Чтение онлайн

Постоянство никогда не было для меня чем-то особенным. Принять на себя роль босса ирландской мафии в Нью-Йорке оказалось довольно сложным. Я осознавал, что в моей жизни больше никогда не будет той свободы, которая была раньше. При мысли о настоящем браке мне кажется, что я тону. Даже женитьба на Женевьеве не кажется мне выходом из этой ситуации. Потому что, конечно, как только она появится в моей жизни, я уже не буду чувствовать себя так, как сейчас.

Как будто я собираю все свои силы, чтобы не пойти за ней и не затащить её обратно в свой пентхаус, пока она не скажет мне «да» или «нет».

На следующий день, во время совещаний с отцом, я стараюсь сосредоточиться на деловых отчётах и не проверять телефон каждые несколько минут. Через пятнадцать минут после начала утренней встречи он сообщает мне, что я должен встретиться с новым потенциальным деловым партнёром за ужином сегодня вечером. Всё, что я могу сделать, это кивнуть и согласиться.

Он не может пойти на эту встречу, конечно, не может. В данный момент он не в том физическом состоянии, чтобы выпить вина и поужинать с деловым партнёром в рамках будущего сотрудничества. Я вижу по его глазам, как он расстроен из-за того, что не может поехать и вынужден переложить эти обязанности на своего сына. Но я не могу вызвать у себя сочувствие, хотя знаю, что, вероятно, должен был бы это сделать.

Я здесь, потому что так было велено. Я выполняю приказы и спрашиваю «как высоко» каждый раз, когда мой отец говорит мне прыгать. С того момента, как я ступил на трап частного самолёта, я живу по правилам, даже если иногда они кажутся мне слишком строгими.

Я осознаю свою ответственность и стараюсь следовать своему долгу, хотя порой мне кажется, что он становится всё более тяжким грузом. Поэтому я не могу не сожалеть о том, что мой отец больше не может выполнять те обязанности, для которых он призвал меня обратно.

Однако во время ужина мне трудно сосредоточиться. Человек, с которым я встречаюсь, — владелец нескольких танцевальных клубов, в которые мой отец хочет вложить деньги. Эти клубы могут стать легальным прикрытием для наших более сомнительных предприятий. Через клуб можно провозить различные товары, если владелец будет на борту: наркотики, оружие.

У меня есть опыт работы с последним, когда я занимался нашим бизнесом в Ирландии. Однако в первом у меня очень мало опыта. Но сейчас это не имеет значения. Важно только то, что я заключаю сделку с мужчиной, сидящим напротив меня за столом, нарезаю свой кровавый стейк и борюсь с желанием достать телефон и проверить, не написала ли мне Женевьева.

—...мы можем воспользоваться услугами одной из местных мотоциклетных банд и таким образом продвинуть дополнительный товар, — говорит мужчина напротив меня, и в этот момент я чувствую, как в кармане звонит телефон. Я знаю, что мне следовало бы проигнорировать это, но вместо этого я незаметно достаю телефон и смотрю на экран.

Моё сердце замирает, когда я вижу имя Женевьевы на экране.

— Прошу прощения, — быстро говорю я, вставая так резко, что едва не задеваю стол. — Мне нужно ответить на этот звонок. Я скоро вернусь.

На лице моего партнёра по ужину появляется выражение удивлённого раздражения, но он ничего не говорит. Это одно из преимуществ моей работы, думаю я, быстро отвечая на звонок и направляясь к выходу из ресторана.

— Привет, тайбсих (драгоценная), — бормочу я, выходя на улицу в тёплую летнюю ночь. — Я надеялся получить от тебя весточку.

Женевьева тихо смеётся на другом конце провода.

— Я уверена. Я подумала, что ты захочешь услышать мой ответ, когда я приму решение.

Моё сердце замирает в груди. Я чуть не прошу её подождать, потому что, если она ответит «нет», я не уверен, что хочу это слышать. Я не могу понять, как я смогу изгнать её из своих мыслей и из постоянного присутствия, если она откажет мне.

— Конечно, — мне удаётся произнести это спокойно, как будто для меня это не имеет значения. Как будто, как я и сказал ей, это просто деловой вопрос. — Я рад, что ты позвонила.

— Да, Роуэн, — говорит она.

Мне требуется некоторое время, чтобы осознать, что она только что произнесла. Я приготовился к отказу, готовя себя к тому моменту, когда мне придётся признать, что мне нужно по-настоящему забыть эту женщину, которая стала для меня навязчивой идеей, почти вызывающей беспокойство. Но вместо этого...

— Да? — Повторяю я, не уверенный, что правильно расслышал. Я слышу, как Женевьева тихо смеётся на другом конце провода. Я хочу услышать этот звук снова. Я хочу быть причиной того, что она его издаёт.

— Да, — повторяет она. — Я говорю «да» на твоё предложение, Роуэн. Нам нужно будет проработать детали, убедиться, что мы согласны с условиями, а пока мы не пришли к согласию по многим вопросам, — добавляет она сухо. Но мой ответ — «да».

Желание охватывает меня с такой силой, что я перестаю замечать всё вокруг. Я забыл о своём ужине, о деловой сделке, которая ждала меня внутри, обо всём, кроме звука голоса Женевьевы, говорящей «да», и всего, что это значит.

По моим венам струится ощущение победы, смешанное с предвкушением, и я с трудом сглатываю, перебирая в голове возможные варианты развития событий. Женевьева говорит на другом конце провода что-то о контрактах, свидетелях и сроках, но всё, что я слышу, — это одно и то же слово, повторяющееся снова и снова:

— Да.

Через неделю у нас состоится вечеринка по случаю помолвки. Как только я сообщил отцу, что встретил девушку, на которой хочу жениться, он настоял на том, чтобы мы как можно скорее завершили все формальности. Отец сделал вид, что это просто вопрос бизнеса — убедиться, что всё в порядке, но я впервые увидел страх на его лице. Это придало ему человечность, которую я никогда раньше не замечал, в тот момент, когда я понял, что он осознает, как быстро может пройти его время.

Я возразил, что это может подождать, возможно, до тех пор, пока нога Женевьевы не заживёт и она не сможет хотя бы немного потанцевать на собственной вечеринке по случаю помолвки. Однако отец настаивал на том, что вечеринка должна пройти как можно скорее, а контракт, подписан ещё раньше, в течение двадцати четырёх часов с момента её согласия.

Это привело к тому, что по её настоянию мы встретились в общественном месте. Там мы заключили контракт, словно речь шла о сделке за чашкой кофе, а не о нашем будущем, пусть и временном, браке. Она сделала пометки по каждому пункту, с которым была не согласна: от окончательной суммы, которую ей заплатят, до продолжительности нашего брака, включая его физическую сторону. В конце она добавила ещё один пункт:

«Ни одна из сторон не должна вступать в романтические или сексуальные отношения с другим лицом во время действия брака».

Я с усмешкой смотрю на предложение, написанное её изящным, витиеватым почерком.

— Значит, ты будешь в моей постели неделю, не больше, а после этого, по-твоему, я должен соблюдать целибат?

Признаюсь, в данный момент я не могу представить, что хочу другую женщину, кроме Женевьевы. Но это только сейчас, когда она сидит напротив меня, и солнце играет в её тёмных волосах, а глаза озорно блестят, глядя на меня. Как только я насыщусь ею, или, по крайней мере, настолько, насколько она позволит, я захочу свободы. Я не могу представить, что не захочу этого, я всегда был таким. И эта единственная женщина не изменит этого.