Чтение онлайн

Джик и Сара переглянулись.

–  Наверно, ему сообщил Зеленн, - сказал Джик.
– Совершенно определенно, мы ему об этом не говорили. И никому не говорили. Мы же понимали: надо быть осторожными.

–  Я тоже ему не говорил, - кивнул я.
– В письме он приглашал меня поехать с ним посмотреть виноградники. Если бы у меня уже не накопилось против него подозрений, я бы, наверно, поехал. Он друг Дональда, а виноградники - это так интересно. В любом случае, с его точки зрения, стоило сделать попытку.

–  Господи!

–  Вечером после Кубка, когда мы ночевали в отеле недалеко от Бокс-Хилл, я позвонил в английскую полицию человеку, который расследует ограбление дома Дональда, инспектору Фросту, и попросил его задать Дональду несколько вопросов… И сегодня утром в деревне под Уэллингтоном получил ответы.

–  Сегодняшнее утро, по-моему, было несколько световых лет назад, - вздохнула Сара.

–  М-м-м…

–  Какие вопросы и какие ответы?
– спросил Джик.

–  Вопросы такие. Рассказывал ли Дональд Хадсону о вине в погребе? Рассказывал ли Дональд Уэксфорду о вине в погребе? И не Хадсон ли предложил Дональду и Реджине пойти посмотреть Маннингса в галерее «Ярра-Ривер»? И ответы оказались такие: «Да, конечно», «Нет. С чего бы вдруг?», «Да».

Они молча обдумывали услышанное. Потом Джик, морщась и гримасничая, прошел по комнате к встроенному в стену холодильнику и вынул очередную банку пива.

–  И что дальше?
– поторопила меня Сара.

–  Мельбурнская полиция посчитала мои доводы недостаточно обоснованными, но, если бы удалось более определенно установить связь Хадсона с галереей, они бы поверили. Тогда они поманили Хадсона картинами и папкой, которую мы унесли из галереи, и он пришел забрать их.

–  Каким образом? Как им удалось заманить его?

–  Они дали Уэксфорду возможность подслушать фальшивые донесения из камер хранения отелей, дескать, там лежат невостребованными какие-то странные вещи. Среди других сведений было и сообщение из «Хилтона» о картинах. Когда мы уже приехали сюда, полиция дала Уэксфорду шанс воспользоваться телефоном так, чтобы он решил, будто его никто не слышит. И он позвонил Хадсону туда, где тот остановился, приехав на скачки. Хадсон сам от моего имени написал письмо в «Хилтон» и примчался в отель, чтобы забрать компрометирующие их улики.

–  Он, должно быть, спятил.

–  Банальная тупость. Но он считал, что я уже труп, у него и мысли не было, что кто-то подозревает его. Хотя ему надо бы догадаться, что если Уэксфорд арестован, то его разговор подслушивает полиция. Но Фрост сказал, что Уэксфорд будет думать, что воспользовался обычным телефоном-автоматом.

–  Змеиные укусы, - заметила Сара.

–  Приходится быть змеей, чтобы поймать змею.
– Я опять зевнул.

–  Но ведь вы не ожидали, что Хадсон будет так бесноваться, - продолжала Сара.
– Когда он бросился на вас, он выглядел таким… таким опасным.
– Она вздрогнула.
– И не подумаешь, что у человека под цивилизованной дружелюбной внешностью скрывается такая дикая, пугающая ярость.

–  Симпатичный ирландец, живущий в соседней квартире, может подложить бомбу, которой оторвет ноги ребенку.
– Джик встал и потянул Сару к дверям.
– А что, по-твоему, я рисую? Вазы с цветами?
– Сверху вниз он посмотрел на меня.
– Лошадей?

На следующее утро мы прощались в мельбурнском аэропорту, в котором, казалось, провели немалую часть жизни.

–  Так странно говорить «до свидания», - вздохнула Сара.

–  Я приеду к вам снова, - пообещал я. Они оба кивнули.

–  Ну… - Мы посмотрели на часы.

Все прощания похожи. Сказать особенно было нечего. Я видел по их глазам, как и они, наверно, по моим, что прошедшие десять дней очень скоро станут ностальгическим воспоминанием. Одним из приключений нашей сумасшедшей молодости, которое уже ушло в прошлое.

–  Ты бы взялся еще раз за такое дело?
– спросил Джик.

В этот момент я почему-то подумал о переживших Вторую мировую войну летчиках, которые и сейчас оглядываются на события тех лет. И хотя за победу они заплатили кровью и потом, риском и смертью, разве они теперь жалеют об этом?

Я улыбнулся. Зачем загадывать вперед? Что будущее сделает с прошлым - трагедия будущего и прошлого. Только то, что мы сами сделаем завтра, можно принимать в расчет.

–  Боюсь, что взялся бы.

Я нагнулся и поцеловал Сару, жену моего лучшего друга.

–  Эй, - сказал он, - заведи себе свою.

Мэйзи увидела меня раньше, чем я ее, и слетела вниз, будто большая алая птица с распростертыми крыльями.

Холодный и туманный полдень понедельника. Скачки в Вулверхемптоне.

–  Привет, дорогой. Я так рада, что вы вернулись. Вы хорошо долетели, потому что, конечно, это такой длинный путь, разве нет, и все эти прыжки самолета.
– Она держала мою руку и внимательно разглядывала лицо.
– Не могу сказать, что вы ужасно хорошо выглядите, дорогой, если вы не рассердитесь, что я говорю это вам, и ни капельки не загорели, хотя, конечно, вы пробыли там меньше двух недель, так что неудивительно. Дорогой, что это у вас за ужасные ссадины на руке, в чем дело, догадываюсь, что вы не были очень осторожны.

Она замолчала, глядя на кавалькаду жокеев, направлявшихся к старту. У каждого форма ярких цветов, контрастирующих с серой туманной дымкой над ипподромом. Сюжет для Маннингса.

–  Не хотите подкрепиться, дорогой? Вы уверены, что не мерзнете в этой куртке? Никогда не считала, что джинсы можно носить зимой, ведь они все-таки только из хлопка, не забывайте об этом, дорогой, и что вы делали в Австралии, вам удалось найти что-нибудь полезное?

–  Это ужасно долгая история…

–  Тогда лучше расскажете мне ее в баре, вы согласны, дорогой?

Мэйзи купила нам обоим замечательное бренди с имбирным пивом и устроилась за маленьким столиком, в добрых глазах тревога и ожидание.

Я рассказал ей об организации Хадсона, о мельбурнской галерее и о списке ограбленных покупателей.

–  А я была в этом списке?

–  Да, - кивнул я.

–  И вы отдали список полиции?
– озабоченно спросила она.

–  Не беспокойтесь, Мэйзи, - улыбнулся я.
– Ваша фамилия уже была зачеркнута, а я еще перечеркнул ее несколько раз. После этого никто бы не разобрал, что там написано, в особенности на ксерокопии.