Чтение онлайн

– Что мы будем делать? – снова спросила меня Надежда, глядя на меня испуганными глазами. Это начало меня раздражать. Меня всегда начинает раздражать, когда мне задают вопрос, на который у меня нет ответа. И я решил сказать первое, что пришло в голову.

– Для начала я сниму доспехи, пока они меня не раздавили, - ответил я ей как можно спокойней в самое ухо, иначе из-за налетевшего сильного порыва ветра она ничего бы не расслышала, – потом мы спустимся вниз, в долину, там ветер тише и поищем людей. Я с трудом вылез из доспехов, свалил их в кучу и прикрыл камнями. Сапоги пришлось оставить, не смотря на их тяжесть. Но перспектива идти босиком по камням меня не радовала. Меч в ножнах я тоже решил взять с собой на всякий случай. После этого я и Надежда, взявшись за руки, стали спускаться с холма.

– Как мы здесь оказались, –спросила Надежда, обходя большие валуны, – почему мы не дома?

О боги! Яду мне, яду! Как много глупых вопросов за единицу времени. Ну почему она не может помолчать, пока я соберусь с мыслями. Надо ей что-то сказать. Но что?

– Сам не знаю, – грустно ответил я, – что-то с кольцом. То ли не в ту сторону покрутил, то ли покрутил куда надо, но не то количество раз, то ли Ло-Дорина, что-то нахимичила, когда дополнительные чары на него накручивала для своей племянницы. Короче, не знаю.

– А почему бы не попробовать ещё раз, и ещё раз, и ещё раз до тех пор, пока не попадём домой?

– Попробуем, – пообещал я, – но сначала разберемся, где мы. А вдруг это и есть наш дом, только такой, какимон был раньше, или каким станет потом. Ты когда-нибудь читала Герберта Уэльса? Его произведения входят в школьную программу для внеклассного чтения.

– Он писал любовные романы?

– Нет. Он писал только фантастику.

– Тогда не читала.

– Впрочем, это неважно, – сказал я, когда мы уже спустились с холма в долину.

Внизу ветер действительно был слабее. Мы стали обходить один холм за другим, но нигде не видели ни людей, ни их жилищ. Обогнув очередной холм, мы увидели огромный овраг, на дне которого были свалены в кучу кости и черепа. В основном это были кости каких-то животных, но было и довольно большое количество человеческих черепов.

– Что это? – спросила Надежда и прижалась ко мне. Я почувствовал, что её бьёт мелкая дрожь, не то от холода, не то от страха.

– Наверное, кладбище, - ответил я, чувствуя, что у самого по спине начинают бегать мурашки.

– Но на кладбище должны быть могилы. А тут их нет. И почему рядом с останками людей лежат останки животных?

– Это у нас могилы, а у них может так принято хоронить людей. Без могил и вместе с любимыми животными, – ответил я, чувствуя, что озвученное мною предположение явно ошибочное.

Пройдя ещё некоторое расстояние, и завернув за один из самых больших холмов, мы, наконец, увидели человеческое жилище. Жилище, надо признать, было очень убогое, но впечатляло большими размерами. Оно было вырублено в скалистом холме, и представляло не что иное, как большую пещеру с пристройкой, сложенной из грубых камней.Вход в жилище закрывала свисающая шкура неизвестного мне большого животного. В жилище кто-то был, это было ясно по небольшому дыму, выходящему из окна, точнее из неправильной формы дыры вырубленной рядом с входом.

– Да, цивилизацией здесь не пахнет, – сказал я, – домик топится по-чёрному.

Мы отогнули шкуру, и зашли внутрь. Внутри был полумрак. Посередине горел небольшой костёр, который больше давал дыма, чем тепла и света. Внутреннее помещение жилища были разделены между собой свисающими шкурами.

– Рогрик, ты уже вернулся? – раздался очень низкий, похожий на рычание голос, из-за самого дальнего занавеса, – сегодня ты вернулся раньше своих братьев.

– Кто это? – спросила Надежда, и прижалась в испуге ко мне.

– Пока не знаю, – шепнул я ей в ответ, и достал меч из ножен.

– Я слышу, ты в этот раз приволок девку, – снова зарычали из-за занавеса, – это хорошо. Я давно не пробовал девок, даже вкус их начал забывать. А раз девка говорит, значит она ещё живая. Значит с ней ещё можно сначала и поразвлечься. Гы-гы, это ещё лучше. Тащи ее, скорее ко мне.

Тембр этого низкого рычащего голоса вызвал невольную дрожь в моей спине, и воспоминания далёкого детства. Когда я был ещё отроком, одним летом в нашем городе остановился на некоторое время передвижной цирк со зверинцем. Я с родителями, как и многие из нашего двора, отправился смотреть зверей. Время, когда мы пришли в зверинец, совпало со временем кормёжки зверей, но пищу им пока ещё не принесли. Я остановился рядом с клеткой, где была голодная львица. Львица посмотрела на меня, а может мимо меня, жёлтыми безумными глазами, как на кусок мяса и издала рык. Это был низкий протяжный рык. Несмотря на то, что львица была за толстыми железными прутьями, все зеваки, в том числе и я, испуганно шарахнулись в сторону. Не знаю, что это было: либо наследственная память от наших предков, которые часто становились добычей подобных зверей, либо инфразвук созданный рычанием, но по спине у меня, как и сейчас, побежали мурашки.

Я освободился от прижавшейся ко мне супруги.

– Подожди здесь, не ходи за мной, – сказал я Надежде и медленно двинулся к последнему занавесу.

– Тащи её быстрее, что ты медлишь, – нетерпеливо рычал кто-то, пока невидимый.

Подойдя к висящей шкуре, и подняв меч над головой, я левой рукой отогнул край. Зрелище, открывшееся моему взору было не для слабонервных: на плоском камне, застеленном шкурами, вытянув одну ногу, другой не было, сидел громадного роста старик. Торс старика был шире моего раза в четыре. Длинные руки, длиннее моих не менее, чем в два раза, были вытянуты по направления ко мне и шарили по воздуху. Я взглянул на его лицо: его большой рот был приоткрыт, с верхней челюсти свисали десятисантиметровые клыки и на грудь текли потоком слюни желтоватого оттенка. Посмотрев в его глаза, я понял причину беспорядочного движения его рук - старик был слеп. Его белые выпученные, сильно выпирающие из глазниц, глаза не имели зрачков и были похожи на варёные яйца.

–Ну! Давай сюда быстрее девку, –прорычал старик и облизнулся.

В этот момент слева от меня за спиной раздался возглас ужаса моей Надежды. Она, конечно же, не послушала меня и пошла следом за мной. Дальнейшие события развивались молниеносно. Одноногий старик, услышав голос моей жены, стремительно соскочил с камня на землю, сделал прыжок на одной ноге в сторону её голоса, махнул правой рукой наугад и, тем не менее, ухитрился схватить её. Надежда завизжала и стала отбиваться, а старик захохотал и лизнул её своим огромным языком. Надежда с ног до головы покрылась желтоватой слюной и сразу замолкла, чуть не подавившись ею. Я бросился к ним с поднятым мечом и, подпрыгнув, рубанул старика по руке. Я не ожидал, что меч так легко пройдёт сквозь его руку и по инерции упал на землю. Отрубленная рука, всё ещё сжимая Надежду, упала рядом со мной. Старик так громко зарычал, что шкуры-занавески закачались.Затем он упал на своё единственное колено и схватил меня оставшейся рукой за ногу и поднял меня на уровень своей головы. Это была его роковая ошибка. Я изогнулся, взмахнул мечом и отрубил ему голову. Фонтан чёрной крови ударил в потолок и обрушился на нас дождём. Рука, сжимавшая меня, разжалась, и я снова упал на землю.

Натюрморт, который образовался на земляном полу хижины, был достоин кисти великого Снейдерса. Мёртвый одноногий старик, отрубленная голова, обаятельный мужчина в очках и с мечом, длинная скрюченная отрубленная рука, сжимающая мою Надежду и огромная лужа крови, которая растекалась по земле чёрным, похожим на нефть, пятном. Я поднялся, подошёл к Надежде, и с трудом разжав громадные пальцы отрубленной руки, освободил её. Она тут же побежала отмываться от стариковской слюны водой из большого железного чана, стоящего рядом с камнем со шкурами. Я ещё раз посмотрел на труп старика. Рядом с ним лежал в луже крови медальон в виде семиконечной звезды размером с небольшое блюдце на цепи, который соскочил с шеи обезглавленного трупа. Я поднял его и отмыл в чане от крови. На медальоне был изображён трёхглазый крылатый змей, хвост которого был, свёрнут в клубок. Из открытой пасти свисало три длинных языка и два огромных клыка. Рядом с головой змея были расположены шесть рук, отчего его верхняя часть туловища отдалённо напоминала кальмара.

–Странный медальон, –сказал я, –откуда он у него. Такая искусная вещь у такого дикаря. Возьмём на память как трофей.

Эх, знал бы я, сколько неприятностей принесёт мне этот медальон. Постулат «человек учится на своих ошибках» ко мне не применим.По крайней мере, ошибка, когда я взял кольцо из подвала, меня ничему не научила. Очевидно, что я отношусь к категории людей, которые трижды наступают на одни и те же грабли, или четырежды, или …

ГЛАВА 2