Чтение онлайн

— Тогда я пойду. Если что — Людмила Анатольевна подскажет, где меня искать.

Женя уходит. И моя шефиня спокойно разворачивается и идёт вперёд, не сомневаясь, что я последую за ней. И я, мать его, не смею ее разочаровать.

Люда по пути рассказывает:

— Включим тебя пока на лёгкое. Разгрузка, помощь пенсионерам, сбор продуктовых наборов. Если заслужишь мое доверие — поручим тебе что-нибудь посерьезней. Возможно, социальные визиты. Ты как, драться умеешь?

— А надо? — изумляюсь я.

— Конечно. У нас, блядь, полно неблагополучных! Основную часть работы, конечно, перекрывают менты, но порой…

— Понял, — непосредственность Людмилы меня убивает, как и ее бляканье через слово.

— Чё лыбишься? — настороженно подбоченивается она.

— А вы мне нравитесь, — выпаливаю как на духу. Люда, нисколько не сомневаясь, видно, в своей привлекательности, заявляет:

— Даже не надейся, что тебе че-то обломится. Мне не до мужиков, блядь. Усек?

— Не смею настаивать, — киваю я, склонив голову, чтобы не заржать в голос. Люда одобрительно кивает. Открывает дверь, и я оказываюсь перед распахнутым нутром фуры, груженной огромными коробками.

— Начнёшь с этого. Справишься?

Осторожно приподнимаю первую коробку.

— Ну, хоть не дохляк. Ладно. Может, чего из тебя и выйдет путное, — резюмирует Люда. Поворачивается и идёт дальше, громко командуя:

— Катька! Откладывай, блядь, телефон и бегом оформляй новые накладные, у нас тут вон сколько добра!

То, что Люда ничуть не кривила душой, когда сказала, что мое присутствие будет отвлекать народ от работы, становится очевидным сразу же. Вокруг меня формируется рой.

— Ого… — выдыхает одна. — При-и-ивет. Новенький?

— Ничего себе… — вторая прикусывает губу. — Ты откуда такой взялся?

Отшучиваюсь, избегаю, даю понять, что мне не до болтовни, но где там. Пару раз приходится вмешаться даже Люде:

— Девки, ёпрст, — орет она из глубины склада так, что я подпрыгиваю. — Работать начинайте! Хватит слюни пускать! Вы че, блядь, мужика не видели?!

Кряхтя, ставлю коробку на погрузчик. Эх, девочки… Если бы вы знали, кому строите глазки!

Но они не знают. И я не могу им рассказать. Или могу? В конце концов, мне тут еще неизвестно сколько работать. А значит, нужно создать себе нормальные условия труда. Так? Исключив харассмент. Поэтому я делаю самое простое. И самое эффективное. В ответ на очередное: «Ой, а кто это тут у нас?» — с широкой улыбочкой замечаю:

— Леван Кахиани. Муж Жени.

— Чего?! — меняется в лице одна из первых дамочек, с которыми я познакомился.

— Нашей Жени?!

— И давно?

— Давно. У нас уже дочке шесть лет.

Занавес. Секунда тишины. А потом:

— А… ну… тогда… мы… — мямлит Снежана, — нам вообще-то надо… эээ… накладные.

— Очень надо, — подхватывает другая, пятясь. — Прям срочно!

Через минуту вокруг меня пусто, как в зоне отчуждения. Лишь ветер носит по полу обрывки упаковочной ленты.

Женя

Сижу у себя в кабинете, уткнувшись лбом в ладони. Рядом парует кофе, но его аромат ничуть не бодрит. Голова гудит, ноет в висках и в солнечном сплетении, будто тревога пытается пробраться наружу в щель между ребер. Стараюсь дышать ровнее, однако и это не слишком помогает справиться с чувствами. Вспоминаю Нинкину реакцию на появление отца, и плакать хочется.

Нина ведь правда почему-то решила, что он не появлялся исключительно потому, что не мог. В своей детской голове она придумала, что с ним случилось что-то ужасное, что мешало вернуться к ней. В этом даже была своя логика: если тебя любят, то непременно будут с тобой. А если что-то не получается — значит, этому мешают форс-мажоры вселенского масштаба. Не предательство. Не равнодушие. А беда. Это ведь так удобно — верить, что тебя не бросили, а потеряли. Нет, я понимаю, что тут свою роль сыграла Нинкина самоуверенность. Дочь свято верит в то, что от такой прелести, как она, никто не может отказаться по доброй воле. Непонятно, что с этим делать мне. Рассказать все как есть, и пофиг, что это причинит ей боль?

Так ничего и не решив, делаю глоток. После того, как Леван нас бросил, я почему-то стала пить его любимый кофе по-грузински. Будто надеясь, что его вкус поможет мне понять поступки этого человека. В любом случае, пора с этим завязывать. Есть вещи, которые, как ни старайся, понять невозможно.

Возвращаю кружку на стол, сглатываю несколько раз, но горечь никуда не уходит. Впрочем, эта горечь давно уже не про содержимое стакана.

Как мне быть? Если рассказать Нине правду — она перестанет верить людям. Если не рассказать — будет верить в то, чего нет. Наверное, здесь нет правильного ответа, и от этого я чувствую себя абсолютно бессильной. Нет, это даже смешно, что я… женщина, которая каждый божий день только и делает, что решает чьи-то проблемы, не могу разобраться с собственной жизнью.

Появление Левана путает мне все карты. Он оказался совсем не таким, каким я его помнила. И именно это злит сильнее всего. Я не знаю, чего от него ждать. Не представляю, что он может в очередной раз выкинуть. Он даже смотрит на меня по-другому. Дерзко. Провокационно. Горячо! Чтоб ему пусто было… А я, не имея на это никакой адекватной причины, откликаюсь!

Нет-нет, так нельзя. Это просто лютейший кринж. Он жил своей жизнью, пусть теперь продолжает её в отеле, в гостевом доме, в палаточном лагере МЧС — где угодно, только не рядом с нами. Я не могу допустить, чтобы Нина привыкла к нему. Чтобы думала, будто он вернулся к нам навсегда. Потому что он свалит при первой же возможности!

Сжимаю руки в кулаки, глядя в глаза своего отражения на глянцевой поверхности стола. Нужно что-то решать. Как бы мне не было страшно. Один черт, я не смогу угодить всем. Выгоню Левана — причиню боль Нине. Оставлю — доведу до греха отца. Его-то тоже не стоит сбрасывать со счетов, так ведь? Потому что он меня просто убьёт, если узнает, где ночевал Кахиани. Для папы Леван — угроза. Высокая, бородатая, и, к сожалению, чертовски уверенная в себе.

Телефон вибрирует, и я вздрагиваю, будто меня застукали за чем-то нехорошим. На экране высвечивается улыбающееся лицо Юльки. Учитывая то, как тонко мы с ней друг друга чувствуем, даже удивительно, что она не позвонила раньше.

— Жень, — начинает без вступлений подруга, — ну что, какие планы на выходные? Леська говорит, будет тепло, можно выбраться на шашлыки. Дети пусть носятся, а мы посидим, отдохнём, посплетничаем.

Прикрываю глаза. Шашлыки… Нет… Нет у меня нужного настроения!

— Не получится, Юль.

— В смысле — не получится? — настораживается она мгновенно. — У тебя на работе что-то?

— Нет. Просто… Кое-какие обстоятельства.

— Так, что за обстоятельства, ну-ка выкладывай, — голос подруги становится опасно тихим. — Что-то с Нинкой?

Я делаю вдох. Потом ещё один.

— Леван объявился.

— Да ладно! — странным голосом протягивает Юлька. — Ты серьезно? И че? Он еще жив?

— Ага. Как ни в чем не бывало, объявился у меня дома.

— Дома?! Он… — Юля делает шумный вдох. — Жень, я тебя умоляю, скажи, что ты ему хотя бы по роже съездила!

— Даже не сомневайся. Получил он по полной, — смеюсь я. — А потом и папа добавил.

— Вот это я понимаю! — восхищенно тянет подруга. — Так, а что этому мудаку надо? Неужто одумался?