Чтение онлайн

Женя отрывается первая — тяжело дышит, испуганно смотрит в глаза. Успокаивающе поглаживаю большим пальцем ее скулу:

— Нравится?

— Да-а-а…

— Это тебе не с Валентином, — брякаю я, черт его знает на кой сейчас того вспомнив. И, конечно, этим тупым замечанием обнуляю свои шансы к херам.

Женькины глаза расширяются. В попытке исправить косяк вновь над ней склоняюсь и получаю удар головой под дых.

— Руки убрал!

— Женя… — охаю.

— Ты оглох? Мало тебе, что ли? Хочешь добавки?! — шипит эта стерва, извиваясь в моих руках. Я, конечно, тут же ее выпускаю. Потому что добавки я не хочу. А еще меня преследует страх, что мои инстинкты в моменте возьмут верх над разумом, и я, не подумав, отвечу ей, как учили.

— Все-все! Угомонись. Что с тобой не так?!

— Со мной?! — еще больше выходит из себя Женя. — Знаешь что? Иди-ка ты в жопу!

— В твою? С удовольствием!

Женя округляет рот, хлопает глазами, ну точно как Пряник, и, захлопнув челюсти, резко поворачивается на пятках, закрывая дверь в свою спальню прямо у меня перед носом.

Я же снова иду в душ. Мне нужно остыть. Иначе я сначала вытрясу из нее душу, а потом трахну — захочет она того или нет. Впрочем, в том, что захочет — я совершенно не сомневаюсь. Кем бы ни был этот долбаный Валентин, со своими обязанностями он явно не справляется.

Сцепив зубы, иду в кабинет, где мне обустроили комнату. Настроение совершенно дурацкое. Вот на кой черт я вспомнил этого придурка в такой момент? Потому что у меня подгорело, что кому-то еще позволено то, на что у меня эксклюзивное, подтвержденное официальной бумажкой право? Серьезно? Ну почему у меня язык живёт отдельно от мозга, а?! Почему я не мог хотя бы на десять минут забыть про ревность и вести себя прилично? Так, стоп. Какую еще, на хрен, ревность?

Опускаюсь в кресло, потом вскакиваю. Перекидываю полотенце на плечо, но тут же отбрасываю его к чёртовой матери. Открываю ноутбук, закрываю. Хватаю телефон, отшвыриваю прочь. Я не могу сосредоточиться ни на чём. Перед глазами стоят её губы. Пухлые, приоткрытые после поцелуя… Ну, просто куртизанка какая-то. С навыками спецназовца. Тру саднящую грудь. Больно? Да. Заслужил? Очевидно, она так думает.

Обхватываю затылок ладонями, сжимаю волосы. Дышу все еще рывками, хотя после ее ухода прошло достаточно времени, и пора бы уже успокоиться. Но какой там! Вспоминаю ее воинственно поблескивающие глаза, а все мысли о том, какой Женька будет, когда я ее получу.

Я мазохист? Наверное.

Стена, дверь, её пальцы на моих плечах, её выдохи… И плевать мне, что потом она шипела, как рассерженная кошка — желание от этого никуда не делось. Наоборот. Только стало сильней. Я падаю на кровать, закрываю глаза. Стоит признать, что эта женщина мне по-настоящему нравится. И это слишком. Опасно. Болезненно. Не нужно, ни ей, ни мне. Почему? Да потому что ну мало ли… Я же не гребаный Леван. У меня скелетов в шкафу — дай боже. Если хотя бы один из них вдруг вывалится наружу, я невольно подвергну их с Ниной опасности. А это будет неправильно, так ведь?! С другой стороны, где правила, а где я?

Переворачиваюсь на бок, утыкаясь лицом в подушку. Закрываю глаза.

Пытаюсь выровнять дыхание. Немного отпускает, я даже проваливаюсь в сон. Из которого меня вышвыривает звук открывающегося замка. И громогласный окрик:

— Жень, Нинок, вы дома?

И тут же в кабинет влетает всклоченная Женька:

— Прячься!

— Куда? — офигеваю я.

— Да куда угодно! В шкаф, под кровать, — истерично частит она, озираясь, как прожженная рецидивистка.

Чего-о-о? Я?! В шкаф? За кого она меня принимает?

— Я не буду прятаться в шкафу! Ты спятила?!

— Через пару секунд ты вообще нигде не сможешь спрятаться! Папа тебя из-под земли достанет.

— А-а-а… Папа. А я уж думал…

— Что ты думал? — подбоченивается Женя.

Женя

Я стою в дверях, когда Кахиани без тени сомнений просто берет меня за талию и отодвигает с прохода, словно вставшую у него на пути этажерку, после чего уверенным шагом выходит в коридор. Похоже, слабоумие и отвага — его жизненное кредо.

Забыл, кто мой отец? Или надеется, что тот со временем утратил хватку? Серьезно?!

В панике бегу за ним следом. Но вдруг зависаю, облизывая его спину голодным взглядом. Пальцы, коснувшиеся этого великолепия, начинают гореть на кончиках. Плечи, спина… Да все в нем шире и мощней, чем я помнила. Даже ноги у него красивые.

«А какими им быть, Жень? — одергиваю себя. — Чувак на серфе днем и ночью гоняет».

Мысленно застонав, задираю лицо к потолку. Ну, почему?! Почему он из тех мужчин, кому так к лицу возраст?! В двадцать четыре, когда мы познакомились, он был, конечно, довольно симпатичным. Такой… Вечно растрёпанный, озорной, с жирком на талии, и вообще без малейшего понятия, на кой мужику ухаживать за собой. А сейчас… Вон он какой холеный. Даже растущие на теле волосы лежат волосок к волоску. Он что же их теперь подстригает? Наверное, это вынужденная мера. С годами шерсти у него точно прибавилось.

Господи! Мой муж (бывший? нынешний?) оказался человеком, который ухаживает за собой явно больше меня. И ладно бы я просто отметила. Но нет! Мозг, бессовестная скотина, начинает дорисовывать: как он это делает — перед зеркалом или вслепую, ножничками или триммером, и что бы я чувствовала, если бы провела рукой…

А?! Что?! Стоп. Женя, ты совсем спятила?!

У тебя отец в коридоре! Отец! А ты мысленно наглаживаешь этого козла! Боже. Как это вообще пережить?

Я вцепляюсь в косяк, чтобы не начать биться головой об стену. Приходится себе напомнить, что он изменился не только внешне, но и внутренне, что гораздо опаснее. Одна его уверенная, хищная походка чего стоит…

Прижимаю ладони к щекам — они горячие. Прекрасно. Отлично. Сейчас же самое подходящее время впасть в гормональный угар! Как раз когда отец заметил Левана и сжал кулаки.

— Пап, это не то, что ты думаешь! — задыхаясь, чащу я.

— Мы сами разберемся! — синхронно заявляют эти двое.

— Тише вы! Нина спит…

— А вот и нет! — в коридор выбегает дочь. — Привет, дедуль! Ты чего так рано?!

— Да, пап! Чего?! — перехожу в наступление я.

Отец медленно поднимает на меня взгляд. Ситуацию немного разряжает сбесившаяся Аперолька, которая с лаем прыгает у отцовских ног, выпрашивая хоть немного ласки.

— А что, мне нельзя прийти к дочери?

У него голос спокойный, ровный, даже вежливый. И именно поэтому у меня по спине бегут мурашки. Если бы отец орал — можно было бы расслабиться. Когда он спокоен — спасайся, кто может, да… Ну, прекрасно. Доброе утро, Женечка.

— Да, Жень, — вклинивается в разговор Леван, который, видно, лишился последних мозгов в своем Тае. — Невежливо гостя держать у порога. Хоть кофе отцу предложи.

Отец медленно переводит взгляд с меня на Кахиани. Сканирует с головы до ног.

И да, Леван стоит без футболки. Просто прекрасно. Господи, да если бы можно было провалиться сквозь пол, я бы уже бурила шахту. А Кахиани ничего, спокойный как удав. Расслабленный, уверенный в себе до безобразия. Я не папа, но даже меня это бесит! Представляю, как сейчас отцу… Впрочем, папусик у меня — золотой. Там где Леван учился, Василий Георгиевич преподавал, ага. Удивительно, что Кахиани упустил это из виду.

— Жень, что ЭТО… — папа небрежно ведет квадратной выбритой до скрипа челюстью в сторону Левана, — здесь делает?