Чтение онлайн

Потревоженная с ночи память упорно не оставляла…

… тетя Надя – мамина старшая сестра, одинокая и безропотная, часто появлялась у них и раньше, покорно выполняя любую работу, а уж после того, как племянницы остались сиротами, и вовсе, сменив слово «тетя» на «мама», навсегда перебралась к ним.

Девочки безумно любили свою «маму Надю» – трепетно, до умопомрачения, любила девочек и она…

Машин на трассе стало появляться всё больше. Улицы светлеющего и обретающего в свете простор и объём города стремительно уплотнялись транспортом и людьми.

Усилием воли сконцентрировав внимание на дороге, Мария сознательно пыталась скинуть морок воспоминаний, но ночной сон, продолжая тянуться шлейфом, всё напоминал и напоминал о себе. Сопротивляясь тому, Мария задалась вполне провокационным вопросом: мог ли, вообще, состояться тот разговор с мамой Надей на самом деле?

Очень уж казался неправдоподобным…

Мария любила тренировки по ситуационной стрельбе.

Это всегда было похоже на увлекательную азартную игру: в абсолютно кромешной тьме разрываются короткие вспышки – на каждую из них, не задумываясь, улетает пуля.

Или: в гулкой сторожкой тишине напряжённо-чутким слухом улавливается каждый еле-еле слышный шорох, – и в ту сторону вмиг до окончания слабого звука улетает быстрая пуля.

И ты вовсе не чувствуешь в это время своего упругого, натренированного тела, легко и мгновенно либо перекатываясь по полу, либо группируясь как для прыжка: подвижное тело, опережая твое сознание, само по себе выбирает позу и рука сама по себе выбрасывается для очередного выстрела, а у тебя только одно – азарт и азарт!…

Команда «стой!» прозвучала неожиданно, и, будто разочаровавшись, тело в миг обмякло – и ты вольно растягиваешься на полу в расслаблении и покое…

Ярко вспыхнул верхний свет, высветив просторную залу стрелкового тира. Мария прыжком поднялась на ноги и, разрядив пистолет, протянула его подошедшему инструктору. Порывисто шагнула, оглянувшись на седовласого майора в отставке, в сторону мишеней.

– Что любопытно? Мне то же… – тот, отлично поняв ее нетерпение,

предложил привычно-командным голосом: – Пойдём…

Придирчиво осмотрев бумажные мишени в дырках, причем в основном по центру, мужчина, забавно прицокивая языком, не скрывал своего восторга:

– Отлично! – и решительно поправил себя. – Нет! В этот раз, Мария, надо признать, что даже лучше, чем всегда! Школа Деда! Что я могу ещё на это сказать? – последнее было произнесено с явным пиитетом.

В это время в залу вошли трое коллег Марии по охранному агентству. Отстрелялись они ранее её, – как догадалась, остались до окончания её стрельб любопытства ради. Каждый из них более, чем пристально и придирчиво, осмотрел бумажные листы в дырках.

– Что, Машаня, опять ты нас всех уделала?! – воскликнул один из них

– Нашей Никите по-другому никак… Надо же постоянно доказывать…– откровенно язвительно подсказал его товарищ.

– Михаил, я тебя просила не называть меня этим именем! – резко перебила его Мария. – Мне это сравнение неприятно… Я – не убийца!

– Ну, ладно… ладно уж… Я ж любя… – нехотя процедил Михаил, умело прикрывая мелькнувшее в глазах раздражение от ревности. – Все же знают, что наша Мария Гриднева – ещё тот ас…

– Не хвали – зазнаюсь! – Мария умышленно произнесла несвойственную ей фразу, чтобы хоть как-то разрядить возникшее напряженность.

– Мне-то с того что? Зазнавайся… – неохотно отозвался Михаил: голос его заметно потух. Обернувшись к инструктору, обнадеживающе-требовательно попросил: – Димыч, я ещё хочу пострелять… Разреши!

Тот, хотя и негромко, ответил решительно:

– Ещё – это для другого раза оставь. У тебя, Жаров, руки опять дрожали…

Михаил резко развернулся и, громко хлопнув тяжелой дверью, выскочил вон. Следом за ним поспешили и двое других. Направилась к выходу и Мария, а Димыч вдруг предупредил:

– Вас, Мария, там давно поджидают.

– Кто?! – удивление её было искренним.

В ответ – широкая улыбка.

Ждал Марию Николай Иванович, любовно прозванный в определенных

кругах, как в глаза, так и за глаза, Дедом. Его появлению, явно неслучайному, ибо случайности у этого человека исключались по определению, Гриднева обрадовалась от души.

– Мадам меткий стрелок, не подбросит старого ворчуна? – хитро блеснув не по возрасту цепкими глазами, спросил Николай Иванович, когда они дружески обнялись и поприветствовали друг друга.

– Отчего же нет? Конечно же, да! Куда прикажете? – другого ответа в этом случае просто не могло и быть.

Перед тем, как нажать на газ, Мария поинтересовалась:

– И куда едем?

– Можешь прямо… – последовал уклончивый ответ, и Гриднева, вырулив со стоянки, профессионально втиснула тяжелый джип в автомобильный поток, успевший плотно забить улицы столичного города.

Терпеливо выждав пока их грузное авто не пристроилось в движущийся ряд и, повинуясь заданному ритму дороги, покатило вперед, Николай Иванович продолжил:

– Впрочем, двигайся по своему маршруту…

Мария хорошо знала, что «не спешить» – основное свойство Деда. Про себя она с грустью подумала: «Совсем Лебедев седатый стал… как лунь…» – и невольно удивилась и мелькнувшему сравнению, и тому, что произнесено ею было, пусть и мысленно, далекое от столичного обихода словечко.

Спустя минуту-другую пассажир спросил:

– Тебе самой куда?

– У меня психолог… на одиннадцать… – ответила.

– Вот и замечательно. Время есть – успеешь к своему психологу, а пока покатай седенького старикашку… – шутливо произнес Лебедев, весело

стрельнув глазами, а Мария, почувствовав, как жарко полыхнули её щеки, замерла в смущении. Какое-то время ехали молча.

– Я был в зале… – сообщил наконец Николай Иванович. – Просчитал в

темноте все твои выстрелы… Молодец! Рука опережает сознание…

– А учитель кто?! – акцентируя на слове «кто», откликнулась Гриднева.

– Приходит время, когда ученик оставляет учителя далеко позади… – иронично заметил Лебедев.

– Но это же не про нас с Вами?! – Давно изучив Деда, заметила Мария, отлично понимая, что настоящую цену себе этот человек знает хорошо.