Чтение онлайн

Эдвард упал на одно колено и хватал ртом воздух, пока шут бродил вокруг него с мечом в горле. Кровь залила его одежду, но проказник-скоморох и не думал умирать, только улыбался.

— Я победил… давай сюда мою награду! — Проскрипел Эдвард, сплёвывая кровь и стараясь не потерять сознание.

Шут снял с лица маску и разбил её об пол. У него не было глаз — гладкая бумажная кожа вместо них, рот рассекал лицо тонкой щелью, за которой скрывались тысячи бритвенно-острых зубов. Осколки маски потеряли свой белоснежный окрас, и теперь это было простое стекло. Шут оторвал рукав своего костюма и замотал в него самый крупный осколок.

— Вот твоя награда. — Шут протянул Эдварду свёрток, барон непонимающе посмотрел на него.

— И что это такое? Как стекло поможет мне получить великую кисть?

— Это не просто стекло, а самое чистое стекло во всей вселенной! Нет стекла чище, точнее я такого не встречал. Оно показывает истину, какую захочешь. Это великая сила. Знал я место, где было нечто похожее — большие прозрачные кубы. Они каждый день говорили людям, что верх — это низ. Через пару лет жители того места стали ходить по потолку. Это зеркало может сделать то же самое, только быстрее на пару лет.

— Сейчас посмотрим, что эта вещица показывает…

— Я бы не советовал. — Перебил шут. — Последний владелец приказал этой штучке показывать не очень хорошие вещи. Если не хочешь подробно узнать о своей душе — не вздумай смотреть. Хотя, не слушай мои советы. Меня умиляет как людей рвёт от того, что они видят кровь и вываливающиеся органы, что в этом такого? У всех они есть, а удивление всегда такое бурное, хоть картину рисуй.

Эдвард покосился на свёрток и сунул его за пояс, у него уже появилась идея, как использовать подарок шута.

— Ты дерёшься со всеми гостями? — Не удержался и спросил Эдвард, шут удивился.

— Вовсе нет, правила игры всегда одни и те же — докажи, что твоя карта сильнее. Ты — игрок, ты и есть карта, а вот противника определяет чистая случайность.

— Ты думаешь, я тебе поверю? Какова вероятность, что именно в этот бой мы станем противниками?

— Вероятность крайне мала, около одной триллионной. Однако такая вероятность есть. Знай, Фон Грейс, всё возможно, даже самое на первый взгляд невероятное! Почему-то для многих если событие маловероятно, то значит оно вовсе невозможно. Бред. Каждую секунду на твою голову может упасть живая летающая гора, тебя может растерзать стая кровожадных саблезубых кроликов-убийц или унести на корм своим детям древняя рептилия, и я многого ещё не упомянул. В чём был бы интерес, если бы существовало невозможное? В бесконечном мире нет ничего невозможного, есть только маловероятное. Ладно. — Вздохнул шут. — С тобой было весело, заходи ещё как-нибудь, я тут с этими зверьми в карты сорок седьмую вечность играю. Карты сами решают, к какому из них отправится в пасть, редкие остаются чистыми, а мне их потом перетасовывай. Кстати, я есть везде, и в твоём мире. Захочешь поболтать, ищи человека с дурацкой манерой говорить.

Шут щёлкнул пальцами, и Эдвард исчез, а появился уже рядом с мистическим зеркалом вместе с трофеем. Барон облегчённо выдохнул и упал, сражённых смертной усталостью. Он кое-что получил, кое-что узнал, но голова его теперь полнилась тысячами вопросов…

— Эх, как он там говорит… О нет, о нет! Смиренным был, судьбы я нёс удары, но гнилостную злодейкою был же обделён! Я завитой крендель на лике лицемерья и пасть я ниц готов пред сотней тыщ коров… Нет, как-то иначе звучало… Впрочем, на чём мы остановились господа, карты ждут!

Записи в дневнике поэта Илиаса с момента поступления в академию.

Я снова пришёл в тупик. Как вышло: куда не пойди — ещё хуже будет. Меня обманули. Академия Аурелиона — это ад.

Куда я попал? Это не то место, где люди дни проводят за упоительными дискуссиями о живописи и поэзии, а ведь хотелось бы! Ученики здесь — дети влиятельных политиков со всех уголков мира, да и всё равно нас немного. Кто-то из них чтит приказы родины и плетёт подкроватные интриги в надежде заполучить волшебную кисть. Что с ней хотят сделать политики долго придумывать не надо. Однако на своих в основном всем просто плевать. Плевать на всё. На искусство, на родню, на родину и их интриги. В пустом замке бесцельно слоняются люди. Они есть, просто потому что им сказали, что они должны здесь быть…

Уроки же тут сущий ад! Мало того, что проводят их в самой крохотной и душной зале, до которой добраться сложнее, чем до вершины горы, так и дорога путанная, и выхода не отыскать во век! Занятия ведут две отвратительные старухи, сказали мне по секрету, что-то старые духи, которых Адриана Фэйт призвала, дабы контролировать академию в своё отсутствие. Они заставляют нас часами срисовывать одни и те же фигуры.

День за днём, неделю за неделей мы рисуем одно и тоже. Ни фантазии, ни стремления к большему. Аль Баян же исчез… Он заперся в своих покоях после изгнания Фон Грейса. Эх, придётся признать, те пару дней, что аристократишка тут пробыл выдались на редкость весёлыми… Думаю, ему бы понравилась бы здешняя грызня. Хех… Где же он сейчас?

***

Сегодня выдался выходной — занятия отменили. Старухи удалились в свою башню, а с ними паренёк, вроде его имя Нек, он единственный с ними ладит. В свободный день можно погулять. Дворец роз — действительно замечательное место, особенно сады. Таких цветов я в жизни не видал! Одного взгляда хватило, чтобы вверить им своё сердце. Раскидистые и пышные бутоны золотых, небесных и лесных оттенков, все что-то шепчут и поют. В саду всегда светит солнце и тепло, а центр маленькой поляны так и просит поставить на него мольберт. Только вот гуляя по саду меня донимает тревога, цветы будто что-то желают сказать, кричат, как могут, но всё тщетно. Само это место… Будто из прошлого его выдрали. Оно яркое, живописное, тут не поблекли цвета, как всюду. Почему только оно одно такое есть?

***

Политика нагнала меня и здесь! Столько бежать и остаться на месте, не это ли есть проклятие? Днём, после занятий, со мной впервые начали разговор. Так вышло, что уже неделю не мог ни с кем я завязать беседы, хоть как-то сблизиться. Каково же было моё удивление, когда мне предложили награду за убийство! Незнакомец даже имени не назвал, хотя товарищи окликали его Ренгру. Разумеется, я отказался! Ренгру сказал, что я пожалею.

Ночью убили одного из студентов… Он спал через две спальни от моей. Я слышал, как его душат. Бездарно душат, раз удалось услышать. Я и пальцем не пошевелил. Даже мысли не промелькнуло его спасти. Почему так сталось сам не знаю, но знаю другое — я ничего не чувствую. Случись такое год назад, я бы убивался, что не смог спасти беднягу. Сейчас же я ничего не чувствую. Люди умирают. Такое бывает.

***

Дорогой дневник, сегодня я стал рыцарем. Шёл по коридору в трапезную и услышал крики. Стоило только завернуть за угол, как взгляду открылась волнующая картина: двое громил держат пару девушек, угрожая им ржавыми ножами. И хоть плевать мне было на всех, но одна из барышень… Она заставила моё сердце колотиться с новой силой! Она стояла облачённая в блистательное бирюзовое платье, локоны её русых волос прилипли ко лбу, а пышные груди ритмично вздымались. Я захотел её и выхватил копьё из стальных рук стоящего в галерее доспеха.

Громилы заслышали шаги, даже хотели поговорить, но я без слов накинулся на них. Пронзил горло первому. Сбил с ног второго ударом головы в грудь и довершил начатое. Брызги чуть запачкали рубаху и платья девушек. Впрочем, балов тут не устраивают, а потому и не страшно.

У объекта моего вожделения была подруга Линда. По сути — истинная аристократка. Ручки тонкие, ножки-спички. Не знаю, как она выживала в этом замке так долго.

Девушки не стали долго благодарить, Линда же быстро ушла куда-то. Русоволосое чудо осталось. Она поняла, что мне нужно: «Ты сильный, здесь иначе не выжить. Мне нужна защита, а тебе нужна я. Это видно по твоим огромным зрачкам. Ты раздеваешь меня взглядом, но я не против. Защищай меня и моих друзей, и я останусь твоей. Я вещь, но своенравная. И как у любой вещи у меня есть цена».