Чтение онлайн

– Ты можешь написать мисс Беллингем, что принимаешь её приглашение, Нефрет. Мы пойдём с тобой в отель. Полковник почти наверняка попросит нас присоединиться к нему. Если у мисс Долли имеется что-то, что она хочет обсудить с тобой наедине, она, несомненно, найдёт способ сделать это.

– Несомненно, – пробормотал Рамзес.

Получив бумагу, перо и чернила, Нефрет написала о своём согласии, и письмо отправили со слугой. Затем к нам подошёл доктор Уиллоуби.

Убедить его позволить мне осмотреть тело оказалось труднее, чем я ожидала. Вначале он категорически отказался на том основании, что полковник Беллингем запретил вскрытие, и женщина теперь покоится в закрытом гробу в маленькой часовне клиники. Я указала, что не предлагаю проводить вскрытие, а закрытый гроб можно открыть. Уиллоуби парировал...

Впрочем, бесполезно описывать как выдвигаемые им абсурдные аргументы, так и мои логически ошеломляющие ответы. В конце концов он, естественно, сдался.

– Я должен сообщить полковнику, что вы были здесь, – предупредил он.

– Конечно. Мы приглашены к нему на ланч; я сама скажу ему, что мы пришли выразить своё почтение.

Во взгляде Уиллоуби смешались испуг и восхищение.

– Миссис Эмерсон, бывают случаи, когда вы лишаете меня дара речи. Я ни в чём не могу вам отказать.

– Мало кто может, – ответила я.

Часовня представляла собой небольшое здание с выходом во внутренний двор. Уиллоуби тактично избегал религиозных символов, указывавших на определённую конфессию. В комнате стояли несколько стульев и красиво задрапированный стол, на котором лежала большая Библия в кожаном переплёте. Массивные бархатные занавески и тусклый свет усиливали ощущение тихого благоговения, но в комнате из-за этого было жарко и душно. В воздухе витал тяжёлый аромат цветов. Гроб, покрытый полотняным покрывалом, покоился на невысокой платформе за столом – простой деревянный ящик, украшенный только необходимыми металлическими деталями, но столярная работа была выполнена весьма аккуратно, а латунь отполирована до блеска, как золото.

Торжественная атмосфера места подействовала на всех нас, и больше всего на Нефрет, но она решительно отказалась последовать моему предложению – сидеть в кресле, предоставив действовать мне с мальчиками.

– Это с благородной целью, так ведь? – прошептала она. – Ради неё?

Я пробормотала несколько утешительных слов. Однако нам предстояла непростая задача. Лицо было закрыто, а тело обвивал пристойный саван. Когда я откинула в сторону покровы, то была шокирована, обнаружив, что на покойной осталось тонкое шёлковое нижнее белье. Оно казалось ужасно неуместным, но, в конце концов, не мне было определять, что преданный муж может считать правильным. Собираясь продолжить, я обнажила впалую грудь и достала из сумки зонд, который принесла с собой.

– Минуточку, матушка, – вмешался Рамзес. – Существует более простой способ.

Нам не потребовалось много времени, чтобы выполнить намеченную работу. Затем мы привели всё в порядок, и я задержалась, чтобы прочитать короткую молитву. Дети молча стояли у гроба, склонив головы, но я отнюдь не была уверена, что они присоединились к моей молитве.

Выход из этого пыльного, гнетущего мрака был подобен подъёму на ладье Амона-Ра из тёмных вод египетского подземного мира [181] . Мы поспешили к ожидавшему экипажу. Солнце стояло высоко, источая палящий зной, но рощи высоких финиковых пальм отбрасывали приятную тень на пыльную дорогу. Мы миновали английское кладбище и подошли к отелю, и только тогда молчание было нарушено. Мной.

– Я скажу полковнику, что мы посетили часовню сегодня утром.

Сдвинув шляпу на затылок, Рамзес вопросительно посмотрел на меня.

– Матушка, ты уверена, что полковник предложит всем нам присоединиться к нему?

– Я не понимаю, как он может поступить иначе, Рамзес. Ведь иное поведение недостойно джентльмена.

Губы Рамзеса сжались.

– Я бы предложил небольшую ставку, если бы не тот факт, что мой выигрыш смутит Давида.

– Что ты имеешь в виду? – с искренней озадаченностью спросила я.

– Не имеет значения, – быстро ответил Давид.

– Имеет, – возразил Рамзес. – Матушка, разве ты не знаешь, что полковник не пригласил Давида сесть с ним за стол?

Нефрет ахнула.

– Ты шутишь, Рамзес?

– Уверяю всех, что я совершенно серьёзен. С самого начала он игнорировал Давида, как одного из своих слуг; он ни разу не обратился к нему напрямую и не прикоснулся к его руке. Он воздерживался от открытой грубости – хотя и не считал бы её таковой – с тех пор, как встречался с нами на наших условиях и на нашей территории, но предложения с его стороны не последует.

– Не могу поверить, что он способен на подобную неучтивость.

– Я могу ошибаться. Хочешь рискнуть?

– Нет, – медленно протянула я, вспоминая историю полковника. – Мне бы доставило огромное удовольствие... э-э... вразумить полковника, но не ценой причинения боли Давиду.

– Почему ты не рассказал нам? – разозлилась Нефрет, её щеки пылали. – Ты действительно думаешь, что я пойду туда, где Давиду не рады?

На мгновение я подумала, что Давид собирается заплакать. Египтяне отнюдь не считают, что слёзы недостойны мужчины. Английское воспитание победило, но улыбавшиеся губы слегка дрожали.

– Пожалуйста, не расстраивайтесь. Какое значение имеет мнение мужчин, похожих на полковника, когда у меня есть такие друзья, как вы?

Нефрет выглядела так, будто готова разразиться слезами – в данном случае, слезами ярости.

– Я не пойду.

– Это глупо, – серьёзно сказал Давид. – Вы осуждаете его безо всякого суда, и в любом случае ваше осуждение не влияет на причину, по которой вы изначально решили принять приглашение полковника. Вам представляется шанс одолеть его, согласны?

– Давид прав, – кивнула я. – Не стесняйся обратить его ошибочные предположения против него самого, Нефрет; я не сомневаюсь, что и о женщинах он тоже невысокого мнения. Галантность часто служит прикрытием для презрения. Ты способна обмануть его и завоевать доверие, которого не сможет добиться никто другой.

Расчётливая улыбка преобразила яростное хмурое лицо Нефрет.

– Что мне нужно узнать?

Мы обсудили этот вопрос. Когда мы вышли из экипажа, произошла небольшая потасовка из-за того, кто должен взять Давида за руку. Это его очень позабавило, поэтому, входя в отель, мы все улыбались.

Полковник Беллингем ждал в вестибюле. Рамзес не стал рисковать тем, что его друга оскорбят у него на глазах. Не обращая внимания на полковника, он повёл Давида прямо к стойке консьержа, где они собирались оставить захваченную с собой фотокамеру. Беллингем подошёл к нам и поцеловал мою руку и руку Нефрет, а девушка улыбалась ему так жеманно, что это вызвало бы самые серьёзные подозрения у более умного человека.

Полковник не обратил внимания на мальчиков, хотя явно видел их, и не пригласил меня присоединиться к их обществу. Он предложил Нефрет руку, и я сказала: