Чтение онлайн

— Иными словами, ты предлагаешь мне придумать самой?

Я приподнялась, чтобы заглянуть ему в лицо с притворным возмущением, и он тут же потянулся, чтобы снова меня поцеловать.

Та улыбка, что снова играла на его губах, обещала лишь лёгкое игривое прикосновение, но на деле поцелуй вышел долгим и ласковым. Таким, что дыхание Рейвена, когда он заговорил снова, сбивалось.

— На самом деле у меня есть к тебе просьба. Я хочу, чтобы ты сделала для меня одно очень важное дело, которое лучше пока не придавать огласке.

Он заставил себя сосредоточиться, и явно до определенной степени опасался получить отказ.

Чувствуя, как внутри меня что-то замирает, я перелегла удобнее, а потом потянулась и погладила его по лицу.

— Я тебя слушаю.

До этого момента все, что я слышала о власти женщины над мужчиной, казалось мне преувеличением. Странным представлялось, чтобы такой, как Черный дракон, прислушивался к любовнице в то время, как таких же нежных и веселых подруг у него могли быть дюжины.

Однако сейчас Вернон смотрел на меня задумчиво. Так, словно в действительности сомневался, не восприму ли я его просьбу как попытку воспользоваться мною после случившегося.

— Я хочу, чтобы утром ты поехала в Теренваль.

Он произнес это быстро, твердо и тихо.

Умолк, оставляя мне право сразу же ответить таким же четким «нет».

Он превосходно знал, какое впечатление произвела на меня новость о покупке им этого замка.

Вот только и я успела усвоить, что даже самые вопиющие, на первый взгляд, поступки Вернон Рейвен совершает не просто так.

— Хорошо. Что я должна там сделать?

Он моргнул почти забавно, пораженный тем, как быстро и без дополнительных пояснений я согласилась, а потом погладил меня по голове, без слов выражая свою признательность.

— Я хочу, чтобы это место жило. Теренваль — красивый замок, к тому же, он, насколько я успел заметить, действительно построен очень продумано. Возьми с собой Альберта. Он выполнял для меня одно важное поручение, и вернулся под утро, но к полудню он будет в полном твоем распоряжении. Мне нужно, чтобы вы вместе провели там настоящую ревизию. Не торопись, потрать столько времени, сколько потребуется. В конечном итоге я хотел бы получить от вас предложения о том, как именно замок принесет больше всего пользы. О деньгах и уместности той или иной идеи не думай.

Он говорил медленно, как будто на ходу пытался подобрать самые правильные слова, а мне приходилось прикладывать усилия, чтобы подавить улыбку, потому что его предложение походило на сказку.

Покупая замок, он не отбирал его у Мейвена… Да и лично у меня. Он предлагал мне самым непосредственным образом поучаствовать в его возрождении, сделать обожаемую мною Иглу местом, которым Мейвен будет любоваться и гордиться.

— Все будет исполнено в точности, лорд губернатор.

Попытавшись изобразить серьезность, я все-таки засмеялась, но Рейвен мое веселье неожиданно не поддержал.

Вместо того, чтобы хотя бы улыбнуться, он прижал меня к себе еще крепче, вынуждая замолчать и заглянуть себе в глаза.

Они снова были ярко-зелеными и, казалось, светились изнутри.

— Ты правда не жалеешь?

Это был странный вопрос для дракона, для губернатора, для графа, в личном списке которого наверняка было так много побед.

Не просто странный, а почти пугающий, заставивший меня притихнуть и все-таки прислушаться к себе, заглянуть в собственную душу, как в бездну.

Если захочу — все-таки ужаснуться тому, что он погубил не только мою репутацию, но и возможность выйти замуж, оставшись честной перед любым женихом.

Тонкая, но столь красноречивая царапина на внутренней стороне бедра в действительности делала мою связь с драконом очевидной для любого мужчины. Даже тот, кто пожелал бы связать со мной свою жизнь, зная, что у меня есть определенного рода прошлое, всякий раз вспоминал бы о нем, натыкаясь на нее взглядом.

Это было жестоко. Неоправданно.

Это было лишь его прихотью…

Его «Моя», сказанное не словами.

Мое такое же молчаливое и безрассудное согласие с этим.

— Это не то, о чем мне хочется сожалеть.

Вопреки всем доводам разума и собственной способности хоть немного, но думать о будущем, я действительно не раскаивалась ни в том, что сделала, ни в том, что позволила сделать ему. Ощущение такой безопасной и правильной общности, — собственной принадлежности ему, — щекотало под сердцем приятным теплом, и, даже понимая все, я хотела, чтобы все просто было так, как оно сейчас есть.

Чувствовать так, как научил меня он, — всей душой, всем сердцем, без оглядки, недоговоренностей и сожалений.

Так, как я никогда не разрешала себе… даже не помышляла прежде.

Рейвен привлек меня ближе, коснулся губами виска, щеки, переносицы, — почти целомудренно, но так нежно, — и, прикрывая глаза и подставляя лицо этим поцелуям, я вдруг подумала, что это, вероятно, и есть та свобода, которой я, живя в Мейвене, так жаждала.

Не бесконечная работа и ответственность. Не обязательство перед самой собой — сделать все как надо, сделать правильно, но никогда и ни за что не возвращаться назад.

Свобода — думать, чувствовать и не бояться. Говорить то, что хочется сказать, плакать, если хочется разрыдаться, и смеяться, когда мне смешно. Принести в дом случайную собаку и ее щенков, не опасаясь, что их на моих глазах вышвырнут на погибель. Решать, каким гостям я рада, а кого с легким сердцем выставлю прочь.

Свобода, которой я никогда не изведала бы, если бы не оказалась в руках Черного дракона, — в ловушке, расставленной для меня собственными же представлениями о чести.

— Вернон, — я позвала его по имени только потому, что ему это понравилось.

Он замер и перестал целовать, но не отстранился.

— Что?

Нехотя, но я все-таки открыла глаза, — уж слишком мне хотелось увидеть выражение его лица в эту минуту.

— Ты самый глупый из всех драконов или есть кто-то, кто тебя превзошел?

Как минимум из уважения к его прошлому я не могла позволить себе вслух назвать леди Лорьен дурой. Не могла глубоко задуматься о том, насколько это жалко для дочери графа, — пытаться вломиться в открытую дверь и требовать заботы от того, кто и так, по доброй воле, готов был дать ее.