Чтение онлайн

Мы подъехали к боковому входу «Хилтона», и Портер проворно вылез из машины и встал на тротуаре, похожий на массивную колонну, наблюдая с почти нескрываемым нетерпением, как Сара, Джик и я сползаем со своих сидений. Через знакомую красно-голубую роскошь великолепного вестибюля мы прошли в кабинет управляющего, расположенный прямо за стойкой, где работали служащие, занятые приемом клиентов.

Управляющий, высокий стройный мужчина в темном костюме, предложил нам кофе и сандвичи и обвел рукой глубокие кресла. А Портер посмотрел на часы и сообщил, что будем ждать, а долго ли придется ждать - он не знает.

Часы на стене показывали шесть. Минут через десять человек в рубашке и галстуке принес Портеру приемник с наушниками, тот надел их на голову и стал слушать бесплотные голоса.

В кабинете не было окон, ничего, что показывало бы смену дня и ночи, обстановка чисто деловая, на потолке полоска неонового света, на стенах таблицы и расписания дежурств. Мы сидели в глубоких креслах, пили кофе и ждали. Портер съел один за другим три сандвича. Время шло.

Семь часов.

При искусственном свете Сара казалась бледной и усталой. У Джика борода опустилась на грудь. Я сидел и думал о жизни и смерти и галстуке-бабочке в крапинку.

В семь часов одиннадцать минут Портер отодвинул наушники и принялся сосредоточенно изучать потолок. Вероятно, удовлетворившись увиденным, он передал нам гальванизирующую новость:

–  Уэксфорд только что сделал то, что, по нашим расчетам, должен был сделать. Мотор заработал.

–  Какой мотор?
– удивилась Сара.

Портер равнодушно посмотрел на нее.

–  Что мы планировали, - терпеливо объяснил он, - случилось.

–  О-о-о…

Портер снова придвинул наушники, слушал и обращался только ко мне:

–  Он схватил наживку.

–  Дурак, - сказал я.

По лицу Портера проскользнуло что-то похожее на улыбку, то есть он улыбнулся так, как умел.

–  Все жулики дураки, в том или в другом смысле.

Семь тридцать. Я вскинул брови и посмотрел на Портера. Он покачал головой.

–  Не обо всем можно говорить по радио, - объяснил он, - потому что слушают разные уши.

Как в Англии, подумал я. Пресса часто узнает о преступлении раньше, чем полиция. И мышь может услышать, что ей поставлена западня.

А мы все ждали. Время медленно уходило. Джик зевал, у Сары потемнели от усталости глаза. За дверями бурлила деловая жизнь богатого отеля, гости в прекрасном настроении громко обсуждали перспективы завтрашних соревнований, последних в этом карнавале с участием лошадей.

По программе карнавала в субботу дерби, во вторник Кубок, скачки для трехлетних кобыл (которые мы пропустили) в четверг и завтра - международные соревнования. Ни один серьезный любитель скачек, если у него хватит денег, не уедет домой, пока не закончится последний заезд.

Портер снова надвинул наушники и застыл, а потом вдруг прошептал:

–  Он здесь.

По какой-то необъяснимой причине у меня быстро-быстро застучало сердце. Я отлично понимал, что нам ничего не грозит, но сердце гудело, как церковный орган.

Портер снял наушники, поставил приемник на стол управляющего и вышел в вестибюль.

–  Что мы будем делать?
– спросила Сара.

–  Ничего, только слушать.

Мы втроем подошли к двери, приоткрыли ее на шесть дюймов и слушали, как гости отеля берут ключи от номера, спрашивают, нет ли им писем или сообщений, узнают, где найти мистера или миссис такого-то или такую-то и как проехать в Турэк.

Затем вдруг раздался знакомый голос, от которого у меня пробежала электрическая искра от макушки до кончиков пальцев. Уверенный, не ждущий неприятностей голос:

–  Я приехал забрать вещи, оставленные здесь во вторник мистером Чарльзом Тоддом. Он сказал, что они в камере хранения. Вот его письмо, в котором он поручает мне забрать его вещи.

Донесся шелест бумаги: служащий разворачивал письмо. Сара от удивления вытаращила глаза.

–  Вы писали это письмо?
– прошептала она.

–  Нет, - покачал я головой.

–  Благодарю вас, сэр, - прозвучал голос служащего.
– Будьте добры, подождите минутку, сейчас я принесу вещи.

Наступила долгая пауза. Мое сердце по-прежнему имитировало орган, но ничего не случилось.

–  Вот вещи, сэр.
– Служащий вернулся.
– Здесь картины.

–  Совершенно верно.

Потом донесся шелест перебираемых полотен и голос клерка совсем рядом с нами:

–  Я вынесу их вам, сэр.
– Звук шагов, клерк обходит стойку, выходит в вестибюль.
– Вам помочь донести до машины?

–  Нет, нет, спасибо.
– Теперь, когда он держал в руках то, за чем пришел, в голосе слышалось нетерпение.
– Большое спасибо. До свидания.

–  Это все?
– разочарованно начала Сара, и в тот же момент раздался громкий голос Портера, будто топором расколовший плюшевый покой «Хилтона»:

–  Если вы не возражаете, мы позаботимся об этих картинах. Портер, городская полиция Мельбурна.

Я открыл немного дверь и выглянул наружу. Портер стоял, как пограничный столб, огромный и сильный, и требовательно протягивал руку к папке.

По бокам от него двое полицейских в штатском. У парадного входа еще двое в форме. По-видимому, были и другие у запасных выходов. Они не оставили ему возможности скрыться.

–  В чем дело… Инспектор… Я только выполняю поручение… моего юного друга, Чарльза Тодда.

–  А эти картины?

–  Понятия не имею, что это за картины. Он просил меня забрать их.

Я спокойно вышел из кабинета управляющего в вестибюль и оперся на стойку, за которой сидели служащие «Хилтона». Он был всего в шести шагах вправо от меня. Можно протянуть руку и коснуться его. Я надеялся, что Портер посчитает такое расстояние достаточным.

Гости «Хилтона» почувствовали что-то необычное и стояли полукругом, наблюдая за происходящим.

–  Мистер Чарльз Тодд просил вас забрать эти вещи?
– громко спросил Портер.

–  Да, совершенно верно.

Портер резко перевел взгляд на меня:

–  Вы просили его?

–  Нет, - ответил я.

Взрывной эффект получился такой, какого хотела полиция Мельбурна, но гораздо больший, чем я ожидал. Это вовсе не была вежливая спокойная очная ставка, за которой следовал вежливый спокойный арест. Мне следовало бы помнить все свои теории о жестокости, лежащей в фундаменте одномерного сознания.