Чтение онлайн

– Ну что ж, дело ясное! Ведь если так, то вам остается только желать, чтобы я не прекращал их ненавидеть и продолжал им угрожать, потому что все, что я предпринимаю против них, обращается в их пользу. Моя ненависть служит им на пользу! Если так, то можете быть спокойны. Я буду неусыпно стараться для их благоденствия. Я представлю вам это доказательство моей преданности, не сомневайтесь! Этим я выкажу вам свою сыновнюю любовь. Не прощаюсь с вами, милостивый государь. Мы увидимся через год, а пожалуй, и раньше. – И, поклонившись барону, Самуил вышел, высоко подняв голову.

Барон Гермелинфельд только вздохнул и тихо проговорил:

– Какая дикая борьба! Он виновен перед светом, а разве я перед ним прав? Не являемся ли мы по воле Провидения страшным возмездием друг для друга?

Спустя тринадцать месяцев после описанных событий, шестнадцатого июля 1811 года, в одиннадцатом часу утра почтовая карета выехала из Ландека и покатилась по той самой дороге, где за год до этого Юлиус и Самуил встретили Гретхен. В этой карете сидели четверо путешественников, даже пятеро, если считать крошечного двухмесячного белокурого младенца, спавшего на руках у кормилицы, хорошенькой крестьянки, одетой в греческий народный костюм. Тремя другими пассажирами были молодая женщина в трауре, молодой человек и горничная. На запятках кареты сидел лакей.

Молодой парой были Христина и Юлиус. Ребенок – их первенцем. Христина носила траур по своему отцу. Пастор Шрейбер за десять месяцев до этого отправился в страшную бурю в горы напутствовать умирающего, простудился и быстро сошел в могилу. Христина более не нуждалась в нем, и он со спокойной душой благодарил Бога, призвавшего его к жене и старшей дочери. После его смерти барон Гермелинфельд забрал маленького Лотарио и доверил его воспитание пастору Оттфриду.

Печальное известие о смерти отца черной тучей омрачило зарю счастья Христины. Случилось так, что Христина узнала об этом почти в то же самое время, как до нее дошла весть о его болезни, а потому она не имела возможности вернуться, чтобы успеть принять его последний вздох. Вдобавок к тому времени она уже готовилась стать матерью, и Юлиус все равно ее не пустил бы. Тревожась за ее здоровье, он даже прервал путешествие и поселился с ней на одном из цветущих островов архипелага. Мало-помалу острая боль утраты несколько затихла. Теперь у Христины на всем свете остался один только Юлиус, и она еще крепче привязалась к нему. Сожаления об отце постепенно уступали надеждам матери.

Таким образом, Юлиус и Христина провели самые счастливые месяцы совместной жизни среди пышных красот Востока, украсившего их любовь всем своим очарованием. Потом Христина разрешилась мальчиком. Доктор объявил, что для успешного развития и здоровья ребенка было бы благоразумнее перебраться на лето в более умеренный климат. Поэтому молодые родители решили вернуться домой. Они приехали в Триест, оттуда направились на Линц и Вюрцбург. Но, прежде чем отправиться во Франкфурт, они хотели завернуть в Ландек, чтобы помолиться на могиле пастора Шрейбера. Посетив могилу и вдоволь наплакавшись над ней, Христина пожелала увидеть пасторский дом, в котором уже поселился преемник Шрейбера. В этом доме, где она провела всю свою жизнь и где теперь поселились чужие, горе нахлынуло на нее с новой силой – здесь ей было еще хуже, чем на кладбище. Юлиус поспешил увести ее.

За тринадцать месяцев брака любовь Юлиуса к Христине нисколько не ослабла. Его взгляд, правда, не пылал жгучей страстью пламенных натур, но зато изливал всю нежность преданного сердца. Было видно, что муж по-прежнему влюблен в Христину. Он пытался отвлечь супругу от мрачных мыслей, указав ей на цветущую долину, по которой они ехали, – с нею были связаны столь дорогие обоим воспоминания. Временами Юлиус указывал ей на сына. Дитя уже проснулось и устремило на мать свой еще неосмысленный взгляд. Он забрал сына у кормилицы и протянул его Христине со словами:

– Видишь, я почти не ревнив. Я сам подношу тебе моего соперника, чтобы ты его поцеловала. Ведь у меня теперь есть счастливый соперник. Еще два месяца назад ты дарила свою любовь мне одному. Сейчас нас стало двое. Ты поделила свое сердце на две части, и я не знаю, кому отдана бо`льшая.

