Чтение онлайн

– Отвернись, - попросил он, когда дело дошло до штанов.

Альма пожала плечами и послушалась. Скинув портки, Саймон залез в воду. После пронизывающих до костей горных ветров, его тело резко расслабилось. Он сделал несколько вялых гребков и зацепился рукой за торчащий из воды камень.

– Что мне нужно делать?

– Ничего.

Она казалась такой знающей. Такой… уверенной, что Саймон уверовал в своё спасение. Альма разложила у края источника камешки, выкрашенные в разные цвета, перья, косточки и засушенные пучки трав. В маленькой жаровне подожгла красного цвета порошок. Пахучий дым смешавшись с паром, стал стелиться над их головами.

– Молчи, пока я не закончу песню.

– И ничего не нужно делать?

– Нет. Просто не двигайся. Если что-то увидишь, не пугайся и не кричи. Так надо.

Она расстелила шкуру у края источника, села на колени и взяла в руки бубен. Он был небольшим, обтянутым кожей с лентами и бусинками. Альма прикрыла глаза и ударила в бубен. Потом ещё раз и ещё… Это походило на ритм сердца. Саймон глядел во все глаза, что не пропустить ни единой детали.

А потом Альма запела. У неё был приятный низкий голос, хоть песня и осталась бессмысленным набором звуков. Песня лилась в ритме бубна и отдавалась где-то в глубине Саймона ответными ударами. Заслезились глаза и он украдкой потёр их, а когда поднял взгляд то застыл - Альма сидела и раскачивалась в ритме бубна, а на её голове выросли призрачные небольшие оленьи рожки.

Тень взвилась вверх и потянулась к оставленному поодаль фонарю. Саймон дёрнулся в сторону, словно мог остановить её и, вскрикнув, погрузился под воду. Казалось, что ему оторвали руку. Или ногу. Или голову. Он замолотил руками, пытаясь всплыть, но невидимая сила тянула вниз. Всё глубже и глубже пока не стало совсем темно…

В деревню они возвращались в полном молчании. Саймон бросил обеспокоенный взгляд на тень, но, как и полагается порядочной тени, она следовала за ним. Альма с полной уверенностью заверила, что всё закончилось: метка исчезла. Теперь никто не будет страдать от его «дара». Понять ушло ли само бессмертие можно только со временем.

В поселение они вошли когда уже стемнело. Старшая шаманка спала и оба, словно нашкодившие котята, юркнули по своим закутка. Перед сном Саймон ещё подумал, что всё как-то просто для него закончилось.

И был прав.

Утро встретило его кровавым рассветом. В доме стало заметно прохладнее - никто не разжёг очаг. Холодея от ужаса, Саймон осмотрел дом, но никого не было. Тогда он выбежал на улицу. Посреди поселения на бочке седела Альма, понуро опустив голову. Она куталась в какой-то цветастый платок и смотрела на дорогу.

– Где все?
– спросил её Саймон.

Девушка не повернулась к нему.

– Их нет. Никого нет. Совсем нет, понимаешь?

Он упал на колени, ища глазами следы крови, тел или ещё чего-то подобного. Но на свежем снегу были только следы ног. Его охватил такой ужас, что крик отчаянья вырвался из груди. Словно насмехаясь, Тень взвилась туманом и застыла перед ним. Саймон попробовал её ударить, но кулак прошёл насквозь.

Всё бессмысленно. Он не смог. Не вышло.

– Он их всех…?

Самое сложное было взглянуть в глаза Альмы, но он попробовал. Та смотрела на него не с ужасом, а сожалением. А ещё какой-то странной тоской. По бледной щеке скатилась маленькая слезинка.

– Они все ушли. Сказали, что теперь… теперь ты - моя забота. Не надо было ходить в пещеры, - она стянула платок, обнажая совершенно седые волосы.
– Они сказали, что твоё проклятие никуда не ушло. И не мне его снимать. Но раз я посмела поспорить с духами, то…

Альма уже не скрываясь плакала. А Саймон, не веря своей надежде, спросил:

– Так они все живы? Все?!

Девушка кивнула.

– А ты? Почему не ушла с ними?

Та горько вздохнула:

– Мне теперь нет место среди них. Я больше не могу быть шаманкой, раз решила, что знаю больше духов. Твоя метка теперь на мне - и я буду нести несчастье всем, кто ко мне приблизится.

Они уходили молча. Саймон подсадил Альму на Одуванчика, а сам взялся за поводья. Поселение осталось позади. Дорога привела их на скалу, с которой вела тропа вниз, и дальше глубже в горы. Солнце осветило хребет, за которым уже простирался Зимний предел - владения снега и холода.

К обеду они спустились лишь к середине тропы, где обнаружили оставленный лагерь. Альма осмотрелась и заверила:

– Тут был один человек и одна лошадь. Где-то с пару часов как ушли.

Наскоро перекусив, они двинулись дальше. Стемнело быстро, но именно тогда они заметили внизу у подножия горы маленький огонёк.

Лагерь был обустроен на совесть. Горел огонь, стреноженная лошадь спокойно стояла в стороне, а путешественник сидел у костра и мешал что-то в котелке. Заслышав шаги, он вскочил и обернулся.

Саймон поднял руки и поприветствовал:

– Доброй ночи, путник. Позволишь ли присесть к своему костру?

Человек замер, а затем бросился к своему мешку, а когда выпрямился, то включил маленький ручной фонарик.

– Хозяин?
– на лице Губи была такая неподдельная радость, что в первые секунды Саймон испытал ответную радость.

– Ты должен был ждать меня в Нарваре!

– Я ждал! Почти месяц, а потом мной заинтересовалась местная полиция. Да и люди стали о вас спрашивать. Вот я и пошёл за вами. А тут… заблудился в общем. Уж думал, всё, сгину, хозяин! Как же я рад вас видеть живым!

Снаружи вновь разразилась буря. Она длилась уже несколько дней и не возможно было понять - село солнце или взошло, а может быть уже ночь. В центре лежала батарея с живым огнём. На ней стоял маленький котелок с чаем. Альма сидела, обхватив колени руками, и бездумно уставилась на рыжий свет батареи. Губи разлил по кружкам чай.

– Когда нибудь буря закончится, - постарался ободрить телохранитель путников.

Саймон скривился, ничего не ответил, но кружку взял.

– Держи, красавица, - улыбнулся Губи, протягивая Альме чай. Девушка посмотрела на него с сомнением, но всё же забрала чай.

– Сейчас бы горячее вино со специями. И апельсиновый кекс с орешками и яблоками, - продолжил Губи. Его благодушный нрав ничто не могло испортить - ни буря, ни холод, ни потерянный путь.
– Сестра здорово его готовила.

– У тебя есть сестра?
– удивился Саймон.

– Есть, хозяин. Марика. Она живёт у Зимнего порога. Уже четверо детей у ней. Эх, выберемся, так я к ним съезжу.