула головой, отгоняя наваждение.

— Это отвратительно.

Я не обращалась ни к кому конкретно, озвучила лишь то, что вертелось на языке, но Патрик подался вперед:

— Отвратительно? Да это ты отвратительна! Леди Добродетель, никому не позволившая до себя дотронуться… Нужен был только кто-то побогаче, да? Кто-то, кто хорошо оплатит право первой ночи?

— Смею вас разочаровать, милорд, не всем приходится платить за это, — Рейвен бросил это сухо, невозмутимо, направляясь к столу.

Так, что лицо от унижения вспыхнуло у меня, хотя адресована эта оскорбительная фраза была совсем другому человеку и ко мне не имела никакого отношения.

Патрик побледнел.

Я видела, как его руки сжались в кулаки от желания наброситься на обидчика, но страх перед драконом оказался сильнее унижения.

А впрочем… Теперь я с предельной ясностью понимала: Рейвену вовсе не обязательно было быть драконом, чтобы внушать этот страх. Ему не нужно было быть старше, чтобы его собеседник, — пленник? — против воли испытывал почтение.

Он просто был другим, и такие, как Патрик, робели именно перед этой внутренней силой.

Силой, которой не было в них самих, и истоков которой они не понимали.

— Коль скоро секретов между нами больше не осталось, я полагаю, нам стоит как-то разрешить сложившуюся ситуацию, — открыв ящик стола, Рейвен вытащил из него большой и под завязку набитый монетами кошелек.

Взвесив в ладони, он продемонстрировал его Патрику:

— Здесь золото. Его с лихвой хватит, чтобы покрыть все ваши долги как перед конторой, так и перед кредиторами. Если будете разумны, сможете вложить то, что останется, в собственное дело. Всё дальнейшее — ваши трудности, я даю слово, что не стану намеренно мешать вам. Хотя видят боги, мог бы, и быстро добился бы успеха. Взамен я хочу, чтобы вы раз и навсегда забыли о леди Хейден. Всем знакомым, кому успели наговорить о ней нелицеприятные вещи, вы объясните свой поступок обидой отвергнутого жениха и сообщите, что раскаиваетесь в содеянном. Вам это подходит?

Меня почти оглушил стук собственного сердца, потому что Патрик смотрел только на кошелек.

Прямо здесь и сейчас у него был миллион возможностей.

Признаться в том, что всё сказанное драконом правда, броситься мне в ноги и умолять о возможности начать всё сначала, обоюдно забыв о былом.

Всё отрицать и гордо удалиться.

Подняться и сказать, что даже будучи пойманным на подлости, он не станет падать настолько низко.

Вместо всего этого он смотрел на кошелек в руке Рейвена, а я видела, как судорожно дернулось его горло, когда он тяжело сглотнул.

— Мне это подходит.

Граф хмыкнул едва слышно, и бросил кошелек ему.

Патрик поймал, а я прижала ладони к пылающим щекам, не зная, куда деться от стыда, омерзения и такого абсурдного горя.

— Вас проводят, — Рейвен обратился к нему, не удостоив больше даже мимолетным взглядом, и начал обходить стол, чтобы приблизиться ко мне.

Опасаясь сказать или сделать что-то, способное стать не финалом развернувшейся в кабинете драмы, а началом дешевого фарса, я развернулась и выбежала в коридор, мечтая только об одном — добраться до своей спальни поскорее.

Благословенная темнота комнаты укрыла, позволила опустить руки и тут же сцепить пальцы в замок от волнения, стыда… Унижения, наконец.

Пусть Рейвен не сделал ничего, чтобы растоптать мою гордость.

Пусть он, напротив, смешал с грязью человека, попытавшегося воспользоваться мной самым подлым образом.

И всё же мне было гадко и хотелось закричать.

От самой этой сцены, от мысли о том, что ждало бы меня в этом браке.

Нет, я не питала иллюзий относительно нерушимости однажды заключенного союза, — превратившись из ребёнка в девицу, я быстро усвоила, что людям свойственна ветреность, а чувства с прошествием времени угасают.

Однако брак, основанный даже не на уважении, а на холодном расчёте, грозил обернуться для обманутой стороны катастрофой. От мужа, заинтересованного лишь в деньгах, мне никогда не пришлось бы ждать ни внимания, ни помощи, ни ласки.

Именно это Патрик с успехом и продемонстрировал, не явившись к лорду-дракону, чтобы помочь мне, но поспешив упрекнуть меня во всех грехах.

Рейвен во всём был прав тогда, на дороге, и от этого становилось ещё горше.

То, как Альберт нашёл его на постоялом дворе и притащил в дом губернатора. Та жадность, с которой он уставился на полный денег кошелёк, в один момент забыв и о моей измене, и о своих обидах.

Это была та самая грязь, с которой я так надеялась никогда не соприкоснуться.

Теперь же я в ней захлебывалась, и хотелось мне по-прежнему только одного — бежать.

Бежать, не разбирая дороги и не думая о последствиях, как можно быстрее и дальше.

— Стефания.

Граф распахнул дверь без стука.

Он остановился на пороге, и таким образом я не могла разглядеть его лица, только силуэт.

— Всё в порядке. Ему дали лошадь и он уехал, — он прошёл в комнату, запер за собой дверь и протянул ко мне руку.

Я отшатнулась прежде, чем успела опомниться.

— Прекрасно. А что ты предлагаешь сделать мне? Утопиться со стыда и горя? Или расплакаться от того, как он меня обидел?!

Он то ли опешил, то ли испытал вполне обоснованную сейчас брезгливость, но убрал руку и отступил назад.

— Я счёл, что тебе стоит об этом знать.

— Думаешь, я не поверила бы тебе на слово? Или так хотел, чтобы я прочувствовала собственное ничтожество? Разумеется, это ведь так опрометчиво, кому-то верить!

Умом я понимала, что следует не упрекать его, а поблагодарить. Что я говорю не то и не так.

Вот только горячие злые слезы душили, и мне так хотелось сжаться в комок и отступить в спасительную тень.

Игрушка для дракона, пустое место для собственных родителей, средство достижения цели для жениха, — единственным настоящим в моей жизни внезапно оказался театр, но и он… Кто скажет наверняка, что мне есть, куда вернуться?

Рейвен нахмурился, а потом сделал ещё один небольшой шаг ко мне.