И Юлиус принялся целовать и тормошить малыша, стараясь развеселить его. Христина тоже пыталась улыбнуться, подавляя свою грусть.

– А ведь тут, где-то неподалеку, должны быть развалины Эбербаха, – заметил Юлиус, стараясь разговорить жену.

– Да, мы сейчас поедем мимо них, – ответила она.

Когда супруги были в Ландеке, преемник Шрейбера мимоходом поинтересовался, не в замок ли они едут. Получив отрицательный ответ, он спросил, когда же они намерены туда поехать.

– Зачем нам туда? – ответил Юлиус вопросом на вопрос.

На это пастор, казавшийся удивленным, ничего не ответил, а только посоветовал посетить развалины. Юлиус не понял, что тот хотел этим сказать, но подумал, что такая экскурсия будет полезна и развлечет Христину, и приказал кучеру ехать к ущелью Дьявола. И вот теперь, когда карета сделала крутой поворот, Юлиус не мог удержать громкого возгласа.

– Что такое? – встревоженно спросила Христина.

– Посмотри! Не мерещится ли мне? Помнится, на этом самом месте были руины замка!

Христина невольно оторвалась от охвативших ее мыслей, но не повернула головы.

– И что там?

– Помнишь, о чем я мечтал, когда мы гуляли в этих местах?

– Да, помню, ты говорил, что хорошо бы вновь отстроить замок.

– Посмотри, Христина! Кто-то осуществил мои мечты!

Она обернулась и была в свою очередь потрясена.

– О, как странно!

И в самом деле, на том месте, где прежде стояли три полуразвалившиеся стены, теперь высился новый, полностью отстроенный замок, венчавший собой громадную скалу, и будто парил в небе над пропастью. Это было кубической формы сооружение с круглыми башнями по углам. Одну из этих башен было видно целиком, а от трех других виднелись только остроконечные шпили.

– Меня разбирает любопытство, кто этот волшебник, у которого возникло желание осуществить нашу мечту, – сказал Юлиус. – Христина, давай остановимся и посмотрим!

Карета подъехала к воротам, за которыми виднелась аллея, поднимающаяся к замку. Юлиус велел кучеру остановиться. Лакей соскочил на землю и позвонил. К воротам примыкали две будки в стиле эпохи Возрождения. Из стоявшей справа от ворот вышел привратник и открыл ворота.

– Чей это замок? – спросил его Юлиус.

– Графа Эбербаха.

– Он сейчас в замке?

– Нет, – ответил привратник, – он путешествует.

– А можно осмотреть замок?

– Я сейчас спрошу.

Привратник пошел к замку, а Юлиус не без зависти осматривал прекрасный дом, так быстро выросший там, где прежде лежали руины. Перед замком был сохранен небольшой участок леса, между двумя рядами больших деревьев раскинулась лужайка, усеянная островками цветов, – над ней высился фасад замка. Другим фасадом необыкновенное строение, по всей видимости, выходило на ущелье Дьявола. Вероятно, тот фасад был выполнен в другом, более строгом и величественном стиле. Но со стороны леса здание выглядело очень легким и нарядным. Примесь красного песчаника к облицовке стен лишала здание той безупречной белизны, которой отличаются свежие каменные постройки. Окна были отделаны легкими скульптурными украшениями из камня, в которых гнездились птицы.

Тем временем вернулся привратник и пригласил путников войти. Юлиус подал руку Христине, и они двинулись к замку в сопровождении кормилицы с ребенком. Пройдя по аллее, они ступили на лестницу с резными перилами и очутились перед большой дубовой дверью с металлическими украшениями. За этой дверью были еще две или три других. Наконец, они попали внутрь здания.

Как только посетители переступили порог, они будто перенеслись в прошлое. В расположении и меблировке комнат оживали Средние века. Все залы отличались друг от друга. Один зал служил оружейной, другой был отделан обоями и украшен коврами. В третьем был устроен настоящий музей с бесценными полотнами Гольдейна, Альбрехта Дюрера и Лукаса Лейденского. Капеллу украшали дивной красоты витражи, сквозь которые свободно проникал свет. Какой археолог-художник применил свои знания и таланты, создавая эту удивительную жемчужину? Юлиус был потрясен и восхищен.