Чтение онлайн

Именно в порядке расширения аудитории в 1970-х и 1980-х годах передача Эн-пи-ар «Все учтено» занялась поиском голосов с региональными или иностранными интонациями — голосов, которые, подобно голосу Сьюзан Стэмберг (с ее нью-йоркским акцентом и хихиканьем), могли бы преодолеть звуковой барьер. Станции, входящие в сеть, жаловались, что материалы рядовых сотрудников постоянно отклоняются Эн-пи-ар в пользу тех, что подготовлены в Вашингтоне [542] . Транслируя постоянный поток «комментариев» от авторов со всей страны (Пола Шиллер об экстремальных холодах в Фэрбанксе, штат Аляска; размышления жительницы Монтаны Ким Уильямс о нездоровой пище; Вертамаэ Гросвенор о смерти Джона Леннона; прорицатель и житель Флориды Гэмбл Роджерс о рыбалке), сеть заменила монотонность, ориентированную на Вашингтон, на разнообразное звучание, что соответствовало представлению Симеринга о многоголосом общественном радио и в то же время удовлетворяло стремление станций к национальному охвату [543] . Эн-пи-ар предоставило эфирное время Андрею Кодреску, поэту иностранного происхождения, известному как своим сильным румынским акцентом, так и ироничным взглядом на американскую культуру; Бакстеру Блэку, «поэту-ковбою» и юмористу из Лас-Крусеса, штат Нью-Мексико, обладателю юго-западного тягучего выговора и автору доморощенных эссе о вздутии живота у коров, колючей проволоке, навозе и ежедневных взлетах и падениях простых людей, живущих в непосредственной близости от больших грязных животных; Бейли Уайт из сельской Джорджии, которая рассказывала остроумные истории об эксцентричных персонажах и давала яркие описания жизни южного городка, включая рецепт приготовления сбитых животных от ее чудаковатой матери; и Дэниелу Пинкуотеру из Хобокена, штат Нью-Джерси, автору детских книг, ставшему юмористом, который рассказывал об испытаниях, выпадающих на долю толстяков и чудаков. Это были не отстраненные голоса дикторов, напыщенные и трансцендентные, а голоса, полностью воплощенные в говорящем «я», которое превратило свою телесность в выразительную силу, неотделимую от письма. Привлекательность комментаторов Эн-пи-ар заключалась в бартовском «зерне голоса», или в том, что Маклюэн называл «всеми теми жестовыми качествами, которые изымает из языка печатная страница», но которые возвращаются на радио [544] . Так было с Сарой Вауэлл, которая звучала как недовольный подросток, замышляющий месть в подвале библиотеки; или с Дэвидом Седарисом, мужчиной-мальчиком, который с самоироничной уморительностью раскрывал радостные нелепости своей неблагополучной семьи; или с Дэвидом Ракоффом, чей сардонический, утомленный миром голос был таким же насмешливым, как у самых язвительных блогеров.

Будучи маргинализированным жанром, радиоэссе было уникальным для Эн-пи-ар и идеально вписывалось в его вещательную философию разнообразия. В своем программном заявлении Симеринг подчеркивал культурную сторону общественного радио, которая была важнее простого сбора новостей, что было решительным кивком в адрес искусства и неоднородности [545] . На заре своего существования сеть представляла рассказчиков, художников и писателей, наводняя эфир голосами дикторов. Интервью Сьюзан Стэмберг с известными писателями — Солом Беллоу, Джоном Макфи, Айзеком Азимовым, Джоан Дидион, Генри Миллером, Сьюзен Зонтаг, Айвеном Дойгом, Катой Поллитт, Джоном Ирвингом, Томасом Мертоном, Полом Теру, Фрэн Лебовиц, Дональдом Холлом и Уолтером Джексоном Бейтом — со временем стали знаменитыми и создали передаче «Все учтено» репутацию альтернативного радио, особо чувствительного к литературе [546] . Но своеобразные эссе, отступавшие от новостей как в «Утреннем выпуске», так и во «Все учтено», и записанные малоизвестными авторами в низкобюджетных студиях отдаленных друг от друга станций, еще больше усиливали это ощущение «инаковости». Когда в конце 1992 года тогда еще неизвестный Седарис читал в эфире «Утреннего выпуска» отрывки из своего дневника эльфа универмага Macy’s («Я ношу зеленые бархатные панталоны, зеленый лесного оттенка бархатный плащ и маленькую шапочку, украшенную блестками»), аудитория услышала тридцатилетнего мужчину с голосом маленького мальчика, ведущего хронику своей работы помощником Санты в фальшивом пространстве торгового центра. Очерк был полон забавных оборотов, включая пародию на Билли Холидей, поющую Away in the Manger, но также сумел предложить циничную интерпретацию ложной веселости «праздничного духа» с ироничным оттенком, который мог напомнить слушателям о Джине Шеперде. Крампет, эльф-гей, был не совсем тем, чего ожидали Боб и Элис из Дейтона, штат Огайо, в канун Рождества, но это радио, безусловно, отличалось от остальных — качество, ценное в свете интереса сети к акустическим альтернативам коммерческим медиа. Такие эссе помогли возродить повествовательную сторону радио, возможно, даже в том виде, в каком ее не представлял себе Билл Симеринг [547] .

За вычетом захватывающих историй, рассказанных Марроу во время Лондонского блица, воспоминаний Дилана Томаса на Би-би-си или разговорного радио Джина Шеперда, короткие комментарии Эн-пи-ар не имели прецедентов в истории радио. Элементы, похожие на эссе, часто появлялись в работах Нормана Корвина и поощрялись в «игровых» программах Би-би-си. Но эссе никогда не было самостоятельным жанром; вместо этого, словно пасынок, радиоэссе всегда сопровождало другие жанры: поэзию, художественную литературу и драму. Теперь же корреспонденты Эн-пи-ар выступали с самостоятельными эссе, лично озвученными размышлениями в американском эфире. Их произведения могли быть короткими, но это были самостоятельные прозаические работы, родственные тем, которые являются частью литературной традиции, простирающейся от Монтеня до Оруэлла и далее. Многие персональные эссеисты Эн-пи-ар, подобно Ким Уильямс, добились значительного успеха, а некоторые оставались в эфире четверть века и более (среди них Андрей Кодреску, Бакстер Блэк, Дэниел Пинкуотер и Бейли Уайт) [548] . Они стали знаменитостями в культуре общественного радио, поддерживаемые преданной аудиторией, которая следила за их карьерой вплоть до книжных прилавков. Радиопоклонники Бейли Уайт удерживали ее первый сборник «Мама принимает решение» (1995) в списке бестселлеров более пятидесяти пяти недель [549] . Конечно, ни один из эссеистов так и не разбогател на четырехминутных комментариях по радио, но постоянно растущая база поклонников обеспечила им множество контрактов с издательствами.

Однако не все были согласны с культом эксцентричности [550] . Фрэнк Манкевич, президент Эн-пи-ар с 1977 по 1983 год, по слухам, кривился каждый раз, когда слышал Ким Уильямс [551] . Как и многие другие руководители Эн-пи-ар после него, Манкевич направил сеть в сторону строгих новостных передач, продвигая «Все учтено» как аналог New York Times на радио — идея, которую сеть, к худу или к добру, все-таки воплотила в жизнь [552] .

По нынешним «профессиональным» меркам дебютный выпуск программы «Все учтено» в мае 1971 года был бессвязным и обескураживающим. Однако с чисто акустической точки зрения передача была захватывающей. Первый выпуск включал в себя длинноватый документальный радиорепортаж об антивоенных демонстрациях в Вашингтоне и еще один пространный репортаж о сестре милосердия по имени Дженис, страдающей от героиновой зависимости. Оба материала были затянутыми и несфокусированными. В случае с антивоенными протестами Эн-пи-ар послало репортеров на улицы Вашингтона с диктофонами и указанием как можно реалистичнее передать неистовство первомайских протестов. По воспоминаниям Билла Симеринга, это был крупнейший марш против войны во Вьетнаме: все собрались в столице, чтобы на день прервать работу государственных учреждений. Около 200 тысяч демонстрантов «заполнили дороги, перекрыли мосты и застопорили утреннее движение пригородного транспорта, пытаясь остановить работу правительства» [553] . Протестующих встретили 10 тысяч солдат федеральных войск, которые быстро переместились в разные районы Вашингтона, и еще 5 тысяч столичных полицейских из округа Колумбия. К началу вечера более 12 тысяч демонстрантов были задержаны в ходе крупнейшего массового ареста в истории США. Освещение этого события на Эн-пи-ар не обходит стороной бедлам, спровоцированный столь острым общественным конфликтом.

Получившийся в результате двадцатичетырехминутный «звуковой портрет», как назвал его Симеринг, вышел в эфир в дебютном эфире программы «Все учтено». Он открывается первыми двумя строфами из фолк-песни Фила Окса Power and Glory, а затем погружается в хаос. Отредактированная запись звучит грубо, резко, смело и напряженно, но страдает от пространственной путаницы (беспричинно перескакивая от сцены к сцене, от репортера к репортеру) и несфокусированности (непонятно, кто говорит и почему). «Мы хотели использовать качество радиозвука, чтобы рассказывать истории, — говорил позже Симеринг, — чтобы уйти от стерильности звукоизолированной студии и дать слушателю ощущение присутствия в гуще событий» [554] . Вот как репортер Эн-пи-ар Джефф Кеймен описывает сцену в Вашингтоне, перекрикивая громкий гул вертолетов, рев мотоциклов и крики демонстрантов:

Кто-то бросил в вас кирпич, офицер? «Да, сэр». Прямо здесь, когда вы проезжали? «Верно». Один из полицейских на мотоцикле заявил, что кто-то бросил в него кирпич. Я был здесь в это время и ничего такого не видел. Прямо над головой пролетают армейские вертолеты. Ведут постоянное наблюдение, информируют различные командные пункты — военных, полицейских и, очевидно, президентские службы — о том, что происходит. Один вертолет сейчас летит очень низко — это вертолет военной полиции. На подъеме этого участка шоссе молодые люди держат перевернутый американский флаг. Горстке полицейских удалось расчистить хотя бы половину проезжей части. Движение снова стало свободным. Только что прибыл автобус из Вашингтона, округ Колумбия. Из автобуса выходят полицейские в белых шлемах. Они застегивают свои шлемы. Единая полицейская команда. Демонстранты убегают… Двое полицейских только что схватили двух демонстрантов. Те просто шли мимо. Обыск мирный, но беспричинный. У здания Министерства сельского хозяйства стреляют слезоточивым газом. Демонстрантов здесь было не так уж много, но, когда полицейские выдвинулись, они схватили всех длинноволосых молодых людей, каких только смогли. Их хватали и обыскивали, ставили к стенам, автобусам, машинам. Обыскивали. Сегодня в столице страны быть молодым и длинноволосым — преступление [555] .

Репортеры Эн-пи-ар с маленькими кассетными магнитофонами Sony TC-100 были явно потрясены событием, которое заставило президента Никсона вызвать тысячи федеральных солдат и Национальную гвардию в специальном снаряжении и арестовать более 10 тысяч протестующих. Марш был хаотичным, и именно это было запечатлено в эфире: полиция, Национальная гвардия, протестующие и репортеры явно поглощены инцидентом, чье социальное и политическое значение превышает их понимание. Ни один репортер не может уловить ту политическую турбулентность, что так ярко запечатлена на кассетной ленте. Репортеры Эн-пи-ар брали интервью у протестующих, полицейских и офисных работников, тщательно описывая царящую вокруг них неразбериху. Кроме того, они записали несколько часов фонового шума (крики, мотоциклы, вертолеты) [556] . Продюсеры Эн-пи-ар верили в силу звука, который без всяких голосовых пояснений способен передать все смыслы того дня. По словам Сьюзан Стэмберг, здесь «не было никакого вмешательства диктора» [557] .

Независимо от того, был ли дебютный материал Эн-пи-ар хорошей новостью (а по традиционным стандартам он таковой определенно не был), это было интересное радио. Богато текстурированный материал об антивоенных протестах наполнен вторгающимися звуками — сиренами, мотоциклами, армейскими вертолетами, движением транспорта, криками протестующих, воплями полицейских, озадаченными репортерами. Это не столько фоновый шум, сколько сама история — означающие свирепого насилия и проламывания голов. Акустика сцены настолько мощная, что стирает границы между субъектами и объектами, рассказчиками и персонажами, поэтому репортеры иногда звучат как демонстранты, и наоборот. Ничто не может отстоять дальше от этого, чем нынешний стиль чтения важных политических новостей — аккуратный, чистый и контролируемый [558] . Антивоенный протест срывал всякую попытку репортеров на месте событий или ведущего Роберта Конли взять повествование под контроль. После двадцати четырех минут уличных социальных потрясений Конли, ветеран New York Times и Эн-би-си, только и может сказать: «Через минуту мы обсудим, каковы последствия сегодняшних действий».

Возможно, передача «Все учтено» не получала достаточного финансирования, не имела достаточного штата сотрудников и не бросала вызов журналистским условностям, но в 1972 году, спустя чуть больше года после первого эфира, она получила свою первую премию Пибоди [559] . В свете такого общенационального уважения у Эн-пи-ар не было причин менять свой неортодоксальный подход к культурному и журналистскому повествованию. Вместо того чтобы брать пример с «Вечерних новостей» Уолтера Кронкайта на Си-би-эс, Эн-пи-ар стремилось к аутентичности, децентрализуя свои репортерские практики и играя роль аутсайдера. Здесь не будет ни господствующего нарратива, ни доминирующего рассказчика [560] . Симеринг столь твердо решил, что Эн-пи-ар не должно звучать как коммерческое радио, что отказался нанимать звездного ведущего, даже если того преподнесут на блюдечке с голубой каемочкой. Фонд Форда пообещал поддержать Эн-пи-ар финансированием (300 000 долларов) при условии, что оно наймет журналиста Эдварда Р. Моргана на должность ведущего программы «Все учтено». Как объясняет Джек Митчелл, Морган был ответом ABC-Radio Эдварду Р. Марроу — авторитетным радиожурналистом, который должен был завоевать для начинающей сети необходимое доверие и легитимность. Благодаря стилю, подражающему Марроу, Морган, по мнению Фонда Форда, был надежным рассказчиком и мог держать повествование под контролем. Будучи непревзойденным инсайдером, Морган работал с Говардом К. Смитом и даже был участником вторых президентских дебатов в 1960 году. Оставаясь популистом, Симеринг наложил вето на эту идею, несмотря на заинтересованность других в престиже Моргана, опасаясь, что комментатор с таким весомым стилем помешает его поискам альтернативных (недоминирующих) голосов, которые он надеялся культивировать в новой передаче [561] .

Симеринг проработал в Эн-пи-ар недолго, но в течение двух десятилетий радиостанция оставалась верна его антиавторитарной модели повествования, которая подразумевала пристальный интерес к маргинальным событиям и персонажам. Освещение Национальной конференции по головной боли в Вашингтоне; репортаж о Velcro Orchestra; рассказ карикатуриста Гаана Уилсона о его поездке в Трансильванию; интервью с Верноном Вудрихом, находящимся на тридцатифутовом флагштоке в Лос-Анджелесе (Стэмберг: «Как вы ходите в туалет?» Вудрих: «Ну, у меня есть химический туалет»); монолог Боба Кингсли (медвежатника, отсидевшего восемь лет в тюрьме), описывающего свое преступное призвание как форму искусства; и репортаж с Айрой Флэтоу, записывающим пингвинов на Южном полюсе. Энтузиазм Эн-пи-ар в отношении незначительных новостей проявлялся по-разному: от поиска идеального гамбургера до беседы Стэмберг с человеком из Монтаны, который вырастил самую большую в мире тыкву.