Чтение онлайн

Пока я смотрела, как загипнотизированная, меня посетило навязчивое чувство deja vu [125] . Мне не потребовалось много времени, чтобы идентифицировать воспоминание, вызванное этим зрелищем. Я никогда не видела такой мумии. Поскольку подобной мумии никогда не существовало, разве что в художественных произведениях. Герои романтических новелл постоянно натыкались на прекрасно сохранившиеся тела древних египтян или, в некоторых случаях, обитателей затерянной цивилизации. Эти останки всегда были женскими, удивительно красивыми, и обёрнутыми прозрачной тканью, едва скрывавшей их прелести. Несчастного молодого джентльмена, нашедшего их, мгновенно охватывала безнадёжная страсть.

– О Боже, – пробормотала я.

– Как всегда, mot juste [126] , Пибоди. – Эмерсон убрал руку и протянул мне свечу. Взяв кусок доски, который вытащил Рамзес, он наложил её на отверстие и плотно вбил на место кулаком. Что вызвало возмущение Нефрет, стоявшей на краю ямы и смотревшей вниз.

– Скоро всё сами увидите, – бросил Эмерсон, вытолкнув меня из ямы и поднимаясь, чтобы присоединиться ко мне. – Абдулла, пусть люди… Нет. С места не двигайся, пока я не вернусь. Пибоди, оставайся с ним и убедись, что никто здесь не появится. Остальные пойдут со мной.

Последние слова он выпалил на ходу, шагая по разбитой земле так, что мог бы опередить иного бегуна. Остальные поспешили за ним. Нефрет держала Рамзеса за руку и засыпала его вопросами.

Я стряхнула пыль с камня и села.

– Он не хотел, чтобы вы шли вместе с ним, – объяснила я Говарду, который неуверенно попытался двинуться вслед за Эмерсоном. – Не желаете ли глоток холодного чая?

– Нет, спасибо. – Говард перевёл взгляд с меня на Абдуллу, который устроился на земле, приподняв колени и скрестив руки, и, не мигая, смотрел на меня. – Куда он ушёл? Что там? Почему он…

– Вам лучше выпить чаю, – перебила я, исследуя корзину с едой, которую приказала принести. – Апельсин? Сэндвич? Варёное яйцо?

Я бросила ему яйцо и передала корзину Абдулле. Он взял её, не сводя глаз с моего лица, и я отвернулась, опасаясь грядущего разочарования. Бедняга! Он знал, что Эмерсон не отреагировал бы так, если бы находка не была действительно выдающейся, но для Абдуллы это слово подразумевало археологическую находку. Он пропустил мимо ушей то, что для него ничего не значило – описание Рамзесом шёлковой вышитой одежды; он надеялся на безмятежное захоронение, ещё более прекрасное, чем захоронение Тетишери, сверкающую золотом мумию, могилу, наполненной чудесными вещами.

– Эмерсон пошёл за определёнными материалами, – объяснила я, недоумевая, как лучше всего сообщить плохие новости Абдулле. – Он также должен уведомить полицию, но, насколько я знаю Эмерсона…

Абдулла хрюкнул, как человек, получивший удар в живот. Говард воскликнул:

– Почему, чёрт возьми, он должен уведомить полицию?

– Вы без надобности затянете мой рассказ, если продолжите перебивать меня, Говард. Придётся вызвать власти, потому что… – Я не могла смотреть на Абдуллу. – Потому что описание Рамзесом длинных золотых волос и шёлковых покрывал, к сожалению, было точным. Мумия в этой гробнице не принадлежит древнему египтянину. Это мумия человека, который встретил свою смерть в течение последних нескольких лет; вернее, в течение последнего десятилетия.

Тихо и медленно, с достоинством трагической музы, Абдулла склонил голову на скрещённые руки.

– Но…но… – пробормотал Говард. – Это вряд ли может быть мумией, если она настолько свежа. Вы имеете в виду тело… труп… скелет?

– Ну, об этом я не могу сказать без детального изучения, – ответила я, ударив яйцом о камень и принявшись сдирать скорлупу. – Однако останки, по-видимому, настолько сохранились, что последнее слово, по крайней мере, не соответствует действительности. Я отчётливо видела очертания носа под марлей, скрывающей лицо. У скелетов, как вы знаете, нет носового придатка. Он состоит из хряща, который…

– Миссис Эмерсон! – завопил Говард. Я замолчала и укоризненно посмотрела на него. – Прошу прощения, – продолжил он более сдержанно. – Мне не следовало кричать на вас, но это самая странная вещь, которую я когда-либо слышал.

– Нет, – послышался приглушённый голос. – Ничего странного. Она их часто находит. Свежих мертвецов.

– Отнюдь не специально, Абдулла. Во всяком случае, этот нашла не я. А Рамзес. Съешь варёное яйцо, это пойдёт тебе на пользу. Честно говоря, это один из самых необычных трупов, с которыми я сталкивалась. За исключением волос, которые не перевязаны лентой, а заплетены в старинную причёску. Более или менее, – поправила я и замолчала, чтобы откусить от яйца. – Внешнее покрытие выполнено из шёлковой парчи и обвязано атласными лентами. Как вам обоим известно, древние египтяне не знали шёлка. Эта ткань несколько потускнела, но первоначальные цвета всё ещё различимы, и она, без сомнения, современного производства.

Мои товарищи пришли в себя. Абдулла угрюмо чистил апельсин, а у Говарда первоначальное удивление сменилось очевидным интересом.

– Что побудило вас предложить срок менее десяти лет – состояние ткани? – уважительно спросил он.

– Нет. Я узнала узор. Мистер Уорт [127] , знаменитый кутюрье, расшил им бальное платье, которое создал для... кажется, для леди Бёртон-Ли [128] ... восемь лет назад. Он был... потому что его уже нет среди нас – он занимал ведущее положение в мире моды, поэтому раньше упомянутого времени этого узора попросту не существовало.

– Невероятно! – воскликнул Картер.

– Мой дорогой Говард, это только один из выводов, который может сделать опытный наблюдатель. Я знаю, например, что владелица этого предмета одежды была богата. Даже если шёлк купили не у мистера Уорта, а попозже у подражавших ему модельеров, сама ткань стоит дорого. Это не означает, что тело – обязательно владелица платья. Покойная могла его украсть. Однако останки принадлежат женщине со светлыми волосами, а поскольку цвет одежды был лазурным, можно предположить, что платье принадлежало ей. – Увидев растерянное выражение лица Говарда, я объяснила: – Синий – это оттенок, который предпочитают светловолосые женщины.

– Вы меня поражаете, миссис Эмерсон!

Долгая прогулка и волнение от находки возбудили у меня аппетит. Я развернула бутерброд с помидорами.

– Проблема с вами, мужчины, в том, что вы отвергаете «женские штучки» как легкомысленные и неважные. Гораздо меньше преступлений осталось бы нераскрытыми, если бы во главе Скотланд-Ярда стояла женщина!

***

Когда Эмерсон вернулся, его сопровождали несколько наших верных людей, а также посторонние лица, часть из которых оказалась туристами. Услышав бурю красноречивых ругательств, кое-кто удалился, но большинство устроилось в некотором отдалении и, распаковав корзины с ланчем, приготовилось наблюдать. Один из драгоманов принялся вещать своей группе на ужасном немецком языке:

– Meine Dame und Herren, hier sind die Archaeologer sehr ansgezeichnet, Herr Professor Emerson, sogennant Vater des Fluchen, und ihre Frau [129] ...

– Не обращай на них внимания, Эмерсон, – посоветовала я кипящему от ярости супругу. – Чем больше ты суетишься, тем больше они будут убеждены в том, что мы совершили важное открытие. Просто дай нам всем разделаться с ланчем. Если мы ничем не будем заниматься, кроме еды, чёртовым туристам станет скучно, и они уйдут